Годовую премию Полина получила в апреле и в тот же вечер оплатила круиз: шесть дней по Волге, полулюкс на шлюпочной палубе, питание «всё включено». Подарок себе и мужу к десятой годовщине свадьбы.
В торговой компании она руководила отделом продаж: восемь человек, годовой план. Привыкла проверять каждую накладную. Для накоплений на круиз завела отдельную строку в личном бюджете. Никому не называла ни суммы, ни дат. Денису назвала.
На речном вокзале Нижнего Новгорода Ева первой заметила у кассы знакомые чемоданы.
— Пап, там бабушка машет.
— Где? — Денис посмотрел в сторону кассы и тут же уставился на асфальт.
— Сюрприз! — Ирина Владимировна катила клетчатую сумку. За ней шёл Егор в тёмных очках, последней семенила Диана с Марком на руках. — Мы с вами! Взяли билеты без питания, а каюты — на третьей палубе, внизу, без окошек. Мы люди скромные.
— Шесть дней, — сказала Полина.
— Полиночка у нас золото, — свекровь погладила Еву по голове и насыпала ей в карман горсть конфет. — Я же понимаю, у вас праздник. Мы тихонечко, в сторонке.
— Мам, откуда ты знаешь про даты? — спросила Полина, не поворачивая головы.
— Денисик обмолвился, когда картошку привозил.
Денис достал из кармана сигарету и покрутил её между пальцами, не закуривая. Курить он бросил четыре года назад, но одну всё носил с собой — вместо чёток.
— Поля, давай без драм. Я упомянул вскользь, а мама сама собралась.
— Да ладно, свои же. — Егор поправил очки. — Каюты мы взяли на свои деньги, никто у вас ничего не просит.
Полина молчала до самого трапа. Молчать она научилась в детстве: мать отдавала её подарки двоюродным братьям и приговаривала: «Ты старшая, не жадничай». Девочка кивала, а ночью записывала в столбик всё, что у неё осталось. Она и теперь вела такой список — только уже в приложении на телефоне.
К первому же завтраку у них на теплоходе сложился общий распорядок.
Свекровь подсела третьей за столик на двоих.
— Ой, я на минуточку, к Евочке. Евочка, сырничек бабушке оставишь?
— Бабушка, тут на входе браслет сканируют, — сказала Ева.
— Да кто там смотрит?
Егор подошёл с пустой тарелкой и поставил её возле Дениса.
— Вам всё равно столько не съесть. Блины с икрой дают — грех не взять.
— Егор, это по браслетам, — сказала Полина. — У вас каюты без питания.
— Чё ты душная, Полин? Шесть дней уже… Подавитесь вы этой икрой.
— Егорушка просто растёт, — засмеялась Ирина Владимировна и повернулась к Диане. — Диана, ты бы взяла Марку кашки. А вон у той машины кофе бесплатный.
— Извините, я не знала, что нельзя. — Диана положила телефон экраном вниз и покраснела.
Полина не стала спорить. Фотографировала лебедей из полотенец, мазала Еву кремом от комаров, слушала гармошку на верхней палубе. Ева вела видеодневник и совала камеру в лицо всем подряд.
— Мама, скажи что-нибудь для истории.
— Скажу в Свияжске.
В Чебоксарах, пока родня штурмовала лавку с магнитами, Полина села на скамейку и открыла личный кабинет круизной компании.
— Денис.
— Что?
— По нашей каюте — тридцать одна тысяча шестьсот. Бар, сауна дважды, фотосессия на корме, детский торт с мастикой.
— Погоди, это, наверное, система глючит.
— Система не пьёт коньяк в двадцать три сорок. Где второй браслет?
Денис похлопал себя по карманам, сунул руку в рюкзак — и замер.
— На тумбочке лежал.
— Лежал.
Егора нашли у причала: он стоял с мороженым.
— Браслет у тебя? — спросил Денис.
— Мама дала. Сказала, вы не против, — Егор поправил очки. — Заходила к Еве, увидела торт на тумбочке и отдала его мне. Нормально всё: у нас каюты без питания, а Марк — ребёнок, ему есть надо.
— Марку — торт с мастикой за три тысячи? — спросила Полина.
— Ребёнку захотелось.
— Деточка, я такого не говорила, — Ирина Владимировна приложила руку к груди. — Я браслетик отдала, чтобы он вам в каюту воды носил. А что он там натворил — знать не знаю.
— Мам, ты отдала чужой браслет, — сказал Денис.
— Чужой? Это мой сын. Какой же он вам чужой?
Вечером на шлюпочной палубе дул ветер с левого берега. Диана стояла у поручней и укачивала Марка. Она не заметила, как рядом встала Полина.
— Полина, вы простите нас. Егор говорит, что отдаст.
— Что отдаст?
— Шестьсот.
— Какие шестьсот, Диана?
Диана посмотрела на спящего сына и заговорила быстро, будто боялась не успеть.
— Он на бирже проиграл. Шестьсот тысяч, в мае. Круиз-то мы ещё до того бронировали, до проигрыша. Там кредит, и ещё знакомым должен. Ирина Владимировна месяц Денису звонит, говорит: Полина премию получила, и как раз Егор вляпался — брата надо выручать, семья же. Денис обещал с вами поговорить. После круиза, чтобы отпуск не портить.
