— Убери от меня это чудо…вище, Вика! Я больше не могу это терпеть! — Виолетта резко отпрянула от дивана, замахав руками на спящую трехцветную кошку. — Она на меня смотрит так, будто сейчас бросится!
— Виолетта, успокойся, Муся просто спит, она тебя даже не замечает, — устало вздохнула Вика, прижимая ладони к вискам. — Зачем ты кричишь на весь дом?
— Мне плохо здесь! — Виолетта задергала плечами, ее губы задрожали, а в глазах мгновенно скопились слезы. — Все меня раздражает.
Твой отчим опять курит на балконе, весь дым тянет в комнату. Мне дышать нечем!
Все, я сейчас плакать буду… Точно буду!
— Тебе почти тридцать лет, Виола, — тихо, стараясь сохранять самообладание, произнесла Вика. — Хватит устраивать сцены из-за каждой мелочи.
Папа курит на своей территории, кошка лежит на своем месте.
Ты приехала в гости на две недели, почему нельзя провести это время спокойно?
— В гости? — Виолетта всхлипнула, картинно прижав руку к груди. — Так я здесь чужая, да?
Собственная сестра выставляет меня за дверь!
Я знала, что никому не нужна в этой семье. Все меня ненавидят.
Мама трубку не берет, отчим игнорирует, теперь и ты на меня бросаешься!
Я уйду. Прямо сейчас соберу чемодан и уйду на вокзал, пусть мне будет хуже!
— Никто тебя не выгоняет, — Вика почувствовала, как в груди начинает нарастать знакомый тяжелый ком. Воздуха внезапно стало не хватать. — Перестань манипулировать.
Каждый твой приезд превращается в кошмар.
— Это я кошмар? — Виолетта закричала громче, ее лицо покраснело, она начала мелко трястись. — Да я ради тебя из-за границы летела!
Подарки тебе везла, духи дорогие купила, сумку брендовую!
А ты неблагодарная!
Все, я ухожу, мы больше никогда не будем разговаривать! Никогда!
Вика попыталась что-то ответить, но горло перехватило спазмом. Сердце забилось с бешеной скоростью, перед глазами поплыли темные пятна.
Ей стало дико страшно, она начала судорожно хватать ртом воздух, оседая на пол возле кресла.
Это была паническая атака — сильная, удушающая, уже третья за этот месяц.
Виолетта, заметив состояние сестры, мгновенно сменила гнев на милость. Она подскочила к Вике, села рядом и крепко, удушающе обняла ее за плечи.
— Ой, Вика, тебе плохо? Ну прости, прости меня, глу..пую! — запричитала она, гладя сестру по голове. — Я не хотела, честное слово. Я просто вспылила.
Ну тихо, тихо, я рядом, все хорошо. Я завтра уеду, обещаю, не буду тебе мешать. Только не умирай, пожалуйста!
Вике было физически плохо, но еще хуже ей было от этих объятий. Ей было противно.
Хотелось оттолкнуть сестру, сбросить ее руки, сбежать на край света.
В этот момент она осознала, что дорогие подарки Виолетты не стоят ни единой разрушенной нервной клетки.
Ей было противно все: то, как сестра дышит над ухом, как пахнут ее духи, как она притворно всхлипывает.
На следующий день Виолетта, как обычно, никуда не ушла. Она вела себя так, будто вчерашнего скан..дала не существовало вовсе.
Утром она зашла в кухню с широкой улыбкой, весело щебеча о планах на день.
Вика молча пила кофе, чувствуя себя полностью опустошенной.
Каждое движение сестры, то, как она громко чавкала, намазывая масло на хлеб, как шумно втягивала горячий чай, вызывало у Вики волну глубокого раздражения.
Ей было неприятно даже слышать ее стандартное утреннее приветствие:
— Привет, моя золотая!
Вечером того же дня Виолетта заглянула в комнату Вики. Она держала в руках яркую коробку с дорогим набором косметики.
— Викуль, смотри, что я тебе купила! — радостно защебетала она, усаживаясь прямо на кровать Вики без спроса. — Тебе точно понравится. Тут такие тени, о которых ты мечтала.
— Спасибо, Виола, — сухо ответила Вика, даже не прикоснувшись к подарку. — Положи на стол, пожалуйста.
Улыбка мгновенно сползла с лица сестры. Она поджала губы, ее плечи привычно задергались.
— И это вся твоя благодарность? — капризным тоном произнесла она. — Я выбирала, везла через границу, хотела тебя порадовать.
