— А вы у меня спросили, Галина, можно ли вашим детям эти яблоки забирать? — я перехватила тяжелое ведро, из которого так и норовил вывалиться крупный спелый налив.
Галина застыла у калитки. В руках у неё был пластиковый таз, доверху набитый моим белым наливом. За её спиной маячили двое сыновей-подростков, которые держали по полному пакету.
— Ой, Маш, ну ладно тебе, — отмахнулась соседка, фальшиво улыбаясь. — Какая разница? Каждое лето одна и та же картина: они у тебя сыплются, ты их лопатой гребешь и в компостную яму бросаешь. А моим пацанам витамины нужны. Тебе жалко, что ли? Засохнешь ведь от жадности.
— Мне не жалко, Галя. Мне не нравится, что вы пришли на мой участок, пока меня не было дома, открыли калитку и хозяйничаете тут. Это называется воровство.
— Воровство? — Галина всплеснула руками, чуть не выронив таз. — Слышали её? Из-за падалицы родную соседку воровкой назвала! Да мы тебе услугу оказали, участок от гнили очистили! Скажи спасибо, что спину гнуть не пришлось.
— Спасибо я вам точно не скажу. Возвращайте яблоки на место.
— Да пошла ты, — огрызнулась Галина, резко развернулась и пошла к своему дому. Сыновья двинулись за ней, весело переглядываясь.
Я стояла у забора и меня буквально трясло. Дело было вовсе не в яблоках. Этот конфликт зрел уже три года, с самого момента, как мы с мужем купили этот дачный домик. Галина почему-то сразу решила, что наше появление — это досадное недоразумение, а вся территория вокруг её забора автоматически принадлежит ей. Сначала она просто «одалживала» наши грабли и забывала вернуть. Потом стала без спроса косить траву у нашего крыльца, заявляя, что её козам нужен корм. Но сегодняшний наглый налет на мой сад перешел все границы.
Вечером с работы приехал муж. Игорь загнал машину во двор, заметил мое хмурое лицо и сразу все понял.
— Опять Галка? — спросил он, снимая кепку.
— Опять. Захожу во двор, а они втроем яблоки гребут. Прямо с веток рвали, которые пониже, и падалицу собирали. Я ей высказала, а она меня же жадной тварью выставила. Игорь, надо что-то делать. Это невыносимо. Она чувствует себя здесь хозяйкой.
Игорь вздохнул и сел на скамейку.
— Маш, ну а что я сделаю? Драться с ней пойдешь? Или с её мужем Колей? Он вечно пьяный ходит, с ним говорить бесполезно. Ну, поругалась ты с ней, она теперь назло будет делать. Давай просто забор повыше поставим в следующем году.
— В следующем году? — я задохнулась от возмущения. — Она до следующего года у нас из холодильника продукты таскать начнет! Ты понимаешь, что она зашла на частную территорию? Без разрешения!
— Ладно, успокойся. Я поговорю с ней завтра. По-соседски.
— Не надо по-соседски, Игорь! С ней надо жестко.
Но завтра наступило быстрее, чем мы планировали. Утром я вышла на крыльцо и обнаружила, что наша аккуратная клумба с редкими сортовыми лилиями у забора полностью вытоптана. Рядом валялся старый футбольный мяч. Было очевидно, что соседские мальчишки устроили здесь игру, пока мы спали.
Я схватила мяч и решительным шагом направилась к дому Галины. Забор между нашими участками был чисто символический — низенькая сетка-рабица.
— Галина! — крикнула я, стуча по её железной калитке. — Выходи!
Из дома вышла соседка. На ней был засаленный халат, в руках она держала кружку.
— Чего орешь с утра пораньше? — недовольно спросила она.
— Это что такое? — я швырнула мяч ей под ноги. — Ваши оглоеды мне все лилии переломали! Я эти луковицы заказывала бог знает откуда, три года за ними ухаживала!
Галина посмотрела на мяч, потом на меня. На её лице не было ни капли сожаления.
— Подумаешь, цветочки. Мальчишки в футбол играли, мяч случайно улетел. Они же дети, им побегать надо. У тебя детей нет, вот ты и бесишься из-за каждого пустяка. Нашла из-за чего крик поднимать. Заведи себе кого-нибудь, желчь сойдет.
От такой наглости у меня потемнело в глазах.
— Ах, дети? — тихо сказала я. — Значит, детям все можно?
— Все не все, а из-за травы выть не стоит. И вообще, шла бы ты отсюда, Маша. Нам некогда, мы по делам уезжаем.
Она развернулась и ушла в дом, громко хлопнув дверью. Через полчаса я увидела, как вся их семья — Галина, её муж Николай и двое сыновей — погрузились в свою старенькую шестерку и укатили в сторону города.
