Инна медленно опустила руку с ключами. Они тихо звякнули о стеклянную полочку в прихожей. Внутри у неё словно натянулась тонкая струна, которая обычно вибрировала от усталости, но сейчас вдруг налилась холодной, звенящей злостью.
— Повтори, — тихо попросила она, не снимая сапог.
Вадим стоял в коридоре, привалившись плечом к косяку ведущей в комнату двери. Он держал в руке телефон и смотрел на жену с лёгким вызовом, за которым, как Инна знала, скрывалась обычная трусость.
— А что тут повторять? — он пожал плечами, стараясь говорить уверенно. — Мама затеяла переделку на кухне. Там рабочие шпатлёвку сняли, а под ней сырость, чернота. Срочно надо стены обрабатывать, материалы покупать. У неё таких денег нет. А тебе премию дали, ты сама вчера хвасталась. Вот я и перевёл ей с твоей карты через приложение. Мне скрывать нечего.
— С моей карты, — повторила Инна. Это был не вопрос. — Ты залез в мой телефон, взял мой палец, пока я спала, чтобы разблокировать экран, и перевёл шестьдесят тысяч рублей?
— Ну зачем ты так сразу — залез, взял, — Вадим поморщился и отвёл взгляд. — Мы семья или кто? У нас бюджет общий. Мама — пожилой человек, она в стрессе. Ей дышать этим грибком? А мы подождём. Не жили богато, нечего и начинать.
Инна сделала глубокий вдох. Обычно в таких ситуациях она начинала сглаживать углы. Вспоминала, что свекровь, Анна Андреевна, действительно одинокая женщина, что Вадим — хороший сын, что деньги — дело наживное. Она улыбалась через силу, говорила: «Ну ладно, в следующий раз предупреждай», и конфликт гас, оставляя в душе Инны жирный слой липкой обиды. Но сегодня что-то сломалось. Возможно, дело было в трёх неделях кошмарных переработок, из-за которых у неё чернело в глазах. Или в том, что эти деньги были отложены на автошколу, о которой она мечтала три года.
— Общий бюджет, говоришь? — Инна разулась, прошла в комнату и села на диван, не снимая пальто. — Давай посчитаем. Твоя зарплата уходит на твой кредит за машину, на бензин и на твои сигареты. Моя зарплата — это аренда квартиры, продукты, коммуналка и одежда для нас двоих. Где здесь общий бюджет, Вадик?
— Опять ты начинаешь свои подсчёты! — Вадим прошёл за ней и встал посреди комнаты, недовольно скрестив руки на груди. — Тебе для моей мамы денег жалко? Она тебя, между прочим, всегда пирогами встречает, когда мы приезжаем!
— Я могу купить себе килограмм пирогов за шестьдесят тысяч рублей, Вадик. И даже два.
— Инна, прекрати мелочиться. Деньги уже у неё, рабочие закупают смеси. Назад я их не заберу. Не позорь меня перед матерью.
— Ты сам себя опозорил, когда стал вором, — спокойно ответила Инна.
Вадим даже шагнул назад от неожиданности. Его лицо пошло красными пятнами.
— Ты как со мной разговариваешь? Каким вором? Я у своей жены взял! На благое дело!
— Без спроса. Ночью. Из моего личного кошелька, — Инна подняла на него глаза, и Вадим впервые увидел в них не привычную мягкую укоризну, а абсолютную, ледяную пустоту. — Звони ей.
— Кому? — растерялся он.
— Своей маме. Звони прямо сейчас, включай громкую связь и говори, что ты украл эти деньги у меня, и поэтому она должна вернуть их назад. Прямо сейчас.
— Да ты с ума сошла! — Вадим махнул рукой и нервно засмеялся. — Я не буду этого делать. Мама расстроится, у неё давление поднимется. Ты хочешь, чтобы ей плохо стало из-за твоей жадности?
— Моей жадности? — Инна встала с дивана. Она была ниже мужа на голову, но сейчас Вадиму показалось, что она давит на него сверху вниз. — Я в этом месяце работала без выходных. Я приходила домой в одиннадцать вечера. Ты в это время лежал на диване и играл в телефон. Ты хоть раз ужин приготовил? Хоть раз спросил, как я себя чувствую? Нет. Ты просто дождался, пока я усну от усталости, чтобы забрать то, что я заработала своим трудом. И отдать женщине, которая меня терпеть не может.
— Мама к тебе нормально относится! — выкрикнул Вадим, теряя самообладание. — Она просто прямолинейная!
— Она считает меня бесплатным приложением к тебе, — отрезала Инна. — Звони, Вадим. У тебя три минуты. Или звоню я.
— И что ты ей скажешь? Будешь мелочится из-за ремонта? Да она тебя презирать станет!