А ты со мной разговариваешь как с чужой.
— Виолетта, я просто устала, — тихо сказала Вика, стараясь не смотреть на сестру. Ей было неприятно видеть ее мимику, эти детские жесты у взрослой женщины. — У меня была тяжелая трудовая неделя.
— Нет, ты меня просто не любишь! — Виолетта швырнула коробку на кровать. — Ты такая же, как мама, как отчим, как все они.
Вам всем наплевать на то, что у меня на душе. Я пашу там, за границей, как проклятая, возвращаюсь домой, чтобы побыть с единственным близким человеком, а ты от меня отворачиваешься.
Мне так плохо, Вика… Я сейчас плакать буду. Серьезно, у меня слезы уже текут!
Она действительно громко всхлипнула и закрыла лицо руками.
— Виола, прекрати это шоу, — устало вздохнула Вика. — Тебе никто не желает зла. Но ты постоянно требуешь, чтобы я все свое время тратила на тебя.
У меня есть своя жизнь, своя работа, свои дела. Я не могу двадцать четыре часа в сутки выслушивать твои жалобы на жизнь.
— А кто меня еще выслушает? — Виолетта резко убрала руки от лица, ее глаза были абсолютно сухими. — С мамой говорить бесполезно, она только вздыхает. Друзей у меня нет, ты же знаешь.
Ты — моя сестра, ты обязана меня поддерживать! Если бы тебе было плохо, я бы расшиблась в лепешку ради тебя!
— Но ты не расшибаешься, Виола. Ты устраиваешь скан..дал каждый раз, когда что-то идет не по-твоему.
Вчера ты довела меня до удушья из-за того, что кошка на тебя просто посмотрела. Это нормально, по-твоему?
— Я просто эмоциональная! — Виолетта раздраженно дернула головой. — У меня тонкая душевная организация, психолог говорил, что мне нужно выговариваться, а не держать все в себе.
А ты меня затыкаешь! Знаешь что? Я ухожу. Все, ноги моей больше не будет в этом доме!
Я сниму гостиницу, а завтра куплю билет и улечу обратно. И больше ты обо мне ничего не услышишь!
— Хорошо, Виола. Делай как знаешь, — спокойно ответила Вика, хотя сердце снова начало тревожно колотиться.
Виолетта демонстративно направилась к выходу из комнаты, но у самой двери остановилась.
Она обернулась, ожидая, что сестра бросится ее останавливать. Вика сидела неподвижно. Тогда Виолетта шумно вздохнула и присела на пуфик в прихожей.
— Ладно, — протянула она совсем другим, заискивающим тоном. — Наверное, я действительно погорячилась. Я никуда не пойду сегодня, уже поздно.
Ты меня простишь? Давай закажем пиццу и посмотрим фильм, как раньше?
Вику передернуло от этой мгновенной смены масок. Это было настолько фальшиво, что ей захотелось запереться в ванной и долго мыться, чтобы смыть это липкое ощущение брезгливости.
— Нет, Виола. Я хочу спать. Иди к себе, пожалуйста.
Через два дня Виолетта улетела обратно к себе на работу за границу. Вика вздохнула с облегчением, надеясь, что хотя бы на три месяца в ее жизни наступит покой.
Но облегчение оказалось недолгим. Телефон стал главным источником ее ежедневного стресса.
Каждое утро начиналось со звука уведомления. Вика сжималась от страха, еще даже не видя имени отправителя. И почти всегда это была Виолетта.
— Привет, моя золотая! — гласило первое сообщение. — Мне сегодня так плохо спалось. Опять эта депрессия накрывает.
Ты почему мне вчера не ответила на аудиосообщение? Тебе совсем на меня плевать?
Вика вздохнула, глядя на экран. Ей не хотелось отвечать. Но она помнила предупреждение мамы и боялась худшего.
Она быстро написала нейтральный ответ: «Привет. Была занята на работе. Все хорошо, не переживай».
В ответ мгновенно прилетела лавина сообщений и трехминутное голосовое.
— Занята она! Для родной сестры пять минут найти сложно? — кричал из динамика дрожащий голос Виолетты. — Я тут одна в чужой стране, мне поговорить не с кем.
Я работаю круглыми сутками, чтобы заработать нам на нормальную жизнь, подарки тебе шлю, а ты даже выслушать меня не можешь!
Знаешь что? Я больше никогда не буду тебе писать.
