Прикарманил даже заначку: общие 300 тысяч уплыли на новые шины

Руки у Кати дрогнули, когда она набирала номер банка. Счёт закрыт. Тот самый, куда три года откладывали. Триста тысяч — как корова языком.

Она сидела на кухне, смотрела на телефон и пыталась сообразить, что делать. Лёша на работе. Вернётся вечером, скажет «а что такого» — и будет прав. Потому что она сама виновата. Одиннадцать лет верила на слово.

А ведь ещё неделю назад всё было как обычно. Катя варила гречку — третий раз за неделю. Лёша любил гречку с котлетами. Она уже нет, от одного запаха мутило. Но варила. Как варила последние одиннадцать лет.

Котлеты шипели на сковородке. Одна подгорела. Раньше бы расстроилась, а сейчас даже плечами не повела. Какая разница. Лёша всё равно съест молча, скажет «спасибо, вкусно» и уйдёт в комнату. Она останется на кухне одна. Помоет посуду. Ляжет спать. Завтра всё сначала.

В прихожей хлопнула дверь.

— Кать, я дома.

— Ужин через пять минут.

Он зашёл, чмокнул её куда-то в висок — мимо, как обычно — и сразу потянулся к телефону.

— Там Серёга скинул видео, смотри какой мужик карася вытащил, килограмма на три.

— Угу.

— Нет, ты глянь, реально здоровый.

Катя посмотрела на экран. Мужик. Карась. Лёша сияет, как будто сам поймал.

— Здорово.

— В субботу хотим на Оку съездить. Серёга палатку новую взял, можно с ночёвкой.

— Хорошо.

— А ты чего такая кислая?

— Устала просто.

— Ну отдохни тогда.

Он пожал плечами и ушёл переодеваться. Катя смотрела ему в спину. Широкая такая спина. Одиннадцать лет она на эту спину смотрит. Он уходит — она провожает взглядом. Он приходит — она встречает ужином. А между этим — тишина.

Света пришла в субботу, когда Лёша уехал на рыбалку.

— Слушай, а чего ты грустная такая в последнее время? — Света отставила чашку. — Я за тобой наблюдаю — ты как будто не здесь.

— Где не здесь?

— В жизни. Смотришь сквозь людей.

— Устала, наверное.

— От чего?

Хороший вопрос. От чего устала? Работа нормальная, дом есть, муж есть. Дети от первых браков уже взрослые, оба в Москве, звонят по выходным. Здоровье в порядке. От чего уставать?

— Не знаю. Сама не понимаю.

Света посмотрела на неё внимательно.

— Кать, а ты счастлива?

— В смысле?

— Ну вот прямо сейчас. С Лёшей, с жизнью своей?

Катя открыла рот, чтобы сказать «конечно» — и замолчала. Секунда. Две. Три.

— Ты молчишь, — констатировала Света.

— Я думаю.

— Над таким не думают. Либо да, либо нет.

— Мы одиннадцать лет вместе.

— И что?

— Ну как что? Это же не просто так.

— А что — так? Я к тебе прихожу уже полгода, и каждый раз одно и то же. Ты варишь, убираешь, ждёшь. А он? Он вообще с тобой разговаривает?

— Разговаривает.

— О чём?

Катя задумалась. Серёга, карась, рыбалка. Что по телевизору. Когда она последний раз рассказывала ему о себе? Когда он последний раз спрашивал, как у неё дела?

— Мы нормально живём, — сказала она, но голос дрогнул.

— Нормально — это не ответ на вопрос «счастлива ли ты».

На следующий день, в понедельник, на работе Наталья Петровна из бухгалтерии рассказывала про свадьбу дочери.

— Представляешь, зять такой внимательный. Вчера звонит: Наталья Петровна, а что Лена любит на завтрак? Хочу её в субботу порадовать. Я аж прослезилась.

Катя улыбалась, кивала. А внутри что-то холодное ворочалось.

Когда Лёша последний раз спрашивал, что она любит? Она даже не помнила. Да и сама, если честно, забыла. Всё время готовила то, что нравится ему. Смотрела то, что смотрит он. Ездила туда, куда хочет он.

А она сама? Где она во всём этом?