— Мне всё равно. Время пошло.
Вадим заметался по комнате. Он явно не ожидал такого отпора. Обычно Инна плакала, замыкалась в себе, потом они мирились. Этот сценарий был отрепетирован годами брака. Но сейчас перед ним стоял совершенно чужой, опасный человек.
— Ладно, — Вадим достал телефон, его пальцы заметно дрожали. — Я сам ей позвоню. Но учти, ты рушишь нашу семью из-за бумажек.
Он набрал номер и включил громкую связь. Гудки тянулись долго, Инна считала каждый удар своего сердца.
— Да, Вадюша? — раздался в динамике бодрый голос Анны Андреевны. — Ой, сынок, спасибо тебе ещё раз! Строители уже всё привезли, такие ребята хорошие, славяне, вежливые. Сказали, за неделю всё сделают под ключ!
Вадим бросил быстрый взгляд на жену. Инна стояла неподвижно, сложив руки на груди.
— Мам, тут такое дело… — Вадим замялся, подбирая слова. — В общем, Инна недовольна. Она требует деньги обратно.
Инна усмехнулась. Даже тут он попытался переложить всю вину на неё, сделав себя невинной жертвой.
В трубке наступила короткая тишина, а затем голос свекрови мгновенно изменился. Куда-то исчезла вся мягкость, появился металл.
— В каком смысле — недовольна? Это же твои деньги, сынок. Ты мне сказал, что это твоя премия.
— Нет, мам, это Иннина премия… — пробормотал Вадим, краснея до ушей. — Она на автошколу откладывала. В общем, она просит вернуть.
— Вот как? — Анна Андреевна тяжело вздохнула, и в её голосе зазвучали привычные театральные нотки обиды. — Значит, сынова помощь матери теперь называется «Инна недовольна»? Инна, ты у телефона? Я знаю, что ты слушаешь!
Инна шагнула ближе к аппарату.
— Здравствуйте, Анна Андреевна. Да, я слушаю.
— Инночка, милая, ну как же так? — запричитала свекровь, резко сменив гнев на милость. — Ну неужели тебе для меня жалко? Чистый воздух в доме — это же здоровье. Вадик у меня один, помощник мой. Я думала, ты меня понимаешь как женщина. Ну подождёт твоя машина, куда тебе спешить? На метро доедешь, чай, не барыня. А деньги мы отдадим. Потом. Как сможем. Потихоньку.
— Анна Андреевна, — спокойно перебила её Инна. — Вы не отдадите. У вас пенсия двадцать тысяч, из которых половина уходит на лекарства и коммуналку. Вы прекрасно знаете, что берёте эти деньги насовсем.
— Вадик! — возмущённо вскрикнула свекровь. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Она меня нищей обозвала! Она меня считает побирушкой!
— Инна, замолчи! — прикрикнул Вадим, закрывая ладонью микрофон телефона. — Ты зачем мать доводишь?
— Перестань прятаться за мамину юбку, — Инна убрала его руку от телефона. — Анна Андреевна, ваш сын эти деньги у меня украл. Он взял мой телефон ночью, пока я спала, и перевёл их без моего ведома. Если в течение часа этих денег не будет на моей карте, я решу этот вопрос по-другому. И мне плевать на ваш ремонт и на ваших рабочих. У вас есть час.
Инна протянула руку и сама нажала на кнопку отбоя.
В комнате повисла оглушительная тишина. Вадим смотрел на жену круглыми от ужаса и злости глазами. Он тяжело дышал, его кулаки сжимались.
— Ты… ты тварь, — прошипел он. — Ты просто кусок эгоистки. Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты унизила мою мать. Ты меня перед ней растоптала.
— Ты сам себя растоптал, Вадик, когда перестал быть мужчиной, — Инна повернулась и пошла в спальню.
— Куда ты пошла? — крикнул он ей вдогонку, бросаясь следом. — Мы не договорили! Вернись!
Инна достала из шкафа большой дорожный чемодан на колесиках. Тот самый, с которым они два года назад ездили в их единственный совместный отпуск. Она бросила его на кровать и резко раскрыла.
— Что ты делаешь? — голос Вадима дрогнул. Из него резко вылетела вся спесь. — Инна, прекрати этот концерт. Ну ладно, перегнул я палку, признаю. Надо было спросить. Но ты же сама видишь, какая ситуация! Ну зачем чемодан-то доставать?
Инна не отвечала. Она открыла комод и начала охапками доставать оттуда вещи. Футболки, джинсы, домашние костюмы — всё это летело в чемодан аккуратными, привычными стопками. Она действовала молча и очень быстро, словно боялась, что если остановится, то запал пропадёт.
