— Молчаливая невестка – на вес золота, — веско произнесла Наталья Семеновна. – А ту, которую и не видно вовсе, можно ценить и любить!
Комплимент был сомнительным, но та, кому он адресовался, все равно его не слышала. Зато слышал Ваня, муж той самой, кому Наталья Семеновна дифирамбы пела. И он понял, что его мама хотела сказать.
— Мама, не надо так о Любе, — тихо попросил Ваня. – Ты же сама знаешь, она – хорошая.
Но Ваню никто, кроме его мамы не услышал, а вот гости слова хозяйки дома восприняли смехом и жиденькими аплодисментами. И все сразу посмотрели на Кристину, вторую невестку Натальи Семеновны.
Кристина надменно посмотрела на гостей и что-то шепнула мужу.
— Мама, ты со словами аккуратней! – повысив голос, чтобы перекричать гомон за столом, сказал Андрей. – Я ж не посмотрю!
— Ой, сядь уже! – отмахнулась от него Наталья Семеновна. – Не о твоей Кристине речь. Была бы о ней, я бы о молчании и слова бы не сказала!
Да, Кристина никогда не молчала, если что-то ей было не так. Нельзя сказать, что она провоцировала скан..далы, но ездить на себе не позволяла никому. Тем более, свекрови.
Зато вторая невестка Натальи Семеновны была ее полная противоположность. Тихая, скромная, незаметная. Яз.ык сам чесался утвердиться за ее счет.
А может быть, прямо тут, за праздничным столом, Наталья Семеновна бы и выдала несколько конструкций, чтобы выставить Любу в гл.упом свете. Но Любы за столом не было. Она в дальней комнате отсиживалась.
Когда праздник готовился, она почти все сама сделала. И ночью. А потом попросила Ваню, чтобы ее не заставляли к гостям идти.
— Ты же знаешь, — очень тихо говорила она, — я стесняюсь. И чувствовать себя буду неуютно.
Ваня ей это на правах мужа позволил, а вот мама Вани, Наталья Семеновна решила выставить скромность невестки, как собственную заслугу. Мол, я сама воспитала! Прямо, гордость берет!
И ее тост о невестке, которую можно любить и ценить, как раз хвастовство результатами ее воспитательной работы. Потому-то все и загалдели. Радовались.
Гости в основной своей массе – свекрови. Специально так вышло или случайно, но у Натальи Семеновны у всех подруг мальчики рождались.
Вот и радовалась довольно специфическая публика. Правда, не понимали, почему такого с Кристиной не получилось, так Наталья Семеновна вскользь упомянула, что это Андрею наказание за высокомерие.
— Был бы хорошим добрым сыном, я бы и ему невестку воспитала. А теперь пусть сам со своей женой разбирается.
А на счет Любы Наталья Семеновна любила пофантазировать, как она ее дрессировала. И эти истории уже пошли в народ под заглавием, как умная свекровь наглую невестку воспитала!
И тут больше всего подходит выражение: «Верят не правде, а что чаще повторяют!» А Наталья Семеновна не скупилась сплетни распускать.
А как эта самая невестка у нее появилась, она и сама до конца не знала.
Отправили Ивана, как молодого специалиста со свежим дипломом электрика, в составе ремонтной бригады в глухие леса, исправлять обрывы высоковольтных проводов и проводить техническое обслуживание после зимы.
Работа тяжелая, нудная и категорически утомительная. В такие бригады обычно отправляли молодняк, чтобы спесь сбить, и особо провинившихся стариков.
Во время одного из привалов Ваня решил природой насладиться. Он-то до этого из города не выезжал никогда.
А тут тайга сыграла с ним свою любимую шутку. От просеки вглубь леса пять шагов сделал, на сто восемьдесят развернулся, и сделал пять шагов назад, чтобы на просеку вернуться. А просеки-то и нет.
По три шага во все стороны, лес и лес. А голову, сколько вверх не задирал, линии электропередач не видно.
Условно географически Ваня представлял, где находится. Пять километров на север большой поселок должен был находиться. Туда-то, в принципе, и шли. Вот он и пошел, каждые пятьдесят шагов сверяя направление на север.
И каждый раз подмечал, что заносит его, то влево, то вправо.
Лес смотреть он утром пошел, а к вечеру еще никуда не вышел. Но в сумерках услышал тихий разговор, когда присел передохнуть. А когда пошел на голос, увидел молодую девушку.
Странная она была. Вроде чистая, и сама, и одежда, а запашок шел гнилой. Вроде слова нормальные произносит, а смысла нет. Набор слов.
