— То есть вы хотите, чтобы мы с матерью выехали из нашей двухкомнатной квартиры и отдали ее вам? — Михаил Петрович тяжело опустил ладони на стол, пристально глядя на сына. — Артем, ты себя вообще слышишь?
Артем недовольно вздохнул и переглянулся со своей женой Алиной, которая сидела рядом, демонстративно поджав губы.
Елена, мать Артема, молча стояла у плиты, боясь вмешаться в назревающий конфликт.
— Папа, а что в этом такого? — раздраженно спросил Артем. — У нас родился ребенок. Нам в однокомнатной квартире втроем просто не развернуться.
А вы с мамой живете в двушке вдвоем, у вас одна комната вообще пустует. Логично же поменяться!
— Логично? — Михаил Петрович усмехнулся, его лицо побледнело от гнева. — Логично — это когда взрослый мужчина сам решает проблемы своей семьи, а не пытается выжить преста..релых родителей из их собственного жилья!
Эту квартиру мы с матерью заработали сами. Никто нам ее на блюдечке не подносил.
— Но мы же не навсегда просим! — вмешалась Алина, повысив голос. — Артем прав, у нас ребенок, может, скоро второй будет.
Мои родители, между прочим, купили нам ту однокомнатную квартиру, внесли свой вклад.
А со стороны вашей семьи — никакой помощи, только лекции о том, как вы в свое время выживали!
— Ваша однокомнатная квартира — это ваш стартовый капитал, — отрезал Михаил Петрович. — Мы с Еленой в ваши годы по съемным углам мотались, каждую копейку считали.
Вы за аренду не платите ни рубля. Кто вам мешает копить, откладывать деньги и расширяться самостоятельно?
— Папа, сейчас другие цены и другие времена! — воскликнул Артем. — Копить мы будем до ста..рости! Неужели тебе так жалко уступить сыну?
— Мне не жалко, Артем. Но у меня проблемы со здоровьем, о которых ты, похоже, вообще забыл, — глухо произнес отец. — Моя болезнь прогрессирует.
Лекарства стоят сумасшедших денег, операции — еще дороже.
Возможно, нам с матерью придется продать эту двушку, купить домик в деревне, а оставшиеся деньги пустить на мое лечение.
Ты об этом подумал? Или твоя итальянская коляска и комфорт Алины для тебя важнее моей жизни?
— Ой, ну началось, — тихо фыркнула Алина, отворачиваясь к окну. — Опять эти манипуляции здоровьем.
Михаил Петрович резко поднялся со стула.
— Вон из моего дома, — тихо, но отчетливо произнес он, указывая рукой на дверь. — Прямо сейчас соберитесь и уходите. Разговора не будет.
— Папа, перестань устраивать драму! — Артем тоже встал, его лицо потемнело от злости. — Мы просто предложили вариант, который удобен всем.
Вы могли бы пожить в нашей однушке, она теплая, уютная, рядом парк. Зачем вам двоим столько места?
— Удобен всем? — Елена наконец не выдержала и подошла к мужу, мягко коснувшись его плеча. — Артем, сынок, но отец ведь прав.
Вы не платите за съемное жилье, у вас нет ипотеки.
Отец действительно очень болен, мы тратим почти всю его пенсию на лекарства.
Каждая комната здесь — это наша стабильность. Мы не можем рисковать нашей единственной ценностью.
— Мама, вы просто идете у него на поводу, — холодно ответила Алина, натягивая куртку в прихожей. — Ваши родители вам помогали, а вы для собственного внука пожалели лишнюю комнату.
Очень благородно.
— Мои родители мне ничем не помогали! — крикнул вслед Михаил Петрович, его голос сорвался на кашель. — Я всего добивался сам!
И ты, Артем, будешь добиваться сам, если ты мужчина, а не приживалка при тесте с тещей!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Михаил Петрович тяжело опустился обратно на стул, прижимая руку к груди. Елена суетливо бросилась к аптечке за каплями.
Когда в квартире наконец воцарилась тишина, Елена налила мужу успокоительное лекарство и присела рядом.
В ее душе бушевал ураган: с одной стороны, ей было безумно жалко сына, которому действительно приходилось тяжело с маленьким ребенком в тесной однушке, но с другой — она видела, как угасает ее муж, и понимала всю справедливость его слов.
— Миш, ну зачем ты так резко? — тихо спросила она, поглаживая его сухую, теплую ладонь. — Можно же было поговорить спокойнее.
Артем ведь тоже переживает, у него первенец родился, пеленки, бессонные ночи.
— Лена, я не могу спокойнее, когда из меня делают дурака, — глухо отозвался Михаил Петрович, глядя на темное окно. — Они ведь даже не спросили, как я себя чувствую.
Пришли с готовым решением: «Давайте меняться». Будто бы мы — это отработанный материал, который можно подвинуть в сторону ради их комфорта.
— Но им действительно тесно… — вздохнула Елена.
