Маргарита Васильевна провела пальцем по глянцевой дверце верхнего шкафа, словно надеялась найти там вековую пыль. Не найдя, она брезгливо вытерла сухую ладонь о свой трикотажный коверкот.
Алина замерла у раковины с мокрой тарелкой в руках. Вода продолжала шуметь, заливая свежий маникюр, на который свекровь уже успела бросить три красноречивых взгляда.
— Маргарита Васильевна, мы эту кухню три года ждали, — тихо сказала Алина, выключая кран. — Копили. Денис сам проект рисовал, ночами не спал.
— Денис ночами не спал, потому что на двух работах ради твоих капризов корячился! — голос свекрови мгновенно набрал силу. — Сын приехал ко мне вчера, на нём лица нет. Зелёный весь. А у тебя тут фасады за сто тысяч и ногти пиленые. Про Тёмку ты вообще думаешь? Ребёнку в первый класс через год, а у него из одежды — одни обноски после двоюродного брата.
— Какие обноски? — Алина повернулась, чувствуя, как внутри закипает привычная обида. — У Артёма три новых костюма в шкафу висят. Я ему обувь только ортопедическую покупаю, вы же знаете, сколько она стоит. Зачем вы опять начинаете?
— Зачем я начинаю? — Маргарита Васильевна шагнула вперёд, её глаза сузились. — Затем, что мой сын из-за твоих аппетитов скоро в больницу загремит! Ты посмотри на себя. Халат шёлковый, стрижка дорогая. А Денис в одних джинсах третий год ходит. Телефон у него старый, экран треснул, люди засмеют. Ты из него все соки выжала, эгоистка.
— Маргарита Васильевна, уйдите, пожалуйста, из кухни, — Алина изо всех сил старалась говорить ровно, хотя пальцы уже дрожали. — Денис сам не хочет покупать новый телефон, я ему сто раз предлагала. Он на машину копит. Нам нужна машина, чтобы Тёмку в секцию возить.
— Ишь, машину ей! — свекровь всплеснула руками. — Пешком походите, здоровее будете! Совсем девка зажралась. Правильно мне Валя говорила: нельзя брать в жёны сироту из общежития, у них как дорвутся до денег — тормозов нет.
В прихожей щёлкнул замок. Сын Алины, шестилетний Тёмка, до этого тихо сидевший в детской с планшетом, кубарем вылетел в коридор.
— Папа пришёл! — звонко закричал мальчик.
Денис вошёл в квартиру, тяжело дыша. На плече висела потрёпанная спортивная сумка с инструментами, лицо действительно было серым от усталости. Он прислонился к косяку, разуваясь.
— Привет всем, — негромко сказал он. — Мам? А ты какими судьбами? На телефон не отвечала.
— А я приехала посмотреть, как мой сын погибает! — Маргарита Васильевна тут же выплыла в коридор, отодвинув Алину плечом. — Денисочка, мальчик мой. Ты поешь нормально вообще? Посмотри на свои щёки, одни глаза остались.
Денис вздохнул, поцеловал мать в сухую щеку и погладил подбежавшего сына по голове.
— Мам, ну ладно тебе. Нормально я ем. Алина вчера борщ сварила, полный холодильник еды. Ты чего шумишь? На улице слышно.
— Я шумлю? — свекровь прижала руки к груди. — Я за тебя сердцем болю, а он мне — шумишь! Ты посмотри, что твоя барыня тут устроила. Кухню за триста тысяч отхватила, а у тебя ботинки каши просят!
Денис посмотрел на свои старые кроссовки, потом на жену. Алина стояла у стены, скрестив руки на груди. Её губы были плотно сжаты.
— Мама, мы кухню в рассрочку взяли, — устало произнёс Денис. — Я же тебе говорил. Хватит считать наши деньги, пожалуйста. Мы сами разберёмся.
— Да как вы разберётесь? — Маргарита Васильевна не унималась. — Она же из тебя верёвки вьёт! Денис, открой глаза. Ты работаешь с утра до ночи, а она дома сидит. Подумаешь, три часа в день за компьютером свои бумажки перебирает. Это работа разве? Вот я на заводе тридцать лет отпахала, это я понимаю. А тут — тьфу!
