Подушка попала мне прямо в лицо. Мягко, но обидно. Я стоял посреди нашей новенькой, отремонтированной в кредит гостиной и смотрел на Алину. Её лицо шло красными пятнами, идеальный маникюр впивался в кожаный подлокотник дивана, а в глазах горела такая злость, будто я только что продал в рабство наших несуществующих детей.
— Алина, потише, пожалуйста. Баба Надя в соседней комнате, она всё слышит, — я попытался сказать это как можно спокойнее, протягивая к ней руки.
— Пусть слышит! — Алина даже не думала снижать тон. — Пусть знает, что в этом доме она засиделась. Мы договаривались на две недели, Игорь! Две недели, пока у неё в поселке меняют трубы и чинят крышу. Прошел месяц! Месяц, Игорь! Она ходит в своем жутком халате, вздыхает и учит меня варить суп. Ме мешайте, мол, картошку сразу бросать. Я в своем доме не могу расслабиться!
— Ей восемьдесят лет, Алина. Куда я её выгоню? Там еще ремонт не закончили, рабочие затянули сроки.
— Вот пусть её квартира в городе и станет компенсацией за мои железные нервы! — жена скрестила руки на груди. — У неё отличная «двушка» на набережной. Стоит пустая, она там три года не живет, всё в своем поселке копается. Зачем она ей? С собой на тот свет заберет? Пусть перепишет на тебя. Мы её продадим, закроем этот кабальный кредит за наш ремонт, еще и на машину останется. Или пусть оформляет дарственную, или я подаю на развод. Мне надоел этот колхоз в моей идеальной квартире!
Я смотрел на женщину, с которой прожил три года, и не узнавал её. Да, Алина любила комфорт. Да, она бывала резкой. Но сейчас передо мной стоял абсолютно чужой, расчетливый и жестокий человек.
Дверь гостиной тихо скрипнула. На пороге стояла баба Надя. Маленькая, сухонькая, в том самом байковом халате в цветочек. Её седые волосы были аккуратно собраны в пучок, а в руках она держала стакан воды. Руки слегка дрожали.
— Игорек, — тихо сказала она, глядя в пол. — Не надо ссориться. Алина права, засиделась я у вас. Старая стала, обуза. Завтра же утром уеду. К Катерине попрошусь, соседке моей, поживу у неё, пока строители возятся.
— Бабуль, никуда ты не поедешь, — я шагнул к ней, но Алина резко перебила меня.
— Надежда Петровна, а про квартиру вы что скажете? — Алина посмотрела на неё в упор, проигнорировав мой умоляющий взгляд. — Игорь ваш единственный внук. Родственников больше нет. Вам жалко, что ли? Мы молодые, нам жить надо, развиваться. А вы вцепились в эти метры.
Баба Надя подняла глаза на Алину. В её взгляде не было злости. Только глубокая, бесконечная усталость и разочарование.
— Квартиру, говоришь, Алина? — тихо спросила бабушка. — Будет вам квартира. Раз уж дело только в ней. Завтра к нотариусу съездим, Игорек. Оформлю я на тебя дарственную. Мне действительно много не надо. Лишь бы вы жили мирно.
— Баба Надя, прервись, не надо ничего подписывать! — крикнул я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Алина, ты в своем уме? Ты шантажом квартиру у пожилого человека вымогаешь?
— Игорь, замолчи! — прикрикнула на меня жена, но её лицо уже разгладилось, на нем появилось довольное, даже приторное выражение. — Надежда Петровна, ну вот и отлично. Вот и договорились. А ехать вам завтра никуда не нужно. Живите, сколько надо, пока ремонт идет. Мы же не звери какие-то. Игорь, ну чего ты стоишь? Проводи бабушку в комнату, ей отдыхать надо.
Баба Надя ничего больше не сказала. Она развернулась и медленно, шаркая тапочками, пошла к себе. Я пошел за ней.
В маленькой гостевой комнате пахло лавандой и лекарствами. Бабушка села на край кровати и поставила стакан на тумбочку.
— Бабуль, прости её. И меня прости, — я сел перед ней на корточки и взял её холодные ладони в свои. — Мы ничего не будем оформлять. Я завтра же найду тебе хорошую гостиницу или квартиру посуточно сниму рядом с твоим домом, чтобы ты под присмотром была. И нотариуса никакого не будет.
— Будет, Игорек, будет, — бабушка слабо улыбнулась и погладила меня по голове, как в детстве. — Я ведь не глупая. Давно собиралась её на тебя переписать, всё руки не доходили. А тут видишь, как удачно. Зато маску с человека сняли. Ты ведь теперь видишь, с кем живешь?
— Вижу, — глухо ответил я.
— Вот и хорошо. Оформим завтра всё. А дальше сам думай, внучок. Жизнь твоя.