— Тесно? Лена, вспомни, как мы жили! — муж повернулся к ней, в его глазах блеснула былая твердость. — Мы снимали комнату в коммуналке с протекающим потолком, когда Артем родился.
Сами стирали пеленки в тазу, грели воду на плитке. И ни разу, слышишь, ни разу я не пришел к своим родителям с требованием отдать мне их жилье!
Я пахал на двух работах, спал по три часа, чтобы заработать на этот кооператив.
— Да, я помню, Мишенька, помню…
— А у них? Родители Алины купили им квартиру. Да, однокомнатную, но свою! Никаких долгов, никаких кредитов.
Они могут жить спокойно и копить. Но они не хотят копить, Лена.
Они хотят все и сразу. Хотят летать отдыхать, покупать дорогие вещи, а жилищный вопрос решить за наш счет.
— Алина очень амбициозная девочка, — покачала головой Елена. — Она привыкла, что ее родители выполняют любой каприз. Вот и Артема пилит, требует от него того же.
— Вот пусть Артем и доказывает своей жене, что он способен заработать самостоятельно, — твердо сказал Михаил. — Если мы сейчас уступим, мы останемся ни с чем.
Мое здоровье ухудшается с каждым днем. Если понадобится сложная операция за границей, этот обмен нас просто убьет.
В однокомнатной квартире мы окажемся в ловушке.
— Я понимаю тебя, Миша, — тихо произнесла Елена, прислонившись головой к его плечу. — Но мне так страшно, что мы потеряем связь с сыном.
Он ведь затаит обиду. Алина его накрутит, и мы больше не увидим внука.
— Если его любовь к нам измеряется квадратными метрами, Лена, то грош цена такой любви, — горько усмехнулся муж. — Настоящий сын понял бы мою ситуацию.
Он бы первый сказал: «Папа, лечись, береги себя, а мы сами справимся».
А Артем стоит и подсчитывает, сколько комнат у нас пустует.
— Наверное, мы где-то упустили его в воспитании, — вздохнула жена. — Слишком оберегали, хотели, чтобы у него детство было лучше нашего.
Вот он и привык, что все блага даются легко.
— Ничего, жизнь быстро всему научит, — отрезал Михаил. — Главное, чтобы мы сами выстояли.
Завтра нужно поехать к врачу, забрать результаты анализов. Мне кажется, терапию придется менять, боли становятся сильнее.
Через неделю Елена решила встретиться с сыном наедине, без мужа и Алины. Она надеялась, что в спокойной обстановке сможет объяснить ему всю серьезность ситуации. Сын выглядел хмурым и натянутым.
— Привет, мам, — буркнул он, усаживаясь на скамейку рядом с ней. — Опять лекции читать будешь?
— Артем, сынок, почему ты так разговариваешь? — Елена с грустью посмотрела на его упрямое лицо. — Я пришла поговорить как с самым близким человеком. Пойми, отказ отца — это не прихоть и не вредность.
— А что это тогда? — Артем раздраженно дернул плечом. — Обычный эго.изм. Ему просто жалко расставаться со своими привычными стенами. Ему наплевать, что его внук растет в тесноте!
— Сынок, отец тяжело болен, — тихо произнесла Елена, сжимая в руках сумочку. — Вчера пришли результаты обследования. Опухоль растет.
Нам предлагают квоту на операцию, но реабилитация и сопутствующие медикаменты стоят огромных денег.
Если государственная программа не покроет все расходы, нам действительно придется продавать квартиру.
— Мама, сейчас медицина бесплатная! — отмахнулся Артем, не желая верить в услышанное. — Вы просто вечно паникуете и придумываете оправдания своей жадности.
Отец всегда был упрямым. Он просто не хочет уступать мне, потому что считает меня неу..дачником!
— Артем, как у тебя яз.ык поворачивается такое говорить? — Елена почувствовала, как ей становится трудно дышать от его жестоких слов. — Он твой отец!
Он вырастил тебя, дал образование. Неужели ты действительно думаешь, что он симулирует смертельную болезнь ради двух комнат?
— Я не говорю, что он симулирует, — тише сказал Артем, отводя взгляд. — Но вы могли бы пойти нам навстречу. Мы бы помогали вам с лекарствами, честное слово.
— На какие деньги вы бы помогали, Артем? — горько спросила мать. — У тебя кредит за машину, Алина в декрете, вы во всем зависите от ее родителей.
Вы сами еле сводите концы с концами, но при этом требуете от нас отдать последнее.
— Понятно, — Артем резко поднялся со скамейки. — Вы все для себя решили. Помощи от вас ждать нечего.
Передай отцу, что мы больше не будем вам докучать своими проблемами. Сами справимся.
Михаил Петрович скончался через полтора года после тяжелой и безуспешной борьбы с болезнью.
Чтобы оплатить последние месяцы его лечения и сиделку, Елене действительно пришлось продать их двухкомнатную квартиру и переехать в старый бревенчатый домик в глухой деревне.
Артем так и не приехал на похороны отца, полностью оборвав контакты с матерью по настоянию обиженной Алины.
Барабашка , или Кто в моем домике живет