— Я работаю полноценный день, просто удалённо! — не выдержала Алина. — И получаю не меньше Дениса, между прочим! И за ребёнком полностью я ухаживаю. Вы хоть раз пришли помочь, когда Тёмка три недели с ангиной лежал?
— Алина, замолчи, — резко оборвал её Денис.
Алина осеклась. Ей показалось, что её ударили. Она посмотрела на мужа, ожидая поддержки, но его лицо было равнодушным и измученным.
— Вот! Видишь, как она с матерью твоей разговаривает? — победно вскричала Маргарита Васильевна. — Никакого уважения! Хамка трамвайная. Сынок, уходи ты от неё. Возвращайся в свою комнату. Я тебе и готовить буду, и обстирывать. А эту квартиру продадим, поделите пополам, пусть катится откуда пришла!
— Мама, прекрати, — Денис прошёл в комнату и сел на диван, прямо в куртке. — Голова раскалывается. Дайте чаю кто-нибудь.
Свекровь тут же побежала на кухню, загремела чайником, чувствуя себя полной хозяйкой положения. Алина зашла следом, встала у порога.
— Денис, ты долго будешь молчать? — тихо спросила она, стараясь, чтобы сын в детской не услышал. — Твоя мать приходит в наш дом и оскорбляет меня. Называет содержанкой, хотя я плачу половину ипотеки. Рассказывает, как мне жить. А ты сидишь и просишь чаю?
Денис поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Алина, я устал. У меня сегодня на объекте кабель перебили, штраф грозит. Мне ещё твоих разборок не хватало. Трудно просто промолчать и не связываться?
— Промолчать? — Алина шагнула к нему. — Я молчу пять лет! Пять лет я слушаю, какая я плохая невестка, плохая мать и плохая жена. Ты хоть раз за меня заступился?
— Да потому что ты сама её провоцируешь! — Денис сорвался на крик, вскочил с дивана. — Вечно у тебя претензии. Кухня плохая, шторы старые, мать моя не такая. Да если бы не она, мы бы эту квартиру вообще не купили, она нам первый взнос дала!
— Она дала сто тысяч рублей, которые мы ей вернули через три месяца! — выкрикнула Алина. — Забыл? Вон в том конверте принесли и в руки отдали!
Из кухни вышла Маргарита Васильевна с кружкой в руках.
— Что ты кричишь на мужа, змея? — зашипела она. — Каких сто тысяч? Вы мне всю жизнь должны за то, что я такого сына вырастила! А ты его со свету сживаешь. Денис, сынок, поехали домой прямо сейчас. Пусть посидит одна, подумает над своим поведением.
Денис посмотрел на мать, потом на жену. В его глазах не было злости, там была только глухая, непробиваемая стена отчуждения.
— Ладно, — сказал Денис. — Поеду, переныкаюсь у мамы пару дней, пока ты не остынешь. Видеть это всё не могу.
Алина почувствовала, как внутри неё что-то с треском сломалось. Этот страх — остаться одной, потерять семью — преследовал её годами. Но сейчас, глядя на то, как тридцатилетний мужчина покорно берёт сумку вслед за мамой, она ощутила только пустоту. И неожиданную, обжигающую злость.
— Никаких пару дней, Денис, — твёрдо сказала Алина.
Денис остановился у двери. Маргарита Васильевна торжествующе ухмыльнулась.
— Что, запела по-другому? Испугалась? — съязвила свекровь.
— Если ты сейчас переступишь этот порог с ней, обратно ты не вернёшься, — Алина смотрела прямо в глаза мужу. — Собирай все свои вещи. Прямо сейчас. Ключи оставь на тумбочке.
В коридоре повисла тяжёлая тишина. Даже Тёмка в своей комнате перестал шуметь игрушками.
— Ты дура? — Денис нервно усмехнулся. — Куда я пойду ночью со всеми вещами? Ты квартиру на свои деньги купила, что ли?
— Квартира оформлена на двоих, — спокойно ответила Алина, хотя сердце бешено стучало в груди. — Завтра я сниму деньги со своего счёта — те, что откладывала на машину — и отдам тебе твою долю первого взноса и всё, что ты вложил в ремонт. Мне чужого не надо. Но жить здесь ты больше не будешь.
