А вдруг он скажет: «Да лишай! Не очень мне и нужна твоя премия! Я уж лучше как-нибудь без премии, чем с твоей дочей…»
Анна Семеновна была тетенькой умной — не зря дослужилась до руководителя — и привыкла просчитывать все варианты. И, в неблагоприятных случаях, находить новые.
И нашла…
— Алина Александровна, мне Чириков черточки на ушах рисует! — раздался писклявый голос первоклассника Миши Краско.
Да, Чириков, действительно, рисовал ему на ушах черточки.
Ведь две ушные раковины мальчика в проекции «вид сзади» представляли из себя почти ровную вертикальную поверхность, настолько они были оттопырены.
А что следует делать на любой ровной поверхности — вертикальной, горизонтальной или расположенной под углом? Правильно — рисовать! Логическая цепочка была выстроена правильно.
А еще был замечательный солнечный день. И бьющее сквозь стекла еще не жаркое солнце насквозь просветило два небольших хрящевых органа, делая их похожими на изделия из воска.
Это было настолько привлекательное зрелище, что рука сама потянулась «к перу, а перо — к бумаге». Точнее, к ушам.
Ведь они, как бы говорили: посмотри, какие мы красивые! И совершенно не будем возражать, если ты сделаешь нас еще красивее с помощью, например, цветной ручки или фломастера. Ну доставай скорее свой зеленый…
И Чириков услышал этот зов: а фломастеры уже давно были в арсенале учеников.
С той поры прошло много времени: Миша вырос и превратился в самодостаточного мужчину. И, возможно, даже красивого, если бы не сами знаете, что.
Почему не ликвидировал этот досадный огрех? Ведь время, когда приходилось «донашивать» органы, данные при рождении матушкой-природой, давно прошло. Поэтому пришивай уши и вперед!
Почему-почему? Да просто! Все мы разные: кто -то будет до бесконечности исправлять себе нос, пока тот не провалится. А кто-то скажет: «Я на это пИлюю!»
Михаил Петрович Краско был выше этого. И его словно не трогали насмешки окружающих — а они, конечно, были.
Это и ушан. И Мишка- хрящик. И локатор-коммутатор: не совсем понятно, зато — в рифму.
Все это происходило, конечно, в школе: в институте все немного поутихло. Не в смысле смешков, а в смысле выражения своего смеха вслух. Ведь за это накачавший к тому времени тело симпатичный Мишаня мог спокойно настучать по затылку.
Короче, у Миши все было хорошо — и внешне, и внутренне — кроме ушей и отношений с девушками: второе плавно вытекало из первого.
Девушки не отказывались проводить с ним время, пока это касалось встреч наедине и в закрытом помещении: он был неглупым, остроумным, легким и юморным.
А как дело доходило до выходов куда-нибудь в свет, подруги тушевались и находили отговорки: нужно посидеть с племянником. Заболела бабушка. Приезжает папа.
А потом тихо сливались без объяснения причин.
С Лизкой он познакомился в гостях: она оказалась дочерью его сорокатрехлетней коллеги: мама родила Лизку в восемнадцать.
Они — Анна Семеновна и Михаил — вместе работали в крупной страховой компании: дама была его непосредственным начальником.
Двадцатипятилетняя Лизавета оказалась типичным представителем поколения зумеров. Она, как и все остальные, училась исключительно у жизни и работала только над собой: и чё такова?
А еще искала себя и смыслы.
— Значит, пока в Вашей жизни все — бессмысленно? — поинтересовался кавалер.
Конечно же, до Миши дошло, что строгая Анна Семеновна, будучи его непосредственной начальницей, пригласила его исключительно для того, чтобы сбыть кому-нибудь надоевшую своим безделием дочу: не откажет!
Ведь получить диплом и выучиться на кого-нибудь у девушки, как у большинства, не получилось: это — не мое! И это — не мое! Она металась, как сегодня многие другие.
В результате, из документов, у девчули оказался только школьный аттестат — все остальное было брошено еще «в зародыше», как говорится. А без бумажки кому ты нужен?
Хорошо: а что твое? А кто его знает: буду искать себя!
Поиски проходили вяло: лежа, иногда, сидя. А все потому, что не было конкретной цели: найти то, не знаю, что, и, не знаю, где, часто не получится! Тут любой стушуется, дорогие вы мои.
Потому что никем работать Лизка не хотела: ее и тут неплохо кормили. Мама жалела свою непутевую дочу — ну не бросать же ее на произвол судьбы?
Втайне рассчитывая на то, что и на их улице споткнется конь под каким-нибудь достойным претендентом. И найдется кавалер, который захочет украсть красивую барышню без определенного рода занятий: любят-то ни за что, а вопреки!
