— Действительно, Кать… Оля права. Что ты чуть какая ссора с мужем — сразу вещи собираешь и к нам едешь?
Ссоры у вас в семье только из-за твоего упрямого характера. Не умеешь ладить с Артемом, уступать не хочешь.
Сама во всем виновата, а мы тут из-за тебя должны на головах ходить.
— Опять она тут свои баулы разложила! Мама, ты почему ей потакаешь?
Она у тебя на шее сидит, объедает нас, а за коммуналку ни копейки не платит!
— Оля, я приехала всего на три дня, — Катя крепче прижала к себе спящего младшего сына. — И продукты я привезла с собой. Полный холодильник набила.
— Знаем мы твои продукты! — фыркнула старшая сестра, поджимая губы. — Два пакета молока и пачка макарон? А едите вы тут втроем!
У тебя муж есть, вот и катись к нему, к его мамочке. Чего ты чуть что — сразу к нашей матери бежишь?
За мужиком своим уследить не можешь, ругаешься постоянно, а мы тут страдать должны?
У меня у самой трое детей, нам места мало!
— Твои дети, Оля, живут здесь постоянно, хотя у тебя есть собственный дом! — не выдержала Катя. — Ты уезжаешь в свое жилье только тогда, когда твой сожитель раз в месяц приезжает повидаться!
Все остальное время вы сидите у мамы на голове. И ты еще меня попрекаешь?
— Не смей трогать мою личную жизнь! — взвизгнула Ольга. — Мой мужчина оступился, но он исправился, он к ребенку приезжает!
А ты просто завидуешь.
Мама, ну скажи ты ей! Что она тут расселась и командует?
Валентина Петровна вздохнула и сердито посмотрела на Катю.
— Действительно, Кать… Оля права. Что ты чуть какая ссора с мужем — сразу вещи собираешь и к нам едешь?
Ссоры у вас в семье только из-за твоего упрямого характера. Не умеешь ладить с Артемом, уступать не хочешь.
Сама во всем виновата, а мы тут из-за тебя должны на головах ходить.
— Мама, ты серьезно? То есть, когда вы с Олей ругаетесь, ты мне звонишь, плачешься, какая она неблагодарная, и я для тебя лучшая дочь.
А как только вы миритесь, я сразу становлюсь плохой и во всем виноватой?
— Я такого не говорила, — буркнула Валентина Петровна, отворачиваясь к раковине. — Просто не нужно из мухи слона раздувать.
Оля коммунальные услуги оплачивает, помогает мне по дому.
А ты приехала, только место занимаешь.
— Я тоже помогаю! И вообще, я привезла кучу банок от свекрови, свежие овощи, варенье, домашнее масло.
Все для вас привезла!
— Ой, да зачем ты это вообще притащила? — недовольно поморщилась мать. — Зачем мне эти твои банки?
У меня погреб забит, девать некуда. Только место в коридоре загораживаешь своими коробками.
Вместо благодарности вечно какие-то упреки от тебя слышу.
Катя промолчала, ушла в дальнюю комнату, уложила спящего малыша на старый диван и присела рядом.
Голова шла кругом…
Через час проснулся старший сын Кати и тихонько попросил кушать. Катя пошла на кухню, чтобы разогреть ему суп, который сварила еще дома.
— Мам, пожалуйста, помоги мне хотя бы детское пюре для младшего разогреть, — попросила Катя, удерживая на руках хнычущего кроху. — Он капризничает, а мне нужно старшему штанишки переодеть.
— Сама разогреешь, не маленькая, — холодно отозвалась Валентина Петровна, даже не повернув головы. — Мне некогда, я с Машенькой играю.
Ольгина младшая дочь весело прыгала вокруг бабушки.
Валентина Петровна улыбалась ей, гладила по голове, целовала в макушку. Она всегда относилась к детям Ольги с особой, трепетной нежностью.
Она даже спала в одной комнате с Ольгиной средней дочкой, гуляла с ними часами.
А к сыновьям Кати относилась прохладно.
— Ты с Олиными детьми весь день возишься, — тихо заметила Катя, прижимая к себе сына. — И кормишь их троих на свою маленькую зарплату.
А когда я прошу тебя посидеть с моими мальчиками хотя бы пару часов, ты требуешь, чтобы я оставила полный холодильник продуктов, иначе они тебя объедят!
— У Оли ситуация тяжелая! — громко заявила мать. — Она одна троих тянет от разных отцов, ей тяжело.
А у тебя муж есть, пусть он вас и обеспечивает.
— Твой муж, между прочим, моим детям обещал на день рождения велосипед и телефон подарить! — вмешалась Ольга. — И ничегошеньки не дал!
Мама из-за этого кредит взяла, чтобы племянников моих порадовать!
— Да, мама взяла кредит, чтобы купить твоей старшей дорогой смартфон, а среднему — отличный велосипед! — разозлилась Катя. — А моим сыновьям она тоже обещала купить и велосипед на трехлетие, и телефон для школы.
В итоге я все покупала сама на наши с Артемом деньги, потому что у мамы «не было возможности»!
Почему для твоих детей мама берет кредиты и сама их выплачивает со своих, а моим даже простую игрушку без упрека подарить не может?
— Потому что твоим детям есть кому покупать! — отрезала Валентина Петровна. — У них отец имеется и бабка с дедкой при деньгах.
А у Олиных детей заступников, кроме меня, нет. Могла бы и пожалеть сестру, а не считать каждую копейку, которую я сиротам выделяю.
Ольгин младший сын, который был всего на полгода старше младшего Катиного, с криками бегал по коридору, бросая тяжелые пластмассовые машинки в стены.