Но, когда он ее окликнул, она не сбежала, а встала, как вкопанная, лишь голову опустила.
— Где поселок? – спросил Ваня.
Она указала ему за спину. Он взял девушку за руку, развернулся и потопал обратно. И через пятнадцать метров уже увидел следы цивилизации: свалку бытовых отходов.
Потом, уже на отдохнувшую голову сообразил, что чуть мимо поселка не прошел. Если бы не та девушка, так и бродил бы, пока… понятно.
Когда Ваня с девушкой в поселок вошел, их разделили. А потом, когда Ваню подкормили немного, привели обратно со словами:
— Нам чужого не надо!
Девушка покорно села на пол возле ног Вани и с места не двигалась, пока он ее не позвал с собой в комнату, что ему отвели в ожидании его ремонтной бригады.
— Странно тут все! – резюмировал Ваня.
И то, что бригада никак до поселка не доберется, и люди, вроде приветливые, но попросили не задерживаться, и сама девушка, повадки которой больше на звериные походили.
Может не звериные, но так себя ведут бездомные собаки, когда их добрый сердцем человек решил к себе забрать.
Рядом девушка сидела, в глаза заглядывала, но даже не пыталась куда-то отойти.
— Как хоть тебя зовут? – спросил Ваня.
— Люба, — ответила девушка.
Дальше понятней не стало, а вот грузовик за Ваней приехал.
— Твоих вывезли уже. В больнице. Нашли чего-то, приняли. Выживут, конечно. А тебя велено домой доставить. До ближайшего аэродрома полста километров, а там спецбортом.
Уже предупреждены, — водитель посмотрел на девушку, что жалась к Ване. – На счет ее тоже распоряжение, чтобы с тобой была. А там вами займутся.
В аэропорту родного города их с Любой разлучили, но буквально на полчаса, а потом ее привели, и неприметный мужчина средних лет сказал:
— Забирай свою Любу.
— В смысле, забирай? – не понял Ваня. – И что значит, свою?
— То, что она к тебе привязалась, ты и без меня понял. А у нее никого, кроме тебя, нет.
— Вы что-то недоговариваете, — сказал Ваня.
— Мал ты еще, чтобы я тебе что-то договаривал. Девушка тебе нравится?
— Ну, да, симпатичная, — кивнул Ваня.
— Вот и бери ее себе в жены, — ответил мужчина, — а документы получишь через неделю по этому адресу, — перед Ваней появилась небольшая карточка с адресом. – Оба паспорта там заберешь: свой и девушки.
А для мамы Ваня рассказал совсем другую историю. Что познакомился он с Любой во время командировки. Ее поселок был штабом их бригады.
Девушка – сирота. Он ее полюбил. Она его тоже. На месте сразу расписались, поэтому он вернулся домой с молодой женой.
Наталья Семеновна, что естественно, открыла рот и поколебала воздух настолько, что соседи перепугались.
Ваня, понятное дело, отбивался, как мог, мол, полюбил и все тут. А сама Люба стояла истуканом и покорно слушала крики новоявленной свекрови.
Наталья Семеновна для порядка еще покричала, а потом видит, что невестка и не думает поперек идти. Успокоилась, присмотрелась, подумала.
— Люба, а ты как по хозяйству? Умеешь чего?
— Научите, мама, все сделаю, — ответила Люба.
Это было интересно. Наталья Семеновна выдворила Ваню на работу, а сама занялась невесткой. И к концу первого дня уже радовалась, какую ей невестку сын привез.
— Услужливая, внимательная, старательная! А если я кричу, слушает и слушается! Не то, что Андреева Кристина. С такой невесткой я спокойна и за свою старость, и за будущее Вани. Он при ней будет, как сыр в масле кататься!
А не сказала она, что невестка изначально вообще ничего не умела. Но, покажи раз, и второго уже не надо. И еще Наталья Семеновна держала в секрете, что на Любу можно было бесконечно кричать с претензией и злобой, а та лишь глазки в пол и своим тоненьким голоском говорит:
— Как скажите, мама!
Ну, нет, настолько плохой Наталья Семеновна не была. Но на работе ей нервы поднимали знатно. Да и по своей природе она была не сильно сдержана. И вот органически ей было нужно время о времени спускать парок. А тут Люба!
Покричишь, поскан..далишь, душу отведешь, а Люба, вроде, и не заметила.
Отойдешь от крика, нервы успокоишь. К Любе идешь за каким-нибудь делом, а она с улыбкой. Будто и не была ругана полчаса назад.