— Да как ты смеешь! — Маргарита Васильевна подлетела к Алине, замахиваясь сумкой. — Голодранка! Ты моего сына выгоняешь из его собственного дома?
Алина даже не шелохнулась. Она просто выставила вперёд руку, останавливая свекровь.
— Уйдите отсюда. Обе обезумели. Денис, я жду. Либо ты остаёшься здесь, и твоя мать больше никогда, слышишь, никогда не переступает порог этого дома без моего приглашения. Либо ты уходишь с ней навсегда. Выбирай. Прямо сейчас.
Денис смотрел на жену, и в его глазах наконец-то появилось понимание. Он понял, что Алина не шутит. Что та мягкая, покладистая девочка, которую можно было шпынять годами, закончилась.
— Денисочка, пойдём, — потянула его за рукав Маргарита Васильевна. — Пошли, сынок. Пусть посидит без копейки, сама приползёт на коленях просить, чтоб вернулся. Кому она нужна с прицепом-то?
Денис дёрнул плечом, освобождаясь от руки матери, но к Алине не сделал ни шагу. Его задело за живое. Мужское самолюбие требовало показать, кто здесь хозяин.
— Ах вот ты как? — зло выплюнул он. — Ультиматумы мне ставить вздумала? Да подавись ты своей квартирой! Мам, пошли. Пусть повоюет тут одна.
Он схватил с вешалки свою куртку, рванул замок шкафа-купе, вытащил оттуда большой чемодан и начал хаотично, комьями бросать туда свои вещи. Свитера, футболки, джинсы летели в кучу. Маргарита Васильевна суетилась рядом, помогая и приговаривая:
— Вот и правильно, вот и молодец. Найдём тебе нормальную, из хорошей семьи, с приданным. А эта пусть локти кусает.
Алина стояла в дверях комнаты, привалившись к косяку. На её лице не было ни одной слезинки. Внутри горел холодный, чистый огонь. Ей вдруг стало так легко, словно со спины сняли огромный мешок с камнями, который она тащила много лет.
Через десять минут чемодан был застёгнут. Денис, красный и взмыленный, тащил его к выходу. Свекровь уже стояла на лестничной площадке, победно поглядывая на невестку.
— Ключи, — коротко напомнила Алина.
Денис остановился, полез в карман куртки, достал связку и с силой швырнул её на пол. Ключи со звоном покатились по ламинату, остановившись у ног Алины.
— Пожалеешь, — глухо сказал он. — Приползёшь ведь. А я не прощу.
— Не приползу, Денис. Счастливого пути, — ответила она и закрыла дверь прямо перед его носом.
Щёлкнул замком верхний ворот, затем нижний. Алина прислонилась спиной к деревянной панели и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
Из детской тихо вышел Тёмка. Он подошёл к матери, обнял её за худые колени и тихо спросил:
— Мам, а папа больше не придёт?
Алина опустилась на корточки, обняла сына и крепко прижала к себе. Наконец-то из глаз покатились слёзы — первые за этот страшный вечер, но это были слёзы облегчения.
— Не придёт, зайчик, — прошептала она, целуя его в макушку. — Но ты не бойся. Мы справимся. У нас всё будет хорошо.
Она поднялась, подняла с пола ключи и пошла на кухню. На столе стояла остывшая кружка чая, которую налила свекровь. Алина решительно взяла её и вылила содержимое в раковину. Затем включила кофемашину, насыпала свежие зёрна.
Кухня была идеальной. Светлой, чистой и только её. Алина села за стол, взяла в руки телефон и открыла банковское приложение. Денег на счёте хватало, чтобы выплатить Денису его долю. Она перевела всю сумму на его карту одним нажатием. В строке «сообщение получателю» Алина написала всего два слова: «За кухню».
Через минуту телефон звякнул входящим сообщением. Денис прислал короткое: «Ты дура». Но Алине было уже всё равно.
Она сделала первый глоток горячего, ароматного кофе. Жизнь продолжалась, и теперь эта жизнь принадлежала только ей.
— Вещи твоей матери я в коридоре оставила, пусть забирает — выпалила я, когда муж вернулся с работы