— Поступил счёт на миллион четыреста двадцать тысяч.
Артём положил телефон на кухонный стол экраном вверх.
Лида закрыла крышку ноутбука на сантиметр, не до конца. На экране оставалось открытым приложение банка, и цифра остатка по карте отсюда читалась хорошо: сто двенадцать тысяч до конца месяца. На руках у неё, в слинге, дремал Тимоша. Одиннадцать месяцев. На стуле напротив беззвучно светился второй телефон — на нём шёл входящий от свекрови, Артём сбросил, и звонок тут же пошёл снова.
— От кого счёт? — спросила Лида.
— От школы. «Президент-Гимназия». Крылатское.
— У нас нет детей в школе.
— В том и дело.
Лида переложила сына повыше и левой рукой развернула к себе телефон мужа. Договор-оферта, прикреплённый PDF. Плательщик: Сидоров Артём Владимирович, ИНН, серия и номер паспорта — всё его. Обучающиеся: Сидоров Михаил Игоревич, одиннадцать лет, и Сидорова София Игоревна, восемь лет.
Дети Жанны.
— Это Мишка и Соня, — сказал Артём. — Это Жаннины.
— Я вижу отчество. Игоревичи. — Лида поставила телефон обратно. — Бывает.
Жанна — старшая сестра Артёма, тридцать девять, в разводе третий год. Бывший муж Игорь, двое детей. У Жанны салон красоты на «Соколе», ИП на упрощёнке, шесть процентов. Лида однажды видела её декларацию краем глаза, когда Жанна просила помочь «разобраться с налоговой» — оборот колебался в районе восьми миллионов в год. Чистыми после всех расходов выходило, по прикидкам Лиды, тысяч триста пятьдесят в месяц. Не миллионерша, но и не нуждающаяся.
Сама Лида до декрета была операционным директором в логистическом стартапе. Триста восемьдесят на руки, квартальные премии от ста пятидесяти. Сейчас — пособие. Шестьдесят тысяч в месяц с копейками. Артём — инженер на заводе, формально сто десять, по факту с задержками премий выходило около девяноста. Ипотека за их двушку в Некрасовке — пятьдесят две тысячи в месяц, оформлена на Лиду, первый взнос вносила тоже она, со своей добрачной квартиры в Туле, которую продала за четыре с небольшим миллиона. Артём об этом помнил выборочно.
Сейчас бюджет семьи на всё, кроме ипотеки, был — около ста сорока тысяч в месяц. Из них на еду, подгузники, смесь, Тимошины нужды уходило тысяч сто. Миллион четыреста двадцать — это был их годовой расход на ребёнка и пропитание. Весь. До рубля примерно.
— Позвони ей, — сказала Лида.
Артём набрал. Включил громкую — не из расчёта, а потому что держал на коленях провод от зарядки и руки были заняты.
— Тёмочка! — голос Жанны был тёплый, домашний. — Ты по поводу школы, да? Ну я тебе сейчас всё объясню, ты только не кипятись.
— Жан, мне пришёл счёт на миллион четыреста.
— Тём, ну ты пойми. — Голос чуть сел. — У нас с Игорем суд по алиментам в марте. Я не хочу, чтобы он знал, что я могу позволить себе частную школу. Иначе он мне процент срежет, скажет — раз тянешь гимназию, сама и тяни. Я записала через тебя, чтобы по документам плательщик был ты. Ты ж не против?
Лида опустила взгляд на спящего сына. Не шевельнулась.
— Жан, — Артём говорил медленно. — У меня нет миллиона четырёхсот. В этом году вообще нет. У нас Тимоша. У Лиды декрет.
— Ну так я ж потом отдам! Со своего ИП, постепенно. У меня салон неплохо идёт, ты же знаешь.
— Идёт неплохо, — сказала Лида в телефон.
Пауза.
— Лида, ты тоже там?
— Тоже. Жанна, у тебя ИП на УСН, шесть процентов. У тебя оборот около восьми миллионов в год. Ты можешь записать детей на себя и оплатить сама.
— Лида, не лезь. — Тепло из голоса ушло разом. — Это вопрос между братом и сестрой.
— Лезу. Потому что миллион четыреста — это годовой бюджет нашей семьи на еду и на твоего племянника. Не Мишу с Соней. Тимошу.