Вечером Лёша пришёл позже обычного.

— Задержался с ребятами. Серёга снасти новые купил, показывал.

— Ужин на столе.

— А чего холодный?

— Я в семь позвонила, ты сказал — через полчаса. Сейчас девять.

— Ну извини, заговорились.

Он сел, начал есть. Катя стояла у плиты и смотрела на него. Сорок восемь лет. Поседел за последние годы. Живот появился. А глаза — какие были, такие и остались. Только смотрят теперь мимо неё.

— Лёш.

— М?

— Я хочу поговорить.

— О чём?

— О нас.

Он поднял глаза с удивлением.

— А что о нас?

— Ты вообще замечаешь, что я рядом?

— В смысле?

— Вот так вот. Сидим за столом. Ты ешь, смотришь в телефон. Я что-то говорю — ты не слышишь. Мы когда последний раз нормально разговаривали?

Лёша отложил вилку.

— Кать, ты чего? День тяжёлый был?

— Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что мы живём как соседи. Нет, хуже. Соседи хотя бы здороваются. А мы — ты приходишь, ешь, уходишь. Я готовлю, убираю, жду. И всё.

— Ну а что ты хочешь? Одиннадцать лет вместе, какие ещё разговоры?

— Вот именно.

— Что именно?

— Ты сам сейчас ответил. Тебе со мной говорить не о чем.

— Кать, не начинай. Устал я. Давай завтра.

— Завтра ты опять придёшь поздно.

— Ну и что? Что такого случилось-то?

Катя молчала. А правда — что случилось? Ничего. Совсем ничего. В этом и проблема.

Она не спала почти всю ночь. Лежала, слушала тишину. Лёша рядом сопел, повернувшись спиной. Как всегда.

Одиннадцать лет. Дети от первых браков уже взрослые, живут своей жизнью. Квартира эта — её, от родителей досталась. Лёша въехал, когда сошлись. У него была комната в коммуналке, он её продал, деньги ушли на ремонт и машину.

Машина. Вот что он по-настоящему любит. Её и рыбалку. А Катю?

Утром она позвонила Свете.

— Можно к тебе приехать?

— Что-то случилось?

— Поговорить надо.

Света жила на другом конце города. Катя доехала на электричке, потом пешком минут пятнадцать.

— Рассказывай. Вижу, что плохо.

— Я, наверное, уйду от него.

Света помолчала.

— Это на эмоциях или серьёзно?

— Не знаю. Но так больше не могу.

— А он знает?

— Я пыталась поговорить. Он сказал — устал, давай завтра. Как всегда.

— И что теперь?

Катя сжала руки.

— Не хочу скандалов. Просто уйти.

— Куда?

— К маме. В Тулу.

— А квартира?

— Квартира моя. Он это знает.

— А деньги? Счета?

Катя замялась.

— Не знаю. Он всегда финансами занимался. Я работаю, зарплата идёт на карту, что-то трачу на продукты, что-то он забирает на общие расходы.

— На его карту?

— Да.

Света покачала головой.

— Кать, ты хоть в курсе, сколько у вас денег?

— Примерно. Он говорил — копим на отпуск. Тысяч триста должно быть.

— Проверяла?

— Зачем?

— Катя. Ты собираешься уходить. Проверь, что у вас есть. Мало ли.

В тот же вечер Катя попыталась зайти в интернет-банк. Лёша на работе.

Её карта — сорок две тысячи. Это понятно, зарплата недавно пришла.

Общий счёт, куда откладывали — Катя нахмурилась. Его не было в списке. Может, отдельный вклад? Пролистала всё — ничего.

Позвонила в банк.

— Здравствуйте, хочу узнать по вкладу на имя Алексея Петровича Соколова.

— Вы являетесь владельцем счёта?

— Нет, это мой муж.

— Тогда информацию предоставить не можем.

Катя положила трубку. Что-то было не так. Три года откладывали. Куда всё делось?

Она нашла в ящике старые выписки, квитанции. Реквизиты того счёта. Позвонила снова.

— Счёт с указанными реквизитами закрыт.

— Когда?

— Информацию предоставить не можем.

Вот тогда у неё руки и затряслись. Счёт закрыт. Триста тысяч. Три года.

