— Мам, ты присядь, у нас новость, — Ирина положила на стол коробку зефира и улыбнулась той особенной улыбкой, которую Валентина Сергеевна знала уже тридцать шесть лет.
С этой улыбкой дочь в седьмом классе выпрашивала деньги на дискотеку, в институте просила на сапоги «как у всех девчонок», а последние десять лет просила уже на всё подряд. Валентина выключила газ под сковородкой с котлетами и присела на табуретку.
— Мы ждём малыша, — торжественно объявила Ирина. — Двенадцать недель уже, врач говорит, всё хорошо. Денис сначала растерялся, а потом сказал: раз так вышло, значит, так надо.
— Это получается шестой, — сказала Валентина, хотя внуков могла пересчитать и без подсказок.
— Ну да, — Ирина погладила живот, которого пока не было видно даже под обтягивающей кофточкой. — Бог дал, мама, ты же поможешь. Мы понимаем, что тебе непросто, но ты у нас сильная, всегда со всем справляешься.
В церкви Ирина бывала нечасто, в основном на крестинах собственных детей, но фразу «Бог дал» очень полюбила. Валентина давно заметила, что звучит она всякий раз, когда разговор так или иначе сворачивает к деньгам, но вслух эту закономерность не обсуждала.
— Поздравляю, — она постаралась, чтобы голос звучал радостно. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, только по утрам мутит, — отмахнулась дочь. — Мам, раз уж мы про помощь заговорили… Даше куртка за лето совсем мала стала, рукава чуть не до локтя. Тимоше зимние ботинки нужны, он из прошлогодних на два размера вырос. И Варе комбинезон, она в старый уже не влезает. Я тебе ссылки скину, там на маркетплейсе скидки до воскресенья.
— И сколько это всё выходит?
— Тысяч двадцать пять, может, тридцать, — легко ответила Ирина. — Если до воскресенья успеть, то меньше.
Валентина пообещала посмотреть. Дочь чмокнула её в щёку, забрала с собой половину котлет, потому что Денис такие очень любит, и ушла. А Валентина ещё долго сидела над пустой сковородкой и думала, что детей, может, и Бог даёт, а вот куртки, судя по всему, выдаёт бабушка.
Началось всё десять лет назад. Мише тогда исполнился год, Ирина ждала Дашу, а Денис в очередной раз «искал себя», потому что со склада ушёл из-за начальника, который к нему придирался. Молодые жили на детские выплаты и Иринины декретные.
— Валя, давай поможем, пока они на ноги не встанут, — предложил тогда муж Николай. — Не чужие ведь, а им сейчас тяжело.
Валентина купила внуку зимний комбинезон и ботинки, потом коляску для Даши, потом ещё что-то по мелочи. Николая не стало через два года, а молодые на ноги так и не встали. Точнее, встали, но как-то так, что этими ногами всё время упирались в Валентинин кошелёк.
Список рос вместе с семьёй. Мише исполнилось шесть, и его отдали на футбол, потому что мальчику нужно движение. Даша пошла на художественную гимнастику, где один купальник для выступлений стоил как Валентинины зимние сапоги. Тимофей плавал в бассейне и ходил на шахматы, Варю водили на подготовку к школе, и только трёхлетний Сева пока обходился без расписания, зато обувь снашивал так, будто бегал не по садику, а по горам.
— Мам, футбол три с половиной в месяц, гимнастика пять, бассейн четыре, — диктовала Ирина в начале каждого учебного года. — Шахматы недорогие, две пятьсот. Ты же переведёшь?
Валентина переводила. Каждую осень и каждую весну к этому прибавлялись обувь и куртка на каждого внука, потому что дети росли, а донашивать друг за другом Ирина не разрешала.
— Даша не будет ходить в Мишиной куртке, она девочка, — возмутилась она, когда Валентина однажды осторожно предложила такой вариант. — И вообще, мои дети в обносках ходить не будут. Я в детстве твои старые кофты донашивала и до сих пор помню, как это было обидно.
