В жизни и не такое бывает

— Мама, ты там посудой с утра зачем гремишь? — крикнул из соседней комнаты хрипловатый голос сына.

— Прости, не хотела тебя разбудить, — ответила Мария Сергеевна, стараясь говорить тихо.

— Я уже не сплю, давай завтракать, только не кипятись с утра, ладно?

Глава 2

— Хорошо, сынок.

Она выключила воду, вытянула руки, чтобы размять затёкшие суставы, и огляделась. На столе стояла тарелка с недоеденной гречкой со вчерашнего ужина. Хотела было выкинуть, но экономная натура не позволила — решила разогреть. Закрыв глаза, попыталась вспомнить, как они жили ещё год назад, когда всё было гораздо проще. Или нет?

— Мам, ну ты идёшь? — снова поторопил сын, и голос его звучал как-то натянуто.

Мария Сергеевна вздохнула. Она вдруг почувствовала, что сегодня всё может пойти не так, как обычно. Но утром никто не предугадывает своего дня до конца.

Мария Сергеевна сидела за кухонным столом, машинально помешивая остывающий чай. На часах было едва восемь утра, но она уже чувствовала, что день выдался непростым. В дверях появился её сын, Павел, который, стараясь не шуметь, но громко зевая, подошёл к плите.

— Мам, а что у нас на завтрак? — Он открыл кастрюлю с кашей и скептически принюхался.

— Гречка осталась от ужина, я подогрела, — ответила она, поднимая голову.

— Гречка? Опять? — Павел нахмурился и закрыл кастрюлю.

— Извини, сынок, сейчас зарплата маленькая, стараюсь растянуть. Да и продукты на исходе.

— Понимаю, — буркнул он, однако в голосе явственно послышалась досада. — Но мне бы уже чего-нибудь другого. Цены растут, и работать приходится… — Он замолк, словно не желая продолжать мысль.

Мария Сергеевна почувствовала укол вины. Сын действительно много работал. Их семьи в полном смысле этого слова не было уже давно: она, он и внук Виталий, которого Павел воспитывал один. Мать мальчика ушла, не выдержав бесконечных скандалов, неразберихи с деньгами, бытовых проблем. Куда-то уехала, даже адрес не сообщила. С тех пор Павел хмурился ещё чаще, работал на двух работах, а Мария Сергеевна помогала как могла — сидела с внуком, готовила, убирала.

— Ты сейчас на первую смену или вечером выходишь? — спросила она, чтобы отвлечь сына от плохих мыслей.

— Сегодня в ночь, — отозвался он, вытащив из холодильника полупустой пакет молока. — Хочу вздремнуть, потом опять уезжать.

В гостиной уже слышалось тихое ворчание телевизора: внук Виталий, десятилетний мальчишка, тоже проснулся.

— Бабуль, — позвал он, выглядывая в коридор. — А ты приготовила мне рубашку для школы?

— Конечно, внучок, там на стуле висит поглаженная.

— Спасибо, — ответил он и умчался обратно к телевизору.

Мария Сергеевна тяжело вздохнула. Сын устал, внук растёт как сорная трава, без лишнего внимания и тепла, а она сама чувствовала, что уже не тянет весь этот быт. Но куда деваться?

— Сынок, ты давно хотел поговорить? — вдруг спросила она, в голосе слышалась осторожная мольба.

— Да нет, просто… прости, что на тебя ворчу. С работы прихожу выжатый, мы еле на квартиру собираем, да ещё у Витальки расходы: одежда, школа, то да сё.

— Я понимаю, — кивнула Мария Сергеевна. — Жалко только, что тебе так тяжело.

— Это жизнь, мам. Я уже привык. Главное, что ты у меня есть, а то совсем бы один остался.

Она протянула ему руку, но Павел лишь мимолётно сжал её пальцы и, рассеянно опустив взгляд, пошёл в комнату к Виталию. Мария Сергеевна смотрела ему вслед и думала о том, как когда-то он был маленьким, жизнерадостным ребёнком, а теперь усталый взрослый. Вот и вся разница.