Но все одновозрастные кавалеры тоже были зумерами: а чё такова? И брать в спутницы жизни подобную себе особь не спешили: общаться — ради Бога! А дальше — обеспечивай себя сама! Или пусть это делают мама с папой.
Папы давно уже не было. А мама и так давно это делала: даже без появления у дочурки молодого человека.
Получалось, что придется посадить себе на шею еще и мужа дочери: такого же хронически ищущего себя байстрюка.
А на это она не подписывались. Да и какой смысл?
И тут в поле зрения Анны Семеновны появился тридцативосьмилетний неженатый Миша: да, до такого возраста мужчина так и не удосужился скрепить себя узами брака.
Женщин и любви в его жизни было, хоть отбавляй. А жены как-то не нашлось.
Они сблизились на корпоративе: даме-боссу очень понравился умный и остроумный сотрудник, сочинивший классные новогодние частушки — он появился у них недавно.
К тому же, размер его зарплаты она знала: собеседование перед приемом на работу проводила она сама, уже тогда обратив внимание на удивительно приятного и умного мужчину.
И даже уши показались ей не недостатком: в них было что-то трогательное.
К тому же, последнее время появилась странна тенденция демонстрировать свою лопоухость — особенно этим стали грешить дамы.
И у любящей мамы появилась надежда и шку.рный интерес: вот, если бы…
Отсюда и приглашение на ее юбилей к ним домой, где из подчиненных оказался один он: остальные до претендентов не дотягивали — кто женат, кто платит алименты.
А одногодок дочери мама не рассматривала. Да таких, собственно, у них в конторе и не было! Тут же надо было работать: не ходить на Арбат, а арбайтн, арбайтн, арбайтн…
И сейчас мама прислушивалась к беседе понравившегося ей подчиненного с дочей и внутренне молилась: «Боженька, помоги!»
Да, Миша очень нравился маме Ане. Очень! И даже уши его не вызывали у женщины привычного отторжения: потом пришьем! Главное — Лизку спихнуть!
И хотя время, по нынешним меркам, у дочки еще было — до сорока лет теперь все официально считались детьми: ну что они понимают? — маме все надоело. Поэтому, ты уж не подведи, Мишенька!
Мишенька не подвел и вел себя идеально: говорил и танцевал с Лизкой. Хвалил разблюдовку хозяйки и игру на гитаре ее зама.
А на прощание поцеловал обеим дамам руки.
«Короче, проглотил наживку!» — так решила довольная мама.
К тому же, Анна Семеновна была начальницей Михаила. Поэтому, он уж точно должен был побояться идти против течения.
А воспитанный Михаил все это делал просто из вежливости: его вовсе не заинтересовала дочь умной хозяйки — недалекая девица с уймой претензий.
Просто на званом вечере деваться ему было некуда: уйти — себе дороже! А дальше — извини-подвинься: «продолжения банкета» не последовало.
Выяснилось, что он даже не попросил у дочуры ее телефон! Даром, что с оттопыренными ушами. А вот поди ж ты!
Кстати, Лизка отнеслась к этому спокойно.
И на работе подчиненный вел себя, как раньше: ровно, не демонстрируя ни малейшего подобострастия или приближения «к комиссарскому те.лу». А мог бы: он же был на юбилее у «самой»!
Оказывается, все не так просто: ситуацию нужно было срочно реанимировать. Но как?
Намекнуть? Предложить в открытую? Пригрозить? Дескать, премии лишу!
А вдруг он скажет: «Да лишай! Не очень мне и нужна твоя премия! Я уж лучше как-нибудь без премии, чем с твоей дочей…»
Анна Семеновна была тетенькой умной — не зря дослужилась до руководителя — и привыкла просчитывать все варианты. И, в неблагоприятных случаях, находить новые.
И нашла: пригласила его на именины дочери.
А именин у имени Лизаветы была, как говорится, та самая известная всем туча: аж двенадцать раз в году! Хоть оботмечайся!
18 июля по календарю были именины великой княгини Елисаветы Федоровны: чем не повод? Отмечать решили на даче: Анна решила рискнуть и пригласила одного Мишу — отмечать будем тесным кругом!
А мужчина не отказался, а только иронично поинтересовался:
— Значит, круг постепенно сужается?
А она неожиданно стушевалась. Но Михаил быстро сориентировался и произнес:
— Обязательно буду!
И вопрос был исчерпан.
Они прекрасно отметили тесным кругом — Миша опять оказался выше всяческих похвал: пожарил прекрасный шашлык и весь вечер веселил маму с дочкой.