Утром атмосфера в квартире была приторно-сладкой. Алина приготовила завтрак, суетилась вокруг бабы Нади, подливала ей чай и улыбалась так широко, что у меня сводило челюсти.
— Надежда Петровна, вам блинчик с вареньем положить? Сама делала, — щебетала Алина.
— Спасибо, деточка, я сыта, — мягко отвечала бабушка. — Нам пора, наверное. Нотариус ведь по записи?
— Да-да, Игорь у меня всё разузнал, к одиннадцати часам вас ждут, — Алина ласково похлопала меня по плечу. — Игорек, ты машину погрей, а я помогу Надежде Петровне одеться.
В конторе нотариуса было душно и пахло дорогой бумагой. Алина осталась в коридоре, её внутрь не пустили. Мы с бабой Надей сидели перед строгой женщиной в очках, которая внимательно изучала документы.
— Надежда Петровна, вы понимаете суть сделки? — спросила нотариус, глядя поверх очков. — Вы безвозмездно передаете права собственности на квартиру своему внуку, Игорю Владимировичу. После регистрации договора вы теряете право распоряжаться этим имуществом.
— Понимаю, милая, всё понимаю, — спокойно ответила бабушка. — Подписывать где?
Через полчаса всё было кончено. Мы вышли в коридор, где на диванчике подпрыгивала от нетерпения Алина. Увидев нас, она тут же подле provide-ла.
— Ну что? Все готово? Документы у нас? — её глаза блестели от жадности.
— Все документы будут готовы через несколько дней после регистрации, — сухо ответил я. — Поехали домой.
По дороге назад Алина не умолкала. Она уже мысленно продала квартиру, рассчиталась с долгами и выбирала цвет новой машины. Я молчал, вцепившись в руль, а баба Надя тихо смотрела в окно на проплывающие мимо весенние улицы.
Как только мы переступили порог квартиры, Алина заявила:
— Так, Игорь, надо срочно выставлять квартиру на продажу. Я уже посмотрела цены в том районе. Слушай, там такие деньги! Мы сможем купить отличный кроссовер, про который я тебе говорила.
— Алина, зайди в гостиную, поговорить надо, — сказал я, снимая куртку.
— Ой, да ладно тебе, давай за обедом поговорим, я такой суп сварила, — отмахнулась она.
— В гостиную, Алина. Сейчас.
Мой тон, видимо, её напугал. Она удивленно вскинула брови и прошла в комнату. Баба Надя осталась в прихожей, присев на пуфик.
Я зашел следом, плотно закрыл дверь и достал из кармана копию заявления, которую мне дал нотариус.
— Квартиру мы продавать не будем, — спокойно произнес я.
— В смысле? — Алина нахмурилась. — Ты с ума сошел? Мы же договаривались! Зачем тогда нужно было всё это устраивать?
— Это ты договаривалась со своей жадностью, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Бабушка переписала квартиру на меня. Но есть один нюанс, который мы оформили отдельным соглашением. В этой квартире отныне и до конца своих дней будет жить баба Надя. А её домик в поселке мы продадим, чтобы сделать в её городской квартире хороший ремонт. Ей тяжело уже в деревне одной.
Лицо Алины вытянулось, а потом снова начало наливаться пунцовым цветом.
— Что?! — закричала она. — Ты обманул меня! Вы с этой старой ведьмой меня вокруг пальца обвели?
— Во-первых, не смей называть мою бабушку ведьмой, — мой голос стал ледяным. — Во-вторых, никто тебя не обманывал. Ты хотела, чтобы бабушка подписала дарственную? Она подписала. Квартира принадлежит мне. Но распоряжаться ей так, как хочется тебе, я не позволю.
— Ах так?! — Алина подскочила ко мне, тяжело дыша. — То есть мои интересы тебя вообще не волнуют? Мои нервы, мои желания? Я не хочу жить с долгами! Я хочу нормальную машину!
— Твои интересы, Алина, заканчиваются там, где начинается откровенная подлость. Ты вчера выставила пожилому человеку ультиматум. Ты готова была выгнать её на улицу ради куска бетона и новой жестянки на колесах. Мне противно на тебя смотреть.
— Противно?! — взвизгнула жена. — Тогда собирай вещи своей бабки и убирайся вместе с ней! Это моя квартира, её мне родители купили до брака, ты здесь никто! Избавь меня от своего присутствия!
— Я так и сделаю, — ответил я, чувствуя, как с души свалился огромный, тяжелый камень. — Прямо сейчас соберу вещи. И свои, и бабушкины. Мы поживем пока в её квартире на набережной, там из мебели кое-что есть, перебьемся. А на развод я подам сам в понедельник.
Алина, кажется, не ожидала такого поворота. Её крик оборвался на полуслове. Она захлопала глазами, переводя взгляд с меня на дверь.