Вечером она ждала его на кухне. Ужин не готовила.

— А что есть-то? — он заглянул в холодильник.

— Сядь.

— Кать, я голодный.

— Сядь. Поговорим — поешь.

Он сел с недовольным видом.

— Что опять?

— Счёт закрыт. Тот, куда мы откладывали.

Он на секунду замер. Совсем на секунду — она бы не заметила, если бы не смотрела внимательно.

— И?

— Где деньги?

— На другом счёте.

— На каком?

— На моём.

— Лёша, это наши общие деньги.

— Я переложил для удобства.

— Без моего ведома?

— А зачем тебе? Ты же не копаешься в финансах обычно.

— Сколько там было?

— Не помню точно.

— Примерно.

— Тысяч триста.

— А сейчас?

Он отвёл глаза.

— Лёша.

— Меньше.

— Сколько?

— Кать, ну не начинай. Потратил на машину. Ремонт дорогой был в прошлом году, резину менял.

— Сколько ушло?

— Тысяч сто.

— На машину — сто тысяч?

— Ну и на снасти. И на поездку с ребятами на Волгу.

— На Волгу — это наши общие деньги?

— Ну, общее же.

Катя засмеялась. Горький такой смех.

— Значит, я три года отдавала деньги на общий счёт, а ты их тратил на рыбалку с друзьями.

— Не только на рыбалку.

— А на что ещё?

— Хватит меня допрашивать. Я мужик в доме или кто?

— Ты мужик в моём доме, который тратит мои деньги на свои развлечения.

— Началось. Твой дом, твои деньги. Я, значит, никто?

— Ты человек, который три года меня обманывал.

— Не обманывал. Просто не говорил.

— А это не одно и то же?

Он встал.

— Не буду это слушать.

И ушёл. Просто встал и ушёл в комнату. Через минуту — звук телевизора.

Утром она начала собирать вещи. Лёша на работе. Она взяла отгул.

Чемодан, сумка. Документы — паспорт, ИНН, СНИЛС. Фотографии детей. Одежда. Зарядка.

Записку писать не стала. Что писать? Всё сказано.

Мама встретила на пороге.

— Катюш, случилось что?

— Ушла я от Лёши.

— Господи. Заходи.

В маминой квартире пахло чем-то знакомым из детства. Катя опустилась на диван и почувствовала, как внутри что-то отпускает. Впервые за несколько месяцев.

— Рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Жили-жили, а потом перестали. Он сам по себе, я сама по себе. Деньги тратил без спроса. Три года откладывали — а там пусто.

— Сколько было?

— Триста тысяч минимум.

— И куда?

— На машину, на снасти, на поездки. Толком не сказал.

Мама покачала головой.

— Я тебе ещё тогда говорила — не нравится он мне.

— Мам, ну сейчас-то зачем.

— Просто обидно. Ты работящая, умница. А он что? Сидел на шее и жил в своё удовольствие.

Лёша позвонил вечером.

— Ты где?

— У мамы. В Туле.

— Зачем уехала?

— Потому что не могу больше.

— Из-за денег, что ли? Ну извини, перегнул палку. Вернись, обсудим.

— Нечего обсуждать.

— В смысле?

— Я ухожу. Подам на развод.

Пауза.

— Кать, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Из-за каких-то денег?

— Не из-за денег. Из-за того, что ты меня не замечаешь. Одиннадцать лет — и ты не знаешь, какой чай я люблю.

— Какой?

— Вот видишь. Даже сейчас не вспомнил.

— Ну это мелочи.

— Из мелочей жизнь состоит.

— Давай не по телефону. Приезжай, поговорим.

— Нет.

— Кать, подумай хорошенько. Потом жалеть будешь.

— Может быть. Но сейчас — нет.

Она положила трубку.

Через неделю Катя вернулась в свою квартиру. Лёши не было — она заранее позвонила, сказала, когда приедет. Он уехал к Серёге.

В квартире чисто. Даже слишком. Наверное, думал — смягчится.

Катя прошлась по комнатам. Всё на месте. Телевизор, диван, шкафы.

Открыла ящик с документами. Пусто. Свои она забрала, его — он тоже.