— Он обещал.
— Я не должна была. Вы только ему не говорите, что я.
— Диана, посмотри на меня. Работала бы ты у меня в отделе — за полгода я бы отучила тебя извиняться.
Ночью Полина не спала. Она выписала в блокнот все списания в хронологическом порядке и сверила даты с расписанием сауны. Потом сделала скриншоты и отправила их себе на почту. Денис лежал лицом к стене и дышал слишком ровно для спящего.
— Ты знал про шестьсот тысяч, — сказала она в темноту.
— Знал.
— И про то, что мама нацелилась на мою премию?
— Поля, я собирался сказать тебе об этом позже.
— После чего? После того, как я проглочу?
— Давай без драм. Утром — Свияжск. Ева ждёт.
К утру теплоход пришвартовался у острова-града. За белыми стенами монастыря гудел колокол. Экскурсовод тихо рассказывал в микрофон об Иване Грозном. Ева с камерой обходила деревянную церковь, выбирая ракурс.
У трапезной Полина остановила всех. Достав телефон, она положила его на каменный парапет прямо перед свекровью.
— Читайте. Тридцать одна тысяча шестьсот — по нашей каюте и по браслету, который вы отдали.
— Полиночка, ну при людях-то… — свекровь улыбнулась, но улыбка тут же погасла. — Что ты устраиваешь, на святом месте.
— Вы отдали браслет и сказали брату, что я не против. Диана слышала, как вы просили Дениса взять мою премию.
Мягкость слетела со свекрови, голос стал сухим.
— А я скажу! — выкрикнула Ирина Владимировна. Экскурсовод оглянулся. — Ты пришла в нашу семью с одной сумкой! С одной, Полина! Я двадцать лет ухаживала за своей свекровью. Она при гостях называла меня приживалкой, а я терпела. И ты потерпишь! Невестка всегда в долгу перед семьёй!
— Я вам ничего не должна.
— А мать тебе, значит, должна? Я сына вырастила, а ты теперь деньги в приложении считаешь!
Егор поднял телефон и направил камеру на них.
— Жесть. Сторис зайдёт.
— Ирина Владимировна, — сказала Диана, не опуская глаз, — вы и мне говорили то же самое. На второй день после свадьбы. Про сумку и долг. Слово в слово.
— Дианочка, ты устала.
— Я не устала. Я три года извиняюсь за то, что вышла замуж.
Денис шагнул к брату и забрал у него телефон. Остановил запись и сунул его в карман куртки.
— Мам, выслушай меня. Премия жены — не семейный фонд. Долг Егора — не моя ипотека. Мне было двенадцать, когда отец ушёл, и ты сказала, что я теперь мужчина в доме. Я двадцать шесть лет расплачиваюсь за эти слова. Хватит.
— Денис, ты брату не поможешь?
— Я помогу тебе вызвать такси. Это я могу.
Обратно в экскурсионном автобусе ехали молча. Ева тихонько сказала в камеру: «Бабушка плакала» — и остановила запись.
На ресепшне Полина заблокировала дополнительные списания по каюте, попросила заменить браслеты и забрала распечатку.
— Егор, — сказала она в коридоре третьей палубы, — у тебя есть выбор. Первый вариант: до швартовки в Нижнем ты переводишь тридцать одну тысячу шестьсот.
— Нет у меня.
— Вариант второй: я подаю жалобу, прикладываю выписку и показания горничной, которая видела тебя с браслетом. Компания выставит счёт лично тебе и внесёт тебя в чёрный список. Если счёт останется неоплаченным, это будет видно и банкам.
— Ты родне угрожаешь?
— Я выставляю счёт. Ты же мужчина, разберёшься.
Деньги пришли за час до швартовки. В комментарии к переводу значилось одно слово: «подавись». Полина сделала скриншот и показала Денису. Он кивнул. Открыл банковское приложение и перевёл ей эту сумму.
— Это что?
— Половина за отпуск. Сто девятнадцать тысяч. Я сам должен был это оплатить, а не просить тебя.
— Откуда у тебя деньги?
— Откладывал на зимнюю резину и удочки. Резину куплю в ноябре.
На причале в Нижнем Новгороде Ирина Владимировна стояла возле сумок и смотрела на сына.
— Денисик, ты меня отвезёшь? Мне через весь город.
— Такси уже едет, мам. Белая «Шкода». Всё оплачено.
— Вот как теперь, значит.
— Теперь так. Приезжай в октябре на Евин концерт. Я тебя встречу.
Егор помахал Диане, оставшись у машины. Она переложила Марка на другую руку и пошла к такси, где её ждала мать.
— Диана! — крикнул Егор. — Ты куда?
— К маме. На неделю. Потом поговорим.
Ева подняла камеру и повернула её объективом к себе.
— Шестой день, Нижний Новгород. Волга красивая, теплоход классный, бабушка уехала на такси. В следующий раз едем втроём.
Ночью в поезде Полина лежала на нижней полке, перебирала фотографии с лебедями из полотенец и вдруг заметила, что за весь вечер ни разу не тронула обручальное кольцо.
– Ты же оплатишь, дорогуша? – улыбнулась свекровь, принеся Рите счёт на 52 тысячи