Валентина тогда даже не нашлась, что ответить. Кофты свои она перешивала дочке в девяностые, когда на заводе по полгода не платили зарплату. Ей казалось, Ирина этого не помнит. Оказалось, помнила, только выводы сделала какие-то странные.
Бухгалтером Валентина проработала почти сорок лет, сначала на том самом заводе, потом в небольшой фирме, которая торговала стройматериалами. На пенсию вышла, когда подошёл срок, но с работы не ушла, и директор этому только радовался. Пенсия у неё была двадцать шесть тысяч, зарплата пятьдесят пять, и последние годы больше трети всего этого уходило на внуков.
По профессиональной привычке каждую трату она записывала в тетрадку в клетку: дата, на что, сколько. Итогов не подводила, тетрадки складывала в ящик комода и лишний раз туда не заглядывала. Где-то в глубине души Валентина понимала, что общая цифра ей не понравится.
— Мам, а Денис что, совсем ничего не зарабатывает? — как-то спросил сын Андрей, который жил с семьёй в Нижнем Новгороде и приезжал раза три в год.
— Почему, работает водителем, — уклончиво ответила Валентина. — Но ты пойми, их же семеро, на одну еду сколько уходит.
Андрей пожал плечами и развивать тему не стал. Сам он у матери никогда ничего не просил, они с женой Ксенией растили шестилетнюю Соню и, судя по всему, прекрасно справлялись.
— Валь, я в июне бронирую, — коллега Тамара положила ей на стол распечатку. — Теплоход до Казани и обратно, пять дней, каюта на двоих на главной палубе. Если до конца ноября оплатить, скидка пятнадцать процентов. Ты третий год обещаешь.
Валентина взяла листок. Сто двадцать тысяч на двоих, по шестьдесят с человека. Она машинально прикинула: на эти деньги можно купить зимние куртки всем пятерым, да ещё на ботинки останется.
— Тамар, не до теплоходов мне сейчас, — вздохнула она. — У нас опять пополнение намечается.
— Ты что, рожать собралась? — прищурилась Тамара поверх очков.
— Да ну тебя. Ирка шестого ждёт.
— Поздравляю. А ты тут с какого боку?
— Ну а как же, — растерялась Валентина. — Помогать надо. Она мне уже ссылки на куртки прислала.
Тамара сняла очки и долго протирала их краем кофты. Работали они вместе двенадцать лет, Тамара знала всю Валентинину жизнь и давно имела на этот счёт своё мнение, которое до поры держала при себе.
— Валя, у тебя внуков пятеро, а родителей у них, я так понимаю, ни одного? — наконец спросила она. — Скажи честно, когда ты последний раз себе что-то покупала? Не продукты, не лекарства, а просто так, для радости?
Валентина задумалась и правда не смогла вспомнить. Пальто она носила седьмой год, и его давно пора было сменить, а не сдавать в очередную чистку. Сапоги прошлой зимой второй раз носила в ремонт. Отпуск проводила дома, потому что у кого-нибудь из внуков обязательно случался карантин в садике, а Ирине одной с больными детьми тяжело.
— Мне ничего не нужно, у меня всё есть, — неуверенно сказала она.
— Это ты сейчас кого убеждаешь, меня или себя? — фыркнула Тамара. — Ладно, думай до конца ноября. Одна я не поеду, мне с чужими тётками в каюте скучно будет.
По четвергам Валентина забирала Мишу с футбола. Тренировка заканчивалась в семь, Ирина в это время укладывала младших, Денис возвращался поздно, и эта обязанность давно закрепилась за бабушкой. Валентина её любила. В одиннадцать лет Миша ещё оставался ребёнком, болтал без умолку и рассказывал ей то, чего не рассказывал родителям.
— Бабушка, а правда, что у нас ещё малыш будет? — спросил он по дороге к остановке.