— Какая же ты, — Жанна выдохнула в трубку. — Считаешь чужие копейки.
— Свои. — Лида переложила сына. — И не копейки.
Артём сидел между телефоном и женой и молчал. На нём была флисовая кофта, которую он не снимал по выходным, и тапки. Над диваном на стене висел чехол со спиннингом — он купил его в феврале, японский, за сорок две тысячи, когда сказал, что «премию срезали и в отпуск летом не вытянем».
Телефон на стуле зазвонил снова. Свекровь, в третий раз. Артём, не глядя, ткнул в зелёное и тоже на громкую — рефлекс.
— Тёмочка, ну что вы там устроили! — Галина Петровна с ходу пошла на повышенных. — Жанна мне звонит вся в слезах! Помоги сестре! Мишеньке и Сонечке в простой школе будет тяжело, они ранимые, они домашние!
— Они ранимые, — повторила Лида ровно. — А мы выживающие.
— Это кто там? Лида? Деточка, ну ты-то хоть не лезь, тебя это не касается, это семья Сидоровых!
— Касается. Плательщик в договоре — мой муж. Из общего бюджета. Из которого ест мой сын.
— Фу, как ты всё на деньги переводишь! Семья — это святое! По-родственному надо!
— По-родственному? — Лида наклонила голову. — Хорошо. Давайте по-родственному и по делу одновременно.
Она открыла ноутбук обратно. Тимоша во сне поморщился, она качнула его коленом, и он стих.
— Тём, дай сюда паспорт.
— Зачем?
— Договор оформлен через Госуслуги. «Президент-Гимназия» — школа с госаккредитацией, они подтягивают данные плательщика через подтверждённую учётку. Депозит ушёл переводом по СБП. Чтобы оформить договор от твоего имени, нужно было войти в твои Госуслуги. С твоим паролем.
Артём принёс паспорт из прихожей. Лида не открывала его — он был ей не нужен, она проверяла другое. Зашла с телефона мужа в его личный кабинет, в журнал входов. Артём знал свой пароль, ввёл сам.
История посещений. Она пролистала к дате оформления договора — двенадцатое число прошлого месяца. Вход. Устройство — чужое. Геолокация по IP — «Москва, Жулебино».
— Тём. — Лида развернула экран к нему. — Вот вход двенадцатого. Не твой телефон. Район — Жулебино.
Артём смотрел.
— Это мамин адрес, — сказал он тихо.
— Это мамин адрес, — подтвердила Лида. — В твою подтверждённую учётку зашли из квартиры твоей мамы и оформили договор на миллион четыреста от твоего имени. Это не «по-родственному». Это статья двести семьдесят два. Неправомерный доступ к компьютерной информации.
В трубке, где всё ещё висела на громкой Галина Петровна, стало тихо.
Артём перезвонил сестре. Громкая осталась включённой.
— Жан. Ты как зашла в мои Госуслуги?
Короткая заминка.
— Тём, ну а как. — Жанна сказала это почти буднично. — Мама ж твой пароль записывает. В книжке, в синенькой, «Семейный архив», на форзаце. Там у неё все ваши пароли с детства. Я взяла, зашла, оформила, делов-то.
— Бинго, — сказала Лида негромко, в сторону, не в телефон.
Артём положил трубку с сестрой и набрал мать. Лида не вмешивалась. Слушала.
— Мам. Жанна говорит, мой пароль от Госуслуг у тебя в книжке записан.
— Ну записан! — Галина Петровна перешла на визг. — Я ж для вас, для порядка! Чтоб не потерялось! Я ж говорила тебе никому не давать!
— Мам. Ты их сама в книжке держишь. Открыто. Лида тебе про это два года назад говорила — что нельзя пароли на бумажке хранить, что любой возьмёт. Ты сказала, что Лида нахалка и лезет.
— Я… я Жанне не давала! Она сама взяла!
— Из твоей книжки, мам. Которая лежит у тебя дома. Где была Жанна.
Молчание. Потом — другим тоном, осевшим:
— Это вы вдвоём сговорились на сестру. Тёмочка, она ж тебе кровь родная, а Лида — пришлая.
— Замечательно, — сказала Лида.
И всё.