За дверью услышались голоса:

— Пап, а ты меня завтра в школу отвезёшь?

— Не могу, Виталь, я с ночной смены… Бабушка поможет.

— Ладно, пап.

Возвращаясь на кухню, Павел провёл рукой по лицу, пытаясь унять чувство безысходности.

— Слушай, мам, а может, ты временно поищешь подработку? Хоть пару тысяч в месяц сверху… — проговорил он тихо, будто стесняясь.

— Да кому я нужна? Мне уже шестьдесят три. Что я могу? — печально улыбнулась она.

— Мам, ну может, у соседей с детьми посидишь? Или ещё что…

— Можно попробовать, — неуверенно кивнула Мария Сергеевна. — Только там все молодые мамы сидят сами, декретные получают. Вряд ли им нужна помощь.

За окном стучал мелкий дождь, он бился каплями о подоконник, словно напоминая: впереди серый день, который вряд ли принесёт что-то новое. Женщина ещё раз глянула на сына — тот уже листал смартфон, пытаясь найти хоть какой-то просвет в объявлениях о подработке.

— Мам, вот смотри, в продуктовом магазине набирают кассиров, возраст до 65 лет подходит. График с утра.

— Паша, я же никогда за кассой не сидела, вдруг не справлюсь?

— Справишься, там всё просто. Хоть что-то. А то мы и правда уже в долги влезаем.

Мария Сергеевна опустила глаза. Понимала, что выход искать нужно, иначе они так и будут перебиваться с копейки на копейку. Но мысль о том, что придётся целый день стоять за кассой и общаться с людьми, пугала её. Вроде она всю жизнь общалась: работала когда-то воспитателем в детском саду, учила детей считать, читать, порядку. Но это было так давно, а теперь? Силы уже не те.

Тут на кухню вбежал Виталий, в одной руке — рюкзак, в другой — мобильник.

— Бабуль, я побегу в школу, у нас первая пара пораньше сегодня.

— Подожди, хоть перекуси! — Мария Сергеевна уже тянулась за тарелкой.

— Да не, я опаздываю, там уже ребята ждут. Можно я приеду, а ты мне к обеду что-нибудь вкусное сделаешь?

— Конечно, сделаю. — Она улыбнулась ему как могла.

Мальчик вскинул рюкзак и выскользнул в прихожую. Слышно было, как он быстро обулся и выбежал на лестничную клетку. Павел, заметив расстроенный взгляд матери, неуверенно положил ей руку на плечо.

— Он растёт, мам. Станет самостоятельным — и нам полегче будет. Может, заодно и радостнее.

Мария Сергеевна промолчала. Она понимала, что сын хочет её поддержать, но сама в душе чувствовала растущую тревогу. Всё медленно катилось к тому, что им придётся менять уклад жизни, причём срочно. И это пугало, хотя и давало толчок к движениям: если не сейчас, то когда?

— Ладно, мам, я пойду подремлю перед сменой. Высплюсь — найду тебе номер телефона из объявления, позвонишь, узнаешь, что и как.

— Хорошо, сынок, — тихо ответила она.

Он вышел из кухни, оставив Марии Сергеевне в подарок тянущую боль в груди — боль от сострадания к его ситуациям, от осознания собственной беспомощности. «Хотя бы попытаться стоит», — подумала она и посмотрела на полоску тусклого солнечного света, проскользнувшего сквозь неплотные занавески. Будто маленькая надежда заглянула в комнату.

Глава 3

Полдень наступил незаметно: часы на стене бесшумно перевалили за двенадцать, и серость на улице перешла в беспощадную сумрачность, словно вечер близок, а не середина дня. На столе остывал вермишельный суп — Мария Сергеевна приготовила его «на скорую руку», чтобы Виталий мог пообедать после школы. Однако чувство, что всё рушится, не покидало её.

С утра она позвонила в продуктовый магазин насчёт вакансии кассира. Разговор сложился не лучшим образом.

— Здравствуйте, меня зовут Мария Сергеевна, мне шестьдесят три года, могу ли я к вам устроиться на кассу?