— Да, весной родится. А ты рад?
— Не знаю, — честно пожал плечами внук. — У нас и так тесно, а теперь ещё кроватка будет, и орать кто-то по ночам. Мама с папой сначала ругались, а потом папа сказал: «Рожай, бабушка поможет, она всегда помогает». Бабушка, а ты правда будешь всё покупать?
Валентина замедлила шаг. Ругать ребёнка за то, что повторяет слова взрослых, было бы глупо, но и сделать вид, что ничего не услышала, не получалось.
— А что ещё папа говорит?
— Да ничего, он всё время в телефон играет. Он себе новый купил, как у блогеров, с тремя камерами. Мне трогать не даёт, говорит, сто двадцать тысяч стоит, разобьёшь — не расплатишься.
— В рассрочку взял, наверное.
— Может быть, — пожал плечами Миша. — Бабушка, а летом на море так классно было! Жалко, что тебя не взяли. Мама сказала, в машине места нет, а папа сказал, что тебе и дома хорошо, ты отдыхать не любишь.
Валентина хорошо помнила это лето. Ирина, Денис и дети уехали в Ейск на две недели, сняли домик недалеко от моря и каждый день выкладывали в соцсеть фотографии: дети в воде, дети на аттракционах, Денис с шампуром у мангала. В середине августа дочь позвонила:
— Мам, мы как раз к первому сентября вернёмся, купи пока Мише с Дашей школьную форму. И Тимоше всё к первому классу, список я скину. Мы тут поиздержались, сама понимаешь, море, детей надо было оздоровить.
Валентина купила форму, рюкзаки, пеналы, тетради и три букета на линейку, а потом ещё неделю ездила по магазинам в поисках ботинок для Тимофея, потому что нога у него широкая и ничего не подходило. Отдыхать она действительно не любила. Точнее, давно забыла, как это делается.
— Бабушка, ты чего замолчала? — дёрнул её за рукав Миша.
— Думаю, Мишенька, — улыбнулась Валентина. — В моём возрасте иногда полезно подумать.
На следующий день, в пятницу, ей понадобилась выписка на квартиру, и в МФЦ она столкнулась с бывшей соседкой по подъезду Ниной Фёдоровной. Та работала в окне, где принимали документы на детские выплаты, и как раз вышла на обед.
— Валя, сколько лет, сколько зим! — обрадовалась Нина. — Как твои? Ирка всё рожает?
— Шестого ждёт, — вздохнула Валентина. — Нин, скажи по-соседски, многодетным сейчас что-нибудь платят? Зять водителем работает, тысяч восемьдесят получает, а Ирка всё время говорит, что они еле концы с концами сводят.
— При таком доходе на семерых единое пособие на каждого ребёнка положено, если оформили, — спокойно ответила Нина Фёдоровна тем тоном, каким объясняла это по двадцать раз на дню. — На пятерых примерно семьдесят тысяч в месяц выходит, а после рождения шестого добавят.
Валентина попросила повторить, и Нина повторила, ничуть не удивившись. За годы работы она насмотрелась всякого, в том числе бабушек, которые узнавали о доходах собственных детей в очереди МФЦ.
Домой Валентина шла пешком, хотя ехать было три остановки. Услышанное нужно было как-то уложить в голове. Чужие деньги она никогда не считала и для внуков ничего не жалела, но картина складывалась некрасивая. Ирина с Денисом не из тех, кто упустит положенное, значит, семья получала от государства семьдесят тысяч в месяц, ездила на море, покупала телефоны за сто двадцать тысяч, а за куртками приходила к ней, потому что бабушка всегда поможет.
Вечером Валентина достала из комода тетрадки, которых за десять лет набралось три штуки, положила рядом калькулятор и села считать. Работа была привычная, руки делали её почти без участия головы. Она складывала месяцы в годы, годы в общий итог и к половине двенадцатого получила цифру: миллион семьсот сорок две тысячи триста рублей.