Дальше она разложила по полочкам — спокойно, для Артёма, потому что решать предстояло ему, а он плавал.
— Смотри. Договор оформлен без твоего волеизъявления, третьим лицом, с неправомерным доступом к твоей учётной записи. Ты пишешь в школу заявление: договор не заключал, оферту не акцептовал, плательщиком быть согласия не давал, оформлено посторонним лицом. Прикладываешь журнал входов. Школа аннулирует договор и возвращает депозит — им скандал и заявление в полицию не нужны, они аккредитованные, у них репутация. Жанна, если хочет, записывает детей сама, со своего ИП, оплачивает сама. Она может. Шесть процентов, восемь миллионов оборота — может.
— А если она не отдаст потом? — спросил Артём.
— Тём. Она и не собиралась отдавать «потом». Она собиралась, чтобы по бумагам платил ты, а по факту — никто не проверял, кто. Перед судом с Игорем ей нужно было, чтобы в её документах не светилась частная школа за миллион четыреста. Чтобы алименты не срезали. Она перекладывала свой риск на наш бюджет. На Тимошу.
Артём долго смотрел в стол.
— Я напишу в школу, — сказал он.
— Хорошо.
Он написал в тот же вечер. Лида помогла с формулировками — «волеизъявление», «акцепт оферты», «неправомерный доступ», приложила скриншот журнала входов с геолокацией. Школа ответила через четыре дня: договор расторгнут, депозит триста тысяч возвращён на счёт, откуда пришёл — на карту Жанны, оказалось. Она вносила задаток со своей карты. Сама. Платить, выходит, могла.
Артём в тот же вечер поставил на Госуслуги биометрию, сменил пароль и попросил мать вырвать страницу из синей книжки. Галина Петровна обиделась, что «он не доверяет родной матери».
Жанна позвонила один раз — Артёму, не Лиде. Сказала, что они с ним больше не родственники, раз он «выбрал чужую бабу против сестры». Артём слушал молча. Положил трубку и сказал Лиде только: «Ну вот так».
На Новый год Жанна их не позвала. Демонстративно. Собрала у себя мать, детей и подруг, выложила в сторис стол с крабом и игристым. Лида посмотрела сторис один раз и закрыла.
Свекровь оказалась между двух огней — дочь не разговаривала с сыном, сын не разговаривал толком с матерью. Через месяц Галина Петровна приехала к ним сама, с контейнерами разноцветными — котлеты, салат, пряники мятные, которые в доме никто не ел. Сидела, нянчила Тимошу. Перед уходом, в прихожей, надевая бордовое пальто, сказала Лиде — впервые за десять лет без яда:
— Ты не злая. Ты практичная. Это, оказывается, лучше. Я думала — хуже.
— Бывает, — сказала Лида и подала ей берет со столика.
Через полгода, в июне, Жанна позвонила сама. На этот раз — Лиде.
— Лид. — Голос был непривычно ровный, деловой. — Слушай. Помнишь, ты тогда быстро всё посчитала, по школе. Меня партнёр в салоне кинул. Завела меня в долю по второй точке, я внесла шестьсот тысяч, а теперь оказывается, что доля оформлена на её мужа и я никто. Можешь глянуть документы? Я заплачу.
Лида посмотрела договоры. Там действительно всё было оформлено мимо Жанны — инвестиционное соглашение без её подписи, деньги проведены как беспроцентный займ без срока возврата. Шансы были, но судиться предстояло долго. Лида расписала всё на двух страницах: что есть, чего нет, к какому юристу идти, какие документы собрать.
Выставила счёт. Пятьдесят тысяч за консультацию — её обычная ставка, без скидки.
Жанна заплатила в тот же день. Без единого слова.
Тимошу в сентябре отдали в обычный районный сад, муниципальный, восемь тысяч в месяц. Через четыре месяца после этого Лида вышла на работу — не в прежний стартап, в другой, операционным директором, на четыреста двадцать. Спиннинг японский Артём в итоге продал на «Авито» за тридцать пять, деньги ушли на Тимошины ботинки и в общий котёл.
Лида закрыла приложение банка, где остаток наконец перестал быть пугающим, и поставила телефон на зарядку. На свою. На своей кухне. На своей ипотечной.
Муж и новая подруга жены