Проверила коробку с украшениями — бабушкины серьги, мамина брошь. На месте.

Потом — ящик, где всегда лежала заначка. Тысяч пятьдесят обычно.

Пусто.

Позвонила Лёше.

— Где деньги из ящика?

— Какого ящика?

— Не прикидывайся. Пятьдесят тысяч.

— Ну ты же ушла. Я думал — общие.

— Верни.

— Не буду. Потратил уже.

— На что?

— На жизнь. Надо же на что-то жить.

— Ты работаешь. У тебя зарплата.

— Зарплата — это зарплата. А деньги — это деньги.

— Эти деньги — мои.

— Наши.

— Половина — моя.

— Кать, хватит уже. Ты же не хотела сцен?

— Не хотела.

— Ну вот и не устраивай.

— Я констатирую. Ты взял мои деньги.

— Наши. И вообще — я тебя не выгонял. Сама ушла. Какие теперь претензии?

Адвоката посоветовала Света. Молодая женщина, деловая.

— Квартира ваша — по дарственной от родителей?

— Да.

— Хорошо. Совместно нажитое — что?

— Машина. Ремонт. Деньги — но он их потратил.

— Машина на кого?

— На него.

— Покупали вместе?

— Он продал комнату, добавил из общих.

— Документы есть?

— Нет. На честном слове.

Адвокат вздохнула.

— Машину не получите. На него оформлена. Вы когда расписались?

— Мы не расписывались.

Пауза.

— Не состояли в официальном браке?

— Нет. Гражданский.

— Одиннадцать лет?

— Да.

Адвокат откинулась в кресле.

— Тогда сложнее. Раздела имущества нет — вы юридически не супруги. Квартира ваша, это да. Но деньги, которые отдавали на общий счёт, машина — это доказывать в суде. Шансы небольшие.

— То есть он просто взял мои деньги — и всё?

— Если нет документов, подтверждающих переводы, то да. Он может сказать — добровольно давали. Подарок. Помощь.

— Триста тысяч — подарок?

— Можете подать иск о возврате неосновательного обогащения. Долго, дорого, без гарантий.

— Триста плюс пятьдесят — небольшие суммы?

— Для суда — нет. Для жизни — решать вам.

Дети позвонили оба — Андрей из Москвы, Лена тоже. Наверное, Лёша рассказал.

— Мам, ты уверена? — спросила Лена.

— Уверена.

— А квартира?

— Моя. Буду разбираться.

— Если надо — приеду.

— Спасибо, дочь.

Андрей был короче:

— Держись. Я рядом.

Лёша приехал за вещами через неделю. Катя ушла к соседке.

— Забрал всё своё? — спросила потом по телефону.

— Ну да. Диван оставил, старый всё равно.

— Спасибо за щедрость.

— Не язви.

— Констатирую.

— Слушай, может нормально поговорим? Всё-таки одиннадцать лет.

— О чём?

— Ну, может, зря всё это?

— Ты сам говорил — я ушла, какие претензии. Вот и живи.

— А ты?

— И я буду. Отдельно.

Месяц прошёл. Потом ещё один. Катя вернулась на работу, вошла в ритм. Квартира казалась пустой, но привыкала.

Лена приезжала на выходные, помогала прибраться. Диван Катя выбросила — купила новый, небольшой. Под себя.

— Мам, не жалеешь?

— Нет.

— Точно?

— Лен, я одиннадцать лет жила рядом с человеком, который меня не замечал. Готовила, убирала, ждала. А он тратил наши деньги на свои развлечения. О чём жалеть?

— Ну, вы же хорошо жили какое-то время.

— Может быть. Уже не помню.

— Совсем?

Катя задумалась.

— Помню, как переехали. Ремонт делали вместе. Он тогда старался. А потом — постепенно — затихло. Он ушёл в телефон, в рыбалку, в машину. А я осталась одна. Посреди общего быта — одна.

Через полгода они встретились случайно. На Ленинском, возле торгового центра. Катя шла с работы.

— Привет.

— Как ты?

— Нормально.

Он усмехнулся.

— Всё своё «нормально».

— Да. Всё своё.

Пауза.

— Может, кофе? — он кивнул на кафе.

— Зачем?

— Поговорить.

— О чём?