Одно плохо, о своем прошлом ничего Люба не рассказывала. Но, как поняла Наталья Семеновна, жила она в каком-то медвежьем углу, где ни про цивилизацию, ни про большой мир и слыхом не слыхивали.
Видела Наталья Семеновна репортажи про такие деревни, которые по сей день в тайге находят. Поэтому успокоилась и больше этому значения не придавала.
К тому же, это не мешало ей наслаждаться такой удобной невесткой. И по дому все делает, и за Ваней ухаживает, и свекрови девочкой для битья выступает.
А самое главное, никогда слова от нее лишнего не услышишь. Редко когда разрешения на что-то спросит. К примеру, про тот же телевизор.
— Можно посмотреть?
А сама никогда не включала, хотя уже умела и понимала.
С Ваней же у них выстроились добрые отношения. Ваня сам, на счет чего огорчалась Наталья Семеновна, был тихим, слабым и податливым. А с такой Любой он при ней все равно героем выглядел.
В своей заботе, в своих чувствах, в своем трепетном к ней отношении. И она поступала так же.
И это исключало главный страх Натальи Семеновны, как матери. Она ж все боялась, что прихватит ее Иванушку какая-нибудь хищная рыба, да как загонит под каблук. И будет ее младший сын в услужении, пока из него польза не выйдет, а потом на улицу выкинут.
С Любой же у Ванечки будет доброе будущее.
А и все равно характер свекрови прорывался. Не могла Наталья Семеновна лишний раз Любу не уколоть. И себя за ее счет в лучшем свете не выставить.
— Все равно же не ответит! Так, что? Мне теперь себя ущемлять в этом малом удовольствии?
Ну, и козыряла между делом, как она невестку воспитала для своего сыночка, чтобы тому жилось слаще, спалось мягче и так далее.
Ваня сам имел слабое представление о жизни Любы до встречи с ним. Однако с недавних пор он начал откладывать деньги с подработок, чтобы снять жилье и жить с Любой отдельно от мамы.
Конечно, он видел и понимал, как его мама относится к Любе. И как с ней себя ведет, тоже понимал. Однако он видел и отношение к этому самой Любы. А ей было безразлично, кричит на нее свекровь или пряниками угощает.
Но Ваня всерьез задумался о переезде после одного случая.
Возвращались они с Любой из магазина. Круглосуточного и поздно ночью. Все же Люба неохотно контактировала с посторонними людьми.
А так, пустые торговые залы, касса самообслуживания. То, что надо, чтобы Люба привыкала и социализировалась.
Короче, возвращались они домой. А тут собаки. Может, собачья свадьба, может, стая бездомных. Но настрой у стаи мирным не был, а из глоток то и дело вырывался предупредительный рык.
Ваня испугался. В новостях постоянно публиковались истории, как собачьи стаи на почве голода нападали на прохожих. Не так, чтобы его захлестнуло, но поджилки затряслись.
А Люба села на четвереньки, пару раз ударила костяшками руки по асфальту и… рыкнула. Отчетливо, грозно и как бы из глубины.
Собаки поджали хвосты и разбежались, а Люба выпрямилась и тихо сказала:
— Со мной ничего не бойся. Я смогу тебя защитить.
Ваня не знал, какое могло быть продолжение, если бы собаки не разбежались, но словам Любы он не мог не поверить. Слишком убедительно они звучали.
А бродячих собак не уговоришь. Тут другой метод воздействия нужен. И Ваня не сомневался, что Люба готова была… В общем, была готова.
Но припомнив, как его мама… поступает с Любой, почему-то не захотелось, чтобы Люба себя хотя бы раз защитила от собственной свекрови. Для свекрови это закончится плачевно, в этом Ваня не сомневался.
А мама все больше и больше отрывалась на Любе. И позорила ее перед гостями почем зря. И в любой момент Люба могла посчитать, что Наталья Семеновна несет опасность. И тогда…
— Мам, мы с Любой хотим пожить отдельно, — сказал Ваня при гостях, чтобы сбить тему.
— И правильно, — сказал Андрей. – А я уж думал, что ты решил маме Любу на съедение оставить! Скажи, Кристина!
— Переезжайте, а мы с Андреем с мебелью поможем, — ответила Кристина.
У нее тоже был интерес, лишить свекровь ее девочки для битья. Пусть сама со своим характером справляется.
Ваня готовился к переезду уже несколько недель. Даже квартиру присмотрел. А сам думал, что наедине получится узнать, что же было с Любой до того, как они встретились.
Слишком красиво живёшь, не забывай, ты не одна — прошипела свекровь, оглядывая мою кухню