Пересчитала ещё раз, как когда-то пересчитывала годовые отчёты, и цифра не изменилась. Выходило, что за десять лет она подарила семье дочери приличную новую машину, а если мерить Тамариными теплоходами, то почти пятнадцать поездок до Казани на двоих.
В субботу утром, как обычно, позвонил Андрей.
— Мам, ты чего такая? Голос какой-то не свой.
— Посчитала тут кое-что, сынок, — призналась Валентина и неожиданно для себя рассказала всё: про шестого, про куртки, про пособие и про тетрадки.
Андрей долго молчал, и она даже решила, что прервалась связь.
— Мам, я давно хотел тебе сказать, только ты бы обиделась, — наконец заговорил он. — Я Ирке пару лет назад намекнул, что так нельзя, а она ответила, что я завидую, потому что у меня ребёнок один. Я больше и не лез.
— Андрюша, я ведь Сонечке на день рождения две тысячи перевела, — вдруг вспомнила Валентина, и ей стало стыдно. — А Варе в тот же месяц велосипед купила за пятнадцать.
— Мам, перестань, у Сони есть велосипед, — мягко сказал сын. — Ей нужно, чтобы бабушка к нам наконец приехала, она тебя за год три раза видела. Ты всё время с Иркиными сидишь, а мы как будто в другой стране живём. Слушай, ты же говорила, Тамара тебя на теплоход уговаривает?
— Уже третий год, — нехотя призналась Валентина. — Да всё как-то не до того.
— Давай мы с Ксюшей тебе добавим.
— Да что ты, у меня есть деньги, — замахала руками Валентина, хотя сын этого видеть не мог. — Если на внуков не тратить, их у меня полно.
— Вот и не трать. Хотя бы год, в порядке эксперимента. А после теплохода к нам приезжай, Соня тебе весь Нижний покажет, от кремля до канатной дороги.
В воскресенье Валентина пошла к дочери на обед, как ходила почти каждые выходные. В прихожей её встретили визгом младшие: Сева сразу полез на руки, Варя потащила показывать рисунок, на котором бабушка была зелёной и почему-то с крыльями. Валентина раздала всем по яблоку и прошла на кухню, где за столом сидел Денис с тем самым телефоном.
— Валентина Сергеевна, вы ссылки видели? — не отрываясь от экрана, спросил зять. — Скидка до вечера, потом цены поднимут.
— Я их открывала, — ответила Валентина и села напротив. — Покупать ничего не буду.
Ирина, которая резала огурцы, обернулась.
— Мам, ты о чём? Даше в школу ходить не в чем, уже холодно.
— Даше купите вы, — спокойно сказала Валентина. — И Тимоше, и Варе. Я десять лет одевала и обувала ваших детей и платила за все кружки. Позавчера посчитала: миллион семьсот сорок две тысячи. Это не упрёк, Ира, это арифметика.
Денис наконец отложил телефон и посмотрел на тёщу так, будто она призналась в чём-то неприличном.
— Вы что, записывали? Подарки в тетрадку? Это как-то некрасиво, Валентина Сергеевна.
— Я сорок лет бухгалтером работаю, Денис, у меня рука сама пишет, — пожала плечами Валентина. — А некрасиво — это когда на море для бабушки в машине места нет, а на школьную форму у бабушки деньги находятся.
Ирина положила нож и опустилась на табуретку.
— Мам, ты что, нам детей в упрёк ставишь? Сейчас, когда я беременная?
— Внуков я люблю больше жизни, и никто из них мне ничего не должен, — ответила Валентина. — Я про взрослых людей говорю, которые решили, что раз Бог дал, то мама обязана. Пособие на пятерых вы получаете, такие семьи все его оформляют, мне в МФЦ подробно объяснили. Телефон за сто двадцать тысяч купили, на море съездили, а за куртками — к бабушке.