Я вернулась на свой участок. Сердце колотилось где-то в горле. Муж подошел ко мне, попытался обнять за плечи.
— Маш, ну ладно тебе. Ну хочешь, я новые лилии куплю? Самые лучшие.
— Не хочу я новые лилии, Игорь! Я хочу, чтобы они поняли, что у каждого действия есть последствия. Они уехали на весь день.
— И что ты задумала? — Игорь подозрительно посмотрел на меня. — Маша, не вздумай творить глупостей. Нам тут еще жить.
— Вот именно. Нам тут жить. И жить мы будем спокойно.
В моей голове моментально созрел план. Бегать с жалобами и обидами я больше не собиралась. Раз Галина считает, что соседские ресурсы — общие, а правила приличия созданы для дураков, то мы сыграем по её правилам. Только масштабно.
Я зашла в сарай и достала оттуда бензопилу.
— Маша, ты с ума сошла? — Игорь побежал за мной. — Ты что делать собралась?
— Помнишь ту огромную старую ветку их старой ранетки, которая висит над нашим парником? — я посмотрела на мужа в упор. — Галина три года обещала её спилить. Каждый раз говорила: «Ой, руки не доходят, завтра сделаю». А эта ветка нам весь свет загораживает, и с неё гусеницы на мои помидоры сыплются.
— Ну помню. И что?
— Помогай. Заводи бензопилу.
— Маша, это их дерево!
— Это дерево растет на три метра на нашу территорию! Оно портит наш урожай. Пилим. Прямо сейчас.
Игорь колебался ровно три секунды. Моя решимость, видимо, заразила и его, да и самого его эта ветка раздражала не меньше. Через пять минут мотор бензопилы взревел на всю округу. Игорь залез на стремянку со стороны нашего участка и аккуратно, четко по линии забора, срезал огромную тяжелую ветку. Она с грохотом рухнула на наш газон, подняв тучу пыли.
— Отлично, — потерла я руки. — А теперь самое главное. Помогай тащить.
— Куда? — удивился муж.
— Как куда? К ним во двор. Это же их собственность. Мы просто возвращаем хозяевам их древесину. Они же любят порядок.
Мы подтащили огромную, раскидистую ветку к их калитке. Но просто оставить её на улице было бы слишком просто. Ворота у Галины были хлипкие, закрывались на обычную закрученную проволоку. Я подошла, раскрутила её и толкнула створку.
— Маша, мы заходим к ним во двор, — предупредил Игорь.
— Мы возвращаем их вещь. Шевелись, пока никого нет.
Мы вдвоем затащили эту гигантскую ветку прямо к ним на крыльцо. Она легла так «удачно», что полностью заблокировала входную дверь в дом. Пролезть мимо неё, не ободрав лицо об острые сучки и листья, было физически невозможно. Более того, ветка своими краями уперлась в их любимые пластиковые стулья, на которых Галина любила пить чай вечером, и с треском смяла один из них.
— Ну все, нам хана, — выдохнул Игорь, вытирая пот со лба. — Она же вызовет всех, кого можно.
— Никого она не вызовет, — твердо сказала я. — Ей просто будет нечем крыть.
Но на этом я не остановилась. У меня оставался нерешенный вопрос с яблоками. Я пошла к нашему дереву, собрала в три огромных черных мешка для мусора всю самую гнилую, червивую, растоптанную падалицу, которую только смогла найти в саду. Мешки получились неподъемными.
— Игорь, тачку вези, — скомандовала я.
Мы доставили эти три мешка к забору Галины. Я открыла каждый мешок и аккуратно вывалила всю эту гнилую, пахнущую брожением массу прямо им на дорожку, ведущую от калитки к дому. Получилась шикарная, склизкая полоса препятствий.
— Маша, ты гений мести, конечно, но это война, — покачал головой Игорь, хотя в его глазах уже загорелся азарт.
— Это не война, дорогой. Это возвращение долгов. Пошли обедать.
Весь остаток дня мы провели на веранде. Я спокойно читала книгу, Игорь возился с машиной. Напряжение нарастало с каждым часом. Я ждала финала этой драмы, и он обещал быть громким.
Около семи вечера у забора послышался скрежет тормозов. Вернулось семейство Галины.
Мы с Игорем синхронно замерли. Из машины вышла Галина, держа в руках сумки. За ней вылезли сыновья и Николай. Они подошли к калитке и остановились как вкопанные.
— Это еще что за хрень?! — зычный голос Галины разнесся по всему дачному кооперативу.
Она сделала шаг во двор и тут же наступила своими белыми шлепками в густую лужу из гнилых, растоптанных яблок. Шлепок соскользнул, Галина взмахнула руками, пакеты порвались, и из них на гниль посыпались купленные в городе продукты.