— Возраст у вас… — на другом конце провода запнулась молодая девушка-администратор, — ну, формально мы не против, но опыта работы нет?

— Опыта работы за кассой нет, но я быстро учусь.

— Посмотрим, напишите резюме на электронку.

— А у меня нет… — начала она, но девушка уже торопливо произнесла:

— Извините, у нас сейчас очень много претендентов, сбросьте, пожалуйста, на почту, и если что, мы свяжемся.

Сигнал «гудков» прозвучал безжалостно. Мария Сергеевна чуть не заплакала. Но всё-таки решила не сдаваться: мало ли, вдруг перезвонят.

Внезапно раздался звук открывающейся входной двери. В kitchen (кухню) заглянул Виталий с усталым видом.

— Бабуль, меня сегодня вызвали к завучу…

— За что? — Она даже отложила нож, которым нарезала хлеб, и повернулась к внуку.

— Я там… ну, немного подрался.

— С кем?

— С Матвеем из параллельного класса. Он первый начал, честно! — голос Виталия звенел возмущением, но и страхом.

— Что случилось? — мягко спросила Мария Сергеевна.

— Он смеялся, что я вечно в старой одежде хожу. Типа у меня папа бедный, и бабка неработающая. Я психанул, толкнул его, он меня толкнул… потом учительница прибежала. Завтра родителей вызывают. Ну, или папу.

— Папа? Он же в ночь работает, он днём спит, — растерянно вымолвила Мария Сергеевна и почувствовала, как сердце неприятно сжимается.

— Скажи папе, бабуль, если не сможет, пусть ты придёшь. Мне уже всё равно, лишь бы объяснить завучу, что это не я начал.

Она тяжело вздохнула и подошла к внуку, обняла его.

— Виталик, мы разберёмся, конечно. Пойдём мыть руки и пообедаем, расскажешь всё подробно.

— Ладно, только есть не особо хочу. Настроение никакое.

Мария Сергеевна понимала: мальчик растёт в непростых условиях. Денег в семье нет, новой одежды не купить, а дети бывают жестоки. «А ведь это только начало», — подумала она.

В этот момент из коридора раздались сонные шаги Павла, который явно проснулся от их разговоров:

— Что там случилось? — Он протёр глаза, встал в дверном проёме.

— Пап, завтра к завучу надо. У меня конфликт был.

— Серьёзно? За что? — помрачнел Павел.

— Говорит, что из-за одежды… мальчик дразнил, — пояснила Мария Сергеевна.

— Понятно, — коротко отрезал Павел. — Ладно, разберёмся. Я пойду, значит.

Мгновение все молчали. Павел сел рядом с сыном, похлопал его по плечу:

— Ты уж не дерись без надобности, понял?

— Но я не виноват, — обиженно вскинулся Виталий.

— Я понимаю, а всё равно в драке никто правым не выходит.

Мария Сергеевна разложила суп по тарелкам и поставила перед ними на стол.

— Кушайте, давайте спокойно поговорим.

— У меня ещё мало времени, — встрепенулся Павел. — Я потом поеду на смену, попробую заглянуть в школу по дороге. Мать, а ты сможешь, если что, сходить к завучу, если меня не дождутся?

— Конечно, я же не брошу внука.

— Спасибо. — Павел устало провёл ладонью по лбу. — Я сам понимаю, что это не дело — дитя без нормальной одежды ходит. Но что поделаешь, всё бабки уходят на кварплату и еду.

— Может, мне что-то надо предпринимать? Может, оформим пенсию по инвалидности? У меня давление, суставы… — с горечью предложила Мария Сергеевна.

— Мам, да ну, это долго и хлопотно, и тоже много не получишь. Лучше работу найди, правда. Мы справимся.

Мария Сергеевна замолчала. Как ему объяснить, что она уже пробовала и не нашла ничего подходящего?

Обед прошёл в напряжённой тишине, а потом Виталий ушёл делать уроки, Павел начал собираться на работу. Перед уходом он вдруг остановился у порога и сказал:

— Мам, ты только не расстраивайся сильно. Я что-нибудь придумаю. Может, подработку возьму ещё.