«Вот бы заполучить его в семью»! — думала мама Аня, с удовольствием глядя на молодого мужчину, возящегося с мангалом: в его обществе было удивительно комфортно.
Обратно возвращались вместе на его машине. И всю дорого смеялись: кавалер смешил дам без перерыва.
Ну как вот сделать, чтобы все это принадлежало им, как?
Но предложения оставить Лизкин телефончик опять не последовало! Вроде, все прошло прекрасно, все остались довольны, а дальше — тишина!
И на работе опять все, как раньше: «Я Вас услышал, Анна Семеновна — через два дня будет отчет!»
И никаких намеков: дескать, когда пригласите на следующий домашний праздник, будущая тещинька?
И тогда мама Аня решилась. И под каким-то предлогом пригласила к себе в кабинет Михаила Петровича.
А потом, когда уже все производственные вопросы были решены, в лоб произнесла:
— А почему бы Вам не зайти к нам на чай? Завтра, например? — назавтра была суббота.
— В качестве кого? — после небольшой паузы спросил Миша.
— В качестве друга семьи! — ответила женщина, хотя с яз.ыка уже готовы были сорваться слова про жениха дочери. Но что-то ее удержало.
— Хорошо — назначайте время: я приду! — сказал мужчина.
— А знаете что? — вдруг произнесла Анна Семеновна. — Приходите к завтраку: я сырников сделаю! Вы любите сырники?
— Я все ем! — ровным тоном ответил подчиненный.
Они договорились на десять. К девяти пятидесяти мама уже была готова к выходу: она решила оставить дочь вдвоем с Михаилом!
Чем черт не шутит: может, так дело пойдет быстрей? Лизка-то была прехорошенькая!
Но, честно говоря, уходить ей почему-то не хотелось. К тому же, и дочь упрашивала мать остаться: зачем мне этот ста.рик? О чем я с ним буду говорить?
— А Вы куда? — поинтересовался вошедший ровно в десять с двумя букетами Михаил.
— Мне срочно нужно уйти! — соврала мама Аня.
— Я провожу! — произнес мужчина.
— А сырники? — вырвалось у Анны Семеновны.
— А я сейчас с собой заверну! — обрадованно произнесла выскочившая в прихожую засуетившаяся Лизка: слава Богу — пусть уходят!
А когда они спускались по лестнице — в сталинской пятиэтажке не было лифта — Михаил легонько притиснул Аню к стене и поцеловал.
А потом неожиданно спросил:
— Выйдешь за меня?
А она так же неожиданно ответила вопросом на вопрос:
— А как же Лизка?
— А Лизку я удочерю, если ты не против, конечно! — произнес кавалер. — Мне кажется, что она тоже не будет против: ведь в качестве жениха я ей совсем не подхожу!
Конечно же, Лизка была совсем не против, чтобы у нее появился такой «папа»: может, тогда ты от меня отстанешь, мамочка?
Поэтому на свадебной фотографии все выглядят абсолютно счастливыми.
Стояли прекрасные ясные деньки. И солнечные лучи, проходя через ушные раковины радостного жениха, просвечивали их насквозь, делая похожими на изделия из качественного воска.
Но никому не пришло в голову покуситься на это «произведение искусства», как сделал тогда первоклашка Чириков.
Да что там покуситься — даже улыбнуться никто не рискнул! Ведь теперь эти уши были под защитой не только самого Михаила, но и Анны Семеновны: это — уши у того, у кого надо уши! Что, съели?
«А что с Лизкой?» — спросите вы.
А у Лизки все хорошо!
После свадьбы Михаил переехал в их сталинку, а она стала жить в его студии. И, неожиданно, обнаружила в такой жизни прелесть.
И, ничего, что это предполагает некоторое шевеление: лежать весь день уже не получалось.
Девушка даже устроилась на полдня курьером и записалась на курсы повышения чего-то: ну, того, что сейчас они все повышают.
Мама и отчим, конечно, помогали деньгами. Но происходящее радовало: произошло то, чего невозможно было добиться в течение нескольких лет.
Что или кто был виной этой разительной метаморфозы, сказать трудно. Может, проснулся дремавший на облаке Боженька. Или меркурий перестал быть ретроградным.
Но не исключено, что тем самым ускорительным пенделем неожиданно оказалось появление в их жизни харизматичного Михаила.
И если так все пойдет и дальше, глядишь, Лизка еще и замуж выйдет! Только бы не сглазить…
Поэтому, ау, принцы, где вы? Подтягивайтесь потихоньку! Даже можно без белого коня: его вам подарят на свадьбу.
Что — уже бежите? То-то же: мы знали, что вам это очень понравится…
Привезла с курорта мужа