— Игорь… ты серьезно? — её голос вдруг дрогнул, в нем появилось подобие страха. — Из-за какой-то глупости ты рушишь нашу семью? Я же просто погорячилась, ну стресс у меня, работа, этот ремонт бесконечный…
— Это не глупость, Алина. Это твоя суть. Вчера я её увидел, и обратного пути нет. Я не смогу спать в одной постели с человеком, который способен на такую низость.
Я вышел из гостиной. В прихожей стояла баба Надя. Она всё слышала.
— Игорек… — тихо позвала она. — Может, не надо так горячо? Помиритесь еще. Молодые ведь, глупые.
— Нет, бабуль, всё правильно. Пошли собирать вещи. Нам пора домой.
Сборы заняли около часа. Алина закрылась в спальне и оттуда доносились звуки напускного, громкого плача, но я уже не реагировал на эти манипуляции. Я складывал в чемоданы свои рубашки, джинсы, книги. Потом помог бабушке собрать её немногочисленные пожитки.
Когда мы выходили из квартиры, дверь спальни открылась. Алина стояла на пороге, поджав губы.
— Ты пожалеешь, Игорь, — процедила она сквозь зубы. — Ты приползешь обратно, когда поймешь, что никому не нужен со своими долгами и старой бабкой.
— Не приползу, Алина. Прощай.
Мы спустились к машине. На улице ярко светило майское солнце, дул свежий ветер, и на душе у меня было удивительно легко. Да, впереди был развод, раздел какого-то мелкого имущества, долги по кредиту, который мы брали вместе, но всё это казалось такой ерундой по сравнению с обретенной свободой.
Мы приехали в квартиру на набережной. Там действительно было пустовато и пыльно, но из больших окон открывался потрясающий вид на реку.
— Ну вот, бабуль, мы и дома, — сказал я, ставя чемоданы в прихожей. — Сейчас приберемся немного, я съезжу в магазин, куплю продукты.
Баба Надя прошла к окну, посмотрела на воду и улыбнулась.
— Хорошо-то как, Игорек, — тихо сказала она. — Воздуха много. А ремонт мы с тобой потихоньку сделаем. Главное, что ты у меня человек хороший вырос. Честный. Отец твой покойный гордился бы тобой.
Я подошел и обнял её за плечи.
Прошло три месяца. Развод прошел на удивление быстро, Алина даже не пришла на последнее заседание, передав все дела через адвоката. Оказалось, что у неё уже появился новый ухажер — мужчина с солидным достатком и, главное, без обременительных родственников. Я был только рад, что всё закончилось так легко.
Мы с бабой Надей продали её домик в поселке. Денег хватило на то, чтобы полностью обновить квартиру на набережной. Мы поменяли проводку, выровняли стены, купили удобную мебель. Бабушка сама выбирала обои в свою комнату — светлые, с едва заметным рисунком, никаких жутких цветочков.
Я устроился на вторую работу, чтобы побыстрее закрыть свою часть кредита, но усталости не чувствовал. Наоборот, внутри было много энергии.
В один из августовских вечеров мы сидели на кухне нашей новой квартиры. За окном догорал теплый закат, на столе стоял пирог с яблоками, который баба Надя испекла сама.
— Игорек, — бабушка отпила чай из фарфоровой чашки. — Ты бы погулять сходил, молодой ведь парень. Всё работа да дом, со мной, старухой, сидишь.
— Мне здесь хорошо, ба, — улыбнулся я. — Куда мне спешить?
В этот момент в дверь позвонили. Я удивился — мы никого не ждали.
На пороге стояла молодая девушка в легком сарафане. В руках она держала коробку с какими-то бумагами.
— Здравствуйте, — смущенно улыбнулась она. — Меня зовут Лена, я ваша новая соседка снизу. Из сорок второй квартиры. Тут такое дело… мне кажется, рабочие, которые вам ремонт делали, перепутали наши почтовые ящики, и мне пришли ваши квитанции за прошлый месяц. Вот, принесла.
— Здравствуйте, Лена, — я засмотрелся на её открытую улыбку и ямочки на щеках. — Спасибо большое. А мы как раз обыскались эти квитанции. Проходите, чай со свежим пирогом будете? Бабушка только что испекла.
Девушка замялась, глянув вглубь прихожей, где уже показалась баба Надя.
— Ой, неудобно как-то… — тихо сказала Лена.
— Очень даже удобно! — громко заявила баба Надя, лукаво подмигивая мне. — Проходи, милая, проходи. У нас чаю на всех хватит. Игорек, ну чего стоишь, усаживай гостью!
Я смотрел на Лену, на бабушку, на нашу светлую, уютную кухню и понимал, что всё в моей жизни случилось именно так, как должно было случиться. Иногда нужно потерять что-то фальшивое, чтобы обрести настоящее, свое собственное счастье.
Бессердечная Маша