— Куда уж тебе… ты и так на двух работах… — тихо заметила она.

— Жизнь заставляет. — Он надел куртку. — Завтра позвони в школу, уточни время встречи. Я постараюсь выкроить минутку. А если нет — отдувайся за меня.

Дверь закрылась, и в квартире повисла гнетущая тишина. «Нельзя это так оставлять, — думала Мария Сергеевна. — Нельзя, чтобы мой внук чувствовал себя изгоем, чтобы сын подрывал здоровье…» Но что делать?

Она убрала посуду, вспомнила разговор с магазином и покачала головой: звонить ли ещё куда-то? Может, соседке Татьяне позвонить: у неё сестра заведует столовой в школе, вдруг есть свободное место на кухне? Решившись, она набрала номер.

— Тань, привет, это Мария Сергеевна, — начала она. — Слушай, а нет ли у твоей сестры свободной вакансии? Да хоть уборщицей.

Татьяна заохала:

— Маруся, да в школе-то сейчас так платят… копейки! Но я уточню. Её же государство финансирует, может, люди и нужны. Ты сильно не надейся, но завтра перезвоню.

— Спасибо, дорогая. Буду ждать.

Положив трубку, она вдруг почувствовала, как внутри сжимается что-то горячее. «Всё равно боязно, — подумала она, — вдруг и там не возьмут». Но другого выхода не было.

К вечеру она собралась с мыслями и решила поговорить с внуком:

— Виталик, как уроки?

— Сделал уже.

— Хочешь, я с тобой на улицу прогуляюсь?

— А что я там один буду делать? Да и ребята наши, наверное, во дворе… они все с новыми мячами, кроссовками, меня опять подкалывать начнут.

Мария Сергеевна присела рядом.

— Слушай, внучок, я понимаю, ты переживаешь. Но что поделать, у нас сейчас непросто. Главное, что у тебя есть папа и бабушка, а все эти модные вещи со временем появятся, вот увидишь.

— Не знаю… Можно, я просто в телефоне посижу?

— Можно, конечно, — вздохнула Мария Сергеевна. — Но, пожалуйста, не засиживайся допоздна, глаза испортишь.

Она погладила его по голове и пошла в свою комнату. «Господи, помоги мне устроиться хоть куда-то, чтобы немного улучшить нашу жизнь», — мысленно попросила она. И чувствовала: что-то нехорошее маячит впереди. Возможно, завтра в школе её ждёт большой разговор с завучем, и это может обернуться серьёзным конфликтом, который только добавит им всем проблем.

Как будто туча сгущалась над ними, грозя пролиться холодным ливнем. Неужели всё это перерастёт во что-то опасное? Мария Сергеевна начала всерьёз бояться за спокойствие внука, за здоровье сына — и за свою собственную способность справляться с трудностями. Ведь жизнь, она такая: иногда проверяет человека на прочность самым суровым образом.

Глава 4

Утро следующего дня было не по-зимнему сыроватым и пасмурным. Мария Сергеевна вошла в здание школы, ощущая за спиной холодный ветер, который будто пытался загнать её обратно. На проходной её встретила вахтёрша, тётя Лена, которая когда-то была её соседом по подъезду.

— О, Мария Сергеевна, давно не видела вас, что привело?

— К завучу, у меня внук тут учится…

— Проходите. Третий этаж, кабинет 310.

Женщина вздохнула, снимая пальто. Когда она добралась до кабинета 310, оказалось, что Павел уже там, сидит, опустив плечи. Увидев мать, он коротко кивнул:

— Я всё-таки освободился на часок.

— Слава богу, — прошептала Мария Сергеевна.

Виталик стоял рядом, теребя лямку рюкзака и упрямо глядя в пол. Завуч, высокая женщина средних лет, смотрела то на мальчика, то на отца.

— Понимаете, ваш сын подрался…

— Но Матвей первый начал! — выпалил Виталий.

— Не перебивай старших, Виталий, — строго одёрнула завуч. — Дело не в том, кто начал, а в том, что нашлись те, кто продолжил. В школе неприемлема агрессия. Мы должны это решить.