— Коля! Пашка! Вы посмотрите сюда! — завизжала соседка, пытаясь удержать равновесие. — Это что такое?! Кто это сделал?!
Она подняла глаза и увидела огромную ветку своей же ранетки, которая намертво забаррикадировала вход в её дом.
— Машка! — заорала Галина так, что, кажется, птицы взлетели со всех соседних деревьев. — Машка, сучка, выходи! Я знаю, что это ты!
Я спокойно поднялась со стула, поправила сарафан и не спеша подошла к сетке-рабице. Игорь шел чуть позади, готовый если что защитить меня от физической расправы.
Галина подбежала к забору. Её лицо было багровым от ярости, одна нога была полностью в яблочной жиже.
— Ты что устроила, тварь?! — кричала она, брызгая слюной. — Ты что с моим домом сделала?! Ты зачем дерево спилила?! Ты мне стул сломала!
— Добрый вечер, Галина, — спокойно ответила я, сложив руки на груди. — Какое дерево? Я ничего не пилила. Мой муж спилил ту часть ветки, которая росла на нашей территории и мешала нашему парнику. Мы имеем на это полное право. А поскольку ветка ваша, мы вернули её законным владельцам. Не на мусорку же её выбрасывать, вы бы потом кричали, что мы ваше добро разбазариваем.
— А на крыльцо зачем притащили?! Зачем проход завалили?! — Галина задыхалась от злости. На заднем плане её муж Николай уныло ковырял носком сапога гнилые яблоки, понимая, что разгребать все это придется ему.
— Так у вас во дворе места мало, а на крыльце она никому не мешает. Полежит, подсохнет, на дрова пустите. Вы же практичная женщина, — мило улыбнулась я.
— А яблоки?! Яблоки зачем мне под ноги вывалили, гадина?!
— Ну как же, Галя, — я удивленно приподняла брови. — Вы же сами вчера сказали. Детям нужны витамины. Вы вчера забрали хорошее ведро яблок, а сегодня я решила проявить соседскую заботу и собрать для ваших мальчиков остальное. Вы же говорили, что они у меня все равно гниют под деревом. Вот, я облегчила вам задачу. Собрала все до единого. Кушайте на здоровье, витаминизируйтесь.
Сыновья Галины, стоявшие сзади, вдруг тихо прыснули от смеха. Они прекрасно поняли всю комичность ситуации. Галина резко обернулась на них:
— Заткнулись оба! Рты закрыли!
Она снова повернулась ко мне. Её трясло от бессильной ярости. Она понимала, что формально я вернула ей её же вещи — её ветку и её «любимые» яблоки, которые она так яростно защищала день назад.
— Да я на тебя… Да я вам тут устрою! — прошипела она, тыча в меня грязным пальцем. — Вы у меня взвоете! Вы жить здесь не сможете!
— Послушай меня внимательно, Галя, — я сделала шаг вперед и мой тон мгновенно изменился. С него слетела вся напускная вежливость, голос стал холодным и жестким. — Если твои дети еще хоть раз перебросят мяч на мою клумбу, я этот мяч порежу на куски. Если ты еще хоть раз зайдешь на мой участок без моего личного приглашения, я вылью ведро помоев прямо на твою машину. Ты думала, что нашла тихую интеллигентку, об которую можно ноги вытирать? Ты ошиблась. Я умею быть очень плохой соседкой. Намного хуже, чем ты можешь себе вообразить. Хочешь жить мирно — забудь дорогу к нашему забору. Хочешь воевать — ну давай, я только разогрелась.
Галина открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она посмотрела в мои глаза и, видимо, поняла, что я не шучу. Я действительно была готова идти до конца.
— Пошли в дом, — буркнула она своим мужчинам. — Коля, бери топор, руби эту хреновину, жить невозможно.
Она развернулась, брезгливо переступая через яблочную кашу, и потащилась к крыльцу. Николай покорно пошел за инструментом. Сыновья молча начали собирать с земли рассыпавшиеся макароны и банки с консервами.
Я повернулась к Игорю. Он смотрел на меня с нескрываемым восторгом.
— Ну ты даешь, Машка, — тихо сказал он. — Я тебя даже немного испугался.
— Иногда нужно показать зубы, Игорь. Иначе тебя просто съедят.
Мы вернулись на свою веранду. Через забор доносился стук топора и приглушенная ругань Галины, которая отмывала шлепки. Но на нашей территории теперь царил идеальный покой. Я точно знала, что больше ни одна живая душа с того участка не ступит на нашу землю без спроса. Конфликт был исчерпан раз и навсегда. Простым, понятным им языком.
Спонсор для родни