— Пособие на еду уходит! — вспыхнул Денис. — Вы хоть представляете, сколько семь человек за месяц съедают?
— Очень хорошо представляю, я вам половину выходных готовлю, — напомнила Валентина. — А сколько стоит телефон с тремя камерами, мне Миша рассказал.
Денис метнул взгляд на сына, который как раз заглянул на кухню за водой, и Миша поспешно ретировался в комнату.
— Моя мать вот никогда в наши дела не лезла и деньги наши не считала, — обиженно заявил зять.
— Ваша мама, Денис, и свои деньги вам не давала, так что считать ей было нечего, — заметила Валентина. — Может, Людмила Аркадьевна и купит Даше куртку? Она ведь тоже бабушка и тоже на пенсии.
— У мамы спина и огород, ей не до того, — буркнул Денис.
— А у меня работа, пенсия, и спина, кстати, тоже имеется. Мы с ней ровесницы.
Ирина заплакала. Плакала она всегда громко и некрасиво, как в детстве, и Валентине по старой привычке захотелось её обнять и пообещать купить что угодно, лишь бы дочка успокоилась. Она сдержалась, хотя далось это нелегко.
— Я на тебя рассчитывала, — всхлипывала Ирина. — Я, может, потому шестого и не испугалась, что думала: мама поможет, мама не бросит!
— Вот это, дочка, самое страшное, что ты мне сегодня сказала, — тихо ответила Валентина. — Детей заводят, когда сами могут их поднять, а не когда у мамы зарплата хорошая.
— Значит, ты нас бросаешь? — Ирина подняла на мать покрасневшие глаза.
— Я никуда не ухожу, Ира, и от вас не отказываюсь. Мишу с футбола буду забирать, как раньше. С младшими посижу, когда нужно, в поликлинику свожу, приготовлю, если попросишь. На дни рождения и на Новый год каждый внук получит от бабушки подарок. А кружки, обувь и куртки теперь на вас. Вы родители, вам и решать, сколько кружков ваша семья потянет.
Обедать Валентина не осталась. В прихожей её догнал Миша и молча помог надеть пальто, то самое, седьмой год.
— Бабушка, а в четверг ты меня заберёшь? — шёпотом спросил он.
— Конечно, Мишенька, тут у нас всё по-старому.
Две недели Ирина не звонила. Валентина тоже не звонила, хотя несколько раз брала в руки телефон и откладывала. Мишу по четвергам забирала, и внук рассказывал, что дома все какие-то злые, папа ругается на цены, а мама всё время что-то считает в телефоне.
Зато позвонила сватья. Людмила Аркадьевна начала без приветствия, будто продолжала давно начатый разговор:
— Валентина Сергеевна, мне Денис всё рассказал. Как же так можно, детей перед зимой без одежды оставить? Вы же бабушка!
— Никого я ничего не лишала, Людмила Аркадьевна, — спокойно ответила Валентина. — Но если вы за внуков переживаете, купите Даше куртку. Я вам ссылку перешлю, там хорошая модель, восемь тысяч.
На том конце повисла пауза.
— Да вы что, у меня пенсия двадцать две тысячи!
— А у меня двадцать шесть, и я ещё работаю, — согласилась Валентина. — Разница, конечно, есть, но не такая, чтобы я пятерых одевала, а вы ни одного.
Сватья отключилась, и больше Валентина её голоса не слышала до самого Нового года.
Тамара, узнав подробности, хохотала так, что из соседнего кабинета заглянул директор.
— Ну ты даёшь, Валя! Сорок лет тихоней была, а тут целую ревизию устроила!
— Не ревизию, а инвентаризацию, — поправила Валентина. — Бронируй теплоход. Только каюту бери с нормальным душем, я теперь женщина обеспеченная.
Андрей всё-таки перевёл ей двадцать тысяч с подписью «На мороженое на палубе». Валентина хотела вернуть, но Ксения позвонила сама и пригрозила обидеться, так что пришлось смириться.