Павел кашлянул:

— Мы прекрасно понимаем, что драться плохо. Но, простите, если бы вашего ребёнка дразнили из-за бедности, он бы тоже, наверное, взбесился.

— Знаю, у нас в каждом классе найдётся кто-то задиристый… — Завуч поморщилась. — Но мы учим детей решать конфликты словесно, а не кулаками.

— Виталик, — вмешалась Мария Сергеевна, — извинись, пожалуйста, но и скажи, что поступок Матвея тоже был плохим.

— Извините, я… не сдержался, — пробормотал Виталик, глядя на завуча.

Завуч смягчила взгляд:

— Ладно, будем считать, что мы урегулировали конфликт. Но я настоятельно прошу вас, как родителей, обратить внимание на психологическое состояние ребёнка. Это не первый случай, когда возникают конфликты на фоне… ну, скажем, материальных различий в классе.

Павел хотел сказать что-то, но передумал. Завуч предложила:

— У нас есть бесплатные консультации психолога. Возможно, Виталию стоит сходить.

— Обязательно обсудим это дома, — кивнула Мария Сергеевна, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я надеюсь на ваше содействие, — завуч встала, завершая разговор. — Всего доброго.

Выйдя в коридор, Павел первым делом повернулся к Виталию:

— Ну ты чё, сын, не мог промолчать?

— Пап, да я не могу, когда обижают… — буркнул тот.

— Ладно, всё, пошли. Спасибо, мам, что пришла. Я, наверное, поеду сейчас снова на работу, взял только час отгула.

— Пап, а если бы ты не пришёл? Меня бы здесь одного «строили»…

— Я бы не позволил. Успокойся. Всё уже позади, — Павел обнял сына за плечи и посмотрел на мать. — Можешь забрать Витальку, а потом пусть дома посидит сегодня, если уж так переживает.

— Давай я так и сделаю, только отпустят ли его с уроков? — озабоченно спросила Мария Сергеевна.

— Думаю, завуч даст разрешение. Сходите к медсестре, если что. — Павел вздохнул. — Мам, держись. И прости уж, у нас тут всё как обычно.

Когда Павел уехал, Мария Сергеевна договорилась с классным руководителем, и им разрешили уйти после второго урока. Пока Виталик собирал вещи, она вышла во двор школы. И тут услышала знакомый голос:

— Маруся, здравствуй! — Татьяна, та самая соседка, махала ей рукой, подходит ближе. — Сестра моя сказала, что у них действительно есть вакансия в столовой. Заходи после обеда, может, возьмут.

— Правда? — Сердце Марии Сергеевны дрогнуло от радостной надежды.

— Да, зарплата небольшая, но коллектив хороший, начальство не придирается, и главное, возраст не пугает — наоборот, любят аккуратных, опытных женщин.

— Я обязательно приду! Спасибо, Танюш. Ты не представляешь, как мне это важно.

Возвращаясь в здание, Мария Сергеевна почти улыбалась: появлялся шанс. Небольшая работа, но работа — и стабильная пусть и маленькая зарплата. «Это лучше, чем ничего», — думала она.

Тем временем, Виталик, заметив перемену в лице бабушки, спросил:

— Бабуль, что случилось?

— Да вот… Может, у меня сегодня дело подвернётся. Пойдём-ка быстрее, дома поедим и пойдём узнавать.

Вскоре они вернулись домой, где Виталик, наконец, без аппетита, но поел, а Мария Сергеевна начала быстро приводить себя в порядок: надела чистую кофточку, немного уложила волосы.

— Ты куда это собралась? — поинтересовался внук.

— Работу искать.

— А я?

— Ты пока дома побудешь, уроки же делать надо. Только телефон не забудь зарядить и папу предупреди, что я вышла, если он вернётся раньше.

— Ладно, бабуль.

Она торопливо вышла из квартиры, в душе боролись тревога и слабая радость. Как говорил её отец когда-то: «В жизни и не такое бывает, главное — не упускать возможность».