От этого шума младший сын Кати проснулся и громко заплакал.
Ни Ольга, ни Валентина Петровна даже не подумали призвать разбушевавшегося ребенка к порядку.
— Пойдем, сынок, на улицу, — прошептала Катя, спешно одевая плачущего старшего. — Здесь нам поспать все равно не дадут. Там и поедим.
Она вышла во двор, остановилась под козырьком закрытого магазина, достала телефон и дрожащими пальцами начала писать матери длинное текстовое сообщение.
Она вылила туда все, что копилось годами: про банки свекрови, которыми мать побрезговала, про кредиты для Ольгиных детей, про нежелание помочь разогреть еду для внука, про то, как больно видеть этот очевидный раздел между детьми…
Дописав, она сообщение отправила.
Через полтора часа Катя с сытым старшим и спящим младшим вернулась. В прихожей ее встретила мать.
— Ну надо же, какая поэтесса у нас выискалась! — усмехнулась она, кивая на экран. — Такие поэмы мне строчишь, прямо зачитаешься.
Обиженную из себя строишь, несчастную.
Тебе романы писать надо, Катя!
— Мам, тебе смешно? У меня кошки на душе скребут, а ты надо мной смеешься?
— Прекрати комедию ломать! — Валентина Петровна недовольно взмахнула руками. — Придумываешь бог весть что, завидуешь сестре собственной.
Все тебе мало, все не так.
Оля вот никогда мне таких г..достей в сообщениях не пишет.
— Конечно, Оля не пишет, — горько усмехнулась Катя. — Зачем ей писать? Ты содержишь ее троих детей, платишь за них кредиты, отдаешь ей все вещи, которые тебе знакомые приносят.
Мне хоть раз предложили детские вещи, которые соседи отдают? Ни разу! Все Ольге уходит.
А я везу вам последнее от свекрови, и вместо простого «спасибо» слышу только раздраженное «зачем привезла».
— Да потому что ты это делаешь, чтобы похвалиться! — крикнула из комнаты Ольга. — Показать, какая ты богатая да успешная, а мы тут бедствуем!
— Да ничего я не показываю! — Катя закрыла лицо руками. — Я просто хотела поделиться!
Ссора закончилась, не успев толком начаться — за Катей приехал муж.
— Привет, — тихо сказал Артем, робко шагнув в прихожую. — Я приехал за вами. Хватит ссориться, поехали домой.
Валентина Петровна скривила физиономию.
— А, явился наконец-то. Забирай свою жену, Артем, а то она тут нам все нервы измотала своими вечными обидами да претензиями.
Строит из себя великомученицу.
Артем нахмурился, переводя взгляд с тещи на заплаканную Катю.
— Валентина Петровна, я забираю жену и детей. Но хочу вам сказать: Катя едет сюда не для того, чтобы ругаться.
Она надеется на вашу поддержку, а получает только упреки.
— Ой, защитник нашелся! — фыркнула Ольга, выходя в коридор. — Научи сначала свою жену с людьми разговаривать, а то бегает чуть что к маме, объедает нас, а потом еще и скан..далы устраивает.
Артем резко повернулся к Ольге.
— Оля, ты бы помалкивала. Своих детей обеспечь сначала, а не заставляй мать кредиты брать.
И мужа своего воспитывай, когда он из колонии возвращается.
К моей жене не лезь. Мы уезжаем и больше мешать вам не будем.
— Артем, ты как с Ольгой разговариваешь? — заступилась за старшую дочь Валентина Петровна. — Она в своем доме находится!
— Это твой дом, мама! — громко сказала Катя. — А у Ольги есть свой собственный дом, в котором она жить не хочет, потому что там нужно самой за все платить и убираться!
Через двадцать минут они уже сидели в машине.
Артем включил обогрев, и в салоне быстро стало тепло.
Младший сын тихо посапывал в автокресле, старший притих, глядя в окно на убегающие капли дождя.
Артем осторожно взял ее за руку.
— Кать, почему ты каждый раз бежишь туда? Ты ведь сама видишь, что тебя там не ждут.
Твоя мать давно сделала свой выбор в пользу Ольги и ее детей.
Ты для нее всегда будешь виноватой, что бы ты ни сделала!
— Я просто надеялась, что она меня любит, — всхлипнула Катя, вытирая слезы рукавом куртки. — Мне так хотелось, чтобы у меня была мама…
Чтобы она обняла меня, пожалела, когда мне трудно.
Мне обидно за моих мальчиков.
Почему Олиных детей она заваливает подарками пусть и в кредит, а моих даже видеть не хочет?
— Потому что твоя мать привыкла жить в вечных проблемах, — мягко произнес Артем. — Ольга для нее — родная душа, потому что у нее тоже вечный хаос в жизни.
А у нас с тобой все более-менее стабильно, мы стараемся крутиться, зарабатывать.
Для твоей мамы мы — чужие, успешные люди, которых нужно укусить побольнее.
Пообещай мне, Кать: больше никаких побегов к маме. Если мы ругаемся — давай решать все дома, без привлечения третьих лиц.
— Обещаю. Я больше туда не вернусь. С меня хватит.
Катя сдержала свое обещание — с матерью и сестрой она не общается. Когда те звонят, она трубку не берет. Потому что знает, что им от нее надо.
Для себя она решила: зачем искать любовь у тех, кто ее дать не может?
— А с какой радости мой муж вам что-то должен? Наши деньги решили прикарманить? Вон отсюда, номер не пройдёт! — сноха выгнала свекровь