— Инна, перестань! — Вадим подбежал к кровати и попытался выхватить у неё из рук пачку белья. — Ты никуда не поедешь! Из-за каких-то несчастных шестидесяти тысяч устраивать развод? Ты нормальная вообще?
Инна с силой выдернула вещи из его пальцев.
— Дело не в деньгах, Вадик, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — И даже не в твоей маме. Дело в том, что ты вор и крыса. Я три года терпела твою лень. Терпела то, что я содержу этот дом, пока ты «ищешь себя» и меняешь третью работу за год. Я закрывала глаза на то, что все твои свободные деньги уходят на твои хотелки и на твоих друзей. Но то, что ты сделал сегодня — это черта. Ты её перешёл.
— Да я для семьи старался! — Вадим почти кричал, его лицо перекосило от обиды. — Моя мама — это моя семья!
— Вот и живи со своей семьей, — Инна застегнула молнию на первом отделении чемодана. — А я из этой вашей шведской семьи выхожу. Контракт окончен.
— Куда ты пойдёшь среди ночи? К своей мамаше? Или к подружке своей дурной, Светке? Да они над тобой смеяться будут! Ушла от мужа из-за ремонта свекрови!
— Я пойду в гостиницу. Благо, у меня есть заначка, о которой ты, слава богу, не знаешь, иначе твоя мама уже выбирала бы себе новый кухонный гарнитур.
Инна подошла к вешалке в коридоре, сняла своё пальто, которое так и не успела снять, и набросила его на плечи. Вадим стоял посреди прихожей, преграждая ей путь к двери. Его лицо выражало смесь паники и глупой, детской злости.
— Я тебя не пущу, — сказал он, упираясь руками в косяки. — Ты дура, Инна. Ты пожалеешь об этом уже завтра. Приползёшь обратно, а я подумаю, прощать тебя или нет. За то, как ты с матерью поговорила, тебе на коленях ползать придётся.
— Отойди с дороги, Вадик, — тихо сказала Инна.
— Не отойду. Пока не успокоишься и не извинишься.
Инна не стала спорить, кричать или толкаться. Она просто достала телефон, разблокировала его и нажала на кнопку вызова экстренных служб.
— Дежурный оператор, здравствуйте, — чётко и громко произнесла она. — Меня зовут Инна Кравцова. Мой муж заблокировал меня в квартире по адресу…
Вадим вырвал телефон у неё из рук и сбросил вызов. Его глаза были огромными от страха.
— Ты сумасшедшая! — прошептал он. — Ты вообще берегов не видишь? Нас же оштрафуют! Полицию она вызывает! Дикарка!
— Телефон отдай, — Инна протянула руку.
Вадим швырнул телефон на тумбочку у зеркала. Инна подняла его, положила в карман, взяла ручку чемодана и сделала шаг вперед. Вадим отступил в сторону. В его взгляде больше не было злости — только растерянность маленького мальчика, у которого отобрали удобную игрушку.
— И как я тут один? — вдруг спросил он совершенно другим, беспомощным голосом. — Квартира до конца месяца оплачена. А потом что? Мне хозяйке платить нечем.
— Попроси у мамы, — Инна улыбнулась. — У неё как раз на кухне свежий ремонт будет. Чистый воздух, красота. Надувной матрас ей купишь, будете вместе жить.
Она открыла входную дверь. В лицо пахнуло прохладой подъезда.
В этот момент её телефон в кармане коротко пискнул. Инна достала его. На экране высветилось уведомление от банковского приложения: «Перевод 60 000 рублей от Анна Андреевна К.». И следом пришло короткое смс от свекрови: «Подавись, тварь неблагодарная. Больше у меня сына нет».
Инна повернула экран телефона к Вадиму.
— Смотри, твоя мама оказалась умнее тебя. Она понимает, чем пахнет дело. Передай ей спасибо.
— Инна… — Вадим сделал попытку шагнуть к ней, протянул руку, но Инна уже переступила порог.
— Прощай, Вадик. Ключи оставлю в почтовом ящике, когда буду уезжать. Завтра я заберу остальные вещи, пока ты будешь на работе. Постарайся оказаться дома как можно позже, чтобы мы не пересекались.
Она с силой захлопнула за собой дверь. Звук получился резким и финальным, как выстрел.
Инна подошла к лифту, нажала на кнопку вызова и глубоко вздохнула. Впервые за последние три года у неё не болела голова и не ныло в груди от постоянного, тянущего чувства вины. Струна внутри неё наконец-то ослабла. Деньги вернулись на счёт, автошкола ждала её уже в понедельник, а впереди была целая жизнь, в которой больше никто не посмеет тронуть её вещи, её деньги и её достоинство, пока она спит.
Ненависть сестры