Ты меня потеряла. Живи теперь сама со своей кошкой и своим отчимом. Прощай!
Вика почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.
— Ты меня потеряла — эта фраза звучала как завуалированная угроза. В голове Вики сразу нарисовали страшные картины: Виолетта делает с собой что-то ужасное в своей пустой съемной квартире за границей, а полиция находит в ее телефоне последнее безответное сообщение от Вики.
Дрожащими пальцами Вика начала быстро набирать текст:
«Виола, прекрати это. Никто тебя не игнорирует. Что случилось? Расскажи нормально».
Она прождала час, затем другой. Виолетта не отвечала, хотя была в сети. Вика не могла сосредоточиться на работе, совершала ошибки в отчетах, ее трясло. Наконец, вечером телефон снова звякнул.
«Ой, Викуль, привет! — как ни в чем не бывало написала Виолетта, прикрепив веселое селфи на фоне какого-то торгового центра. — Смотри, какие туфельки себе присмотрела. И тебе такие же взять? Какого цвета хочешь — розовые или бежевые?»
У Вики перехватило дыхание от возмущения и бессилия. Сестра вела себя так, будто их утренней ссоры и ее драматичного «прощай» просто не существовало.
Это были классические качели манипулятора, которые медленно, но верно разрушали психику Вики.
В один из вечеров, когда после очередного сеанса «выноса мозга» через мессенджер у Вики снова поднялось давление, она села на кухне и налила себе чаю. Рядом тихо запрыгнула кошка Муся, ласково потираясь головой о ее руку.
«Почему я это терплю? — подумала Вика, глядя на экран телефона, который продолжал светиться от новых сообщений Виолетты. — Ради чего? Ради сумок и духов?
Я взрослая женщина, но я живу в постоянном страхе перед капризами своей сестры.
Я жалею ее, но кто пожалеет меня? Если это будет продолжаться, я сама окажусь в клинике неврозов.
Экран снова замигал. Виолетта прислала новое голосовое сообщение. Вика глубоко вздохнула и включила его.
— Вика, ты опять молчишь? — капризно тянула сестра. — Я тут подумала, я приеду через месяц, взяла внеочередной отпуск.
Мы поедем на базу отдыха, я все оплачу. Ты ведь рада? Нам надо побыть вместе. Ты должна быть со мной, мне так одиноко.
Вика почувствовала, как внутри нее поднимается волна холодного, твердого спокойствия.
Страх, который парализовал ее столько лет, внезапно уступил место инстинкту самосохранения.
Она набрала воздух в легкие и нажала кнопку записи ответа.
— Виолетта, послушай меня внимательно, — твердо произнесла Вика. — Ни на какую базу отдыха мы не поедем. И в твой следующий приезд мы не увидимся.
Я больше не могу общаться в таком формате.
Через секунду телефон буквально взорвался от звонков. Вика сбросила вызов. Тут же посыпались текстовые сообщения.
«Что значит «не увидимся»? — писала Виолетта, буквы были заглавными. — Ты с ума сошла?
Да я для тебя все делаю! Да если бы не я, ты бы вообще загнулась в своей дыре!
Да я сейчас плакать буду, у меня сердце заболело! Если со мной что-то случится, это будет на твоей совести!
Слышишь? Я сейчас таблеток наглотаюсь, и ты будешь виновата!
Вика смотрела на эти строки. Психолог, к которому ходила Виолетта, видимо, так и не смог научить ее экологичному общению, а сама Виолетта использовать манипуляции научилась в совершенстве.
Вика медленно набрала последнее сообщение:
«Виола, я очень хочу, чтобы ты была здорова и счастлива. Но я больше не могу быть твоим громоотводом и контейнером для негатива.
Мне жаль себя и свое психическое здоровье.
Пожалуйста, обратись к специалисту, если тебе плохо.
Общаться мы больше не будем. Прощай.
Не дожидаясь ответа, Вика занесла контакт сестры в черный список во всех мессенджерах и социальных сетях.
Затем она заблокировала ее номер телефона.
Прошло два года. Вика больше не возобновляла общение с сестрой, благодаря чему ее жизнь наконец-то наполнилась спокойствием, а панические атаки полностью прекратились.
Виолетта, лишившись возможности манипулировать сестрой, была вынуждена всерьез заняться своим ментальным здоровьем с помощью специалистов, со временем нашла постоянную работу в другой стране и научилась справляться со своими эмоциями самостоятельно, больше не вовлекая семью в свои драмы.
Наследство