Ирина пришла в середине декабря, без предупреждения. Встала в дверях с пакетом мандаринов и выглядела так, будто готовилась к этому разговору не одну ночь.
— Мам, можно?
— Ты чего спрашиваешь, это и твой дом тоже.
Они сели на кухне. Живот у Ирины заметно округлился, лицо осунулось, и Валентина первым делом поставила разогревать суп.
— Денис по выходным в такси подрабатывать начал, — рассказывала дочь, очищая мандарин. — Злится, конечно, но работает. Мишу с Дашей на кружках оставили, а Тимоша из бассейна сам ушёл, говорит, шахмат ему хватает, а вода холодная. Варю записали на подготовку при школе, оказывается, там бесплатно и учат не хуже.
— А с куртками что?
— Купили на маркетплейсе, подешевле, — Ирина вздохнула. — Тимоша Мишину прошлогоднюю носит, и ничего, даже гордится, говорит, теперь он как старший. А знаешь, кто Варе комбинезон купил?
— Неужели Людмила Аркадьевна?
— Она самая. Самый дешёвый, правда, и на размер больше, на вырост, но купила. Денис сам к ней ездил уговаривать.
Валентина засмеялась так, что пришлось вытирать глаза полотенцем. Ирина сначала обиженно поджала губы, а потом тоже не выдержала.
— Мам, ты меня прости, — сказала она, когда обе успокоились. — Я правда думала, что тебе это в радость. Ты никогда не отказывала, ничего не говорила, вот мы и привыкли.
— Мне и было в радость, Ира. Только радость эта давно в обязанность превратилась, а вы и не заметили. Кто ж знал, что подарки так быстро к рукам прирастают.
— Мне Андрей звонил, — помолчав, призналась дочь. — Мы с ним полчаса ругались, а потом он сказал одну вещь. Что я ни разу за десять лет не спросила, чего ты сама хочешь.
Валентина поставила перед ней тарелку супа.
— В июне я плыву на теплоходе до Казани, — сказала она. — Это первое, чего я хочу. А второе — чтобы ты ела нормально, а не одними мандаринами питалась.
Внучка родилась в начале мая, маленькая, крикливая и очень похожая на Мишу, её назвали Катей. Валентина неделю возила Ирине обеды, водила младших в сад, а Мишу, как и прежде, забирала с футбола. На выписку она подарила коляску и честно записала её в новую тетрадку под заголовком «Подарки». Отдельной строкой ниже значилось: «Теплоход. Себе».
В июне они с Тамарой стояли на верхней палубе, теплоход неспешно шёл вниз по Волге, и Тамара в который раз фотографировала подругу на фоне берега.
— Валь, ну улыбнись по-человечески, а не как на паспорт!
— Я стараюсь, это у меня лицо такое, бухгалтерское, — отмахивалась Валентина.
После Казани она собиралась в Нижний к Соне, билеты уже лежали в телефоне. И как раз в этот момент телефон зазвонил. Ирина звонила по видеосвязи: на экране мелькнула сморщенная Катина мордашка, потом довольный Сева с мороженым.
— Мам, ты как там? Не укачало? — тараторила дочь. — Слушай, ты когда домой? Нам с Денисом в субботу Катю в поликлинику на осмотр везти, а с остальными сидеть некому. Выручишь?
— В четверг буду дома, а в субботу с утра приду к вам, — пообещала Валентина. — Это, Ира, бесплатно и с удовольствием.
— Ой, мам, спасибо! Всё, не буду мешать, отдыхай!
Тамара, слышавшая весь разговор, покачала головой.
— Ну что, банкомат опять заработал?
— Закрыт на переучёт, — Валентина убрала телефон в карман и подставила лицо волжскому ветру. — А бабушка работает как обычно, только теперь без кассы.
— «Нормальные» бабы молчат! А кто не молчит — тем отсюда дорога. Усвоила? — отрезала свекровь, осматривая её вещи.