Столовая, где работала сестра Татьяны, располагалась прямо в соседнем квартале, в типовом школьном здании с отдельным входом. Главный повар, дородная женщина по имени Галина Ивановна, встретила Марию Сергеевну настороженно, но расположилась к ней, едва та объяснила:

— Я не боюсь работы, мне главное — чтобы платили вовремя. Я ответственно подхожу, люблю порядок.

— Уборщица-буфетчица требуется. Иногда надо будет помогать на раздаче блюд, — пояснила Галина Ивановна. — График с семи утра до трёх дня. Вас устраивает?

— Конечно, — кивнула Мария Сергеевна. — Я готова.

— Оплата семь тысяч в месяц, ну и плюс иногда премии.

— Я понимаю, не густо, но всё-таки…

Галина Ивановна крякнула и протянула ей небольшой формуляр.

— Заполните. Завтра выходите, если не боитесь сложностей.

— Спасибо вам огромное! — растроганная, Мария Сергеевна почти просияла.

По дороге домой она не могла удержаться от улыбки: наконец-то сдвиг! Пусть работа не шибко оплачивается, но лучше, чем ничего. Да и, глядишь, со временем можно будет найти что-то ещё.

Вечером, когда Павел вернулся с ночной смены, она поделилась новостью:

— Сынок, я нашла работу, уборщицей в школьной столовой.

— Мам, это замечательно! — он не скрывал облегчения. — Хоть какая-то копеечка. Виталик, слышал? Бабушка теперь при деле!

— Да, молодец, бабуля, — отозвался Виталик. — Может, теперь и у нас всё получше станет.

— Я очень на это надеюсь, — улыбнулась она.

Сев ужинать за скромный, но всё же уютный стол, они впервые за долгое время почувствовали что-то похожее на облегчение. Павел рассказывал про свою работу, а Мария Сергеевна делилась планами на завтрашний день. Виталик смотрел на них с такой теплотой, что внутри у неё защемило сердце: «Ради таких моментов стоит жить», — подумала она.

Через неделю Мария Сергеевна уже вовсю трудилась в столовой. Приходила рано, мыла полы, помогала на раздаче, улыбалась ребятам, которые с ворчанием или радостью брали горячие супы и каши. Её уважительно называли «бабушка Маша» и даже ребята из старших классов относились к ней дружелюбно. Премий и больших денег не было, но она получила необходимое: стабильный пусть небольшой доход и ежедневное ощущение, что она кому-то нужна.

Спустя месяц, когда стали заметны плоды её зарплаты — в холодильнике чаще появлялось мясо, а Виталику смогли купить новые кроссовки, — стало ясно, что они двигаются вперёд. Пускай медленно, но всё же. Павел стал более спокойным, перестал так часто срываться на грубые слова. Виталик уже не жаловался, что его дразнят — он видел, что семья старается, что у него появилась свежая одежда, и чувствовал себя увереннее.

Как-то вечером они втроём пили чай на кухне, а за окном мирно опускались сумерки.

— Мам, я тут думаю, может, летом съездим к речке? Хоть на пару дней. Взять Витальку, у него каникулы будут, — предложил Павел, отставив кружку.

— Правда? — воскликнул Виталик. — Я так хочу на рыбалку!

— Вот видите, сынок, — Мария Сергеевна улыбнулась, — в жизни и не такое бывает. Год назад всё было плохо, а сейчас уже можем планировать маленький отдых.

— Да, бабуль, спасибо тебе. Ты нас спасла своей работой, — мальчик прижался к ней.

— Да ладно, это мы все вместе старались, — смущённо отмахнулась она. — Ведь когда рядом близкие, любые беды преодолимы.

Они сидели в маленькой кухне, но теперь казалось, что в ней стало просторно и светло. Никаких роскошных блюд не было, но от их общего довольства чашки с чаем наполнились каким-то внутренним теплом. И, может быть, не всё ещё гладко, может, впереди ждут новые трудности, но в этот момент они чувствовали: у них есть главное — взаимная поддержка. А значит, всё может сложиться хорошо.