— Ты мне не мама, не смей мне приказывать, — эту фразу, наверное, слышала каждая женщина, так или иначе причастная к воспитанию ребенка, рожденного другой женщиной.
Нередко подобное заявляют маленькие и не очень девочки теткам, бабушкам. Ну и, конечно же, мачехам и тем, кто собирается стать таковыми.
Строго говоря, Юля никем для Лены становиться не собиралась. Ни ей, ни ее брату Никите она не собиралась быть мамой или мамозаменителем.
Верней сказать – она вроде бы как и была не против наладить контакт с детьми своего будущего мужа, вот только рвать для этого известное место пополам не намеревалась.
Потому что одно дело – когда весь такой улыбающийся трехлетний Никита приходит тебе показать игрушку, которую ему купил папа и поделку, которую они делали в садике.
Тут многого для налаживания отношений не нужно. Достаточно ребенку поулыбаться, похвалить поделку, сказать, что игрушка очень красивая, а еще лучше – задать о ней и о прогулке с папой парочку общих вопросов (а где были, что видели, тебе понравилась та собачка, ну и все в таком духе), после чего отправить ребенка играть или смотреть мультики.
Совершенно другое – целенаправленно искать подход к девочке, которая не желает тебя воспринимать иначе, как конкурентку своей матери. И человека, который занял место этой самой мамы.
Абсурдное утверждение при условии, что познакомились Юлия с Дмитрием, отцом Лены и Никиты, уже после развода мужчины с первой женой.
Два года прошло с тех пор, как он поймал жену на из.мене и разошелся с ней, ограничив все контакты лишь вопросами воспитания детей и их досуга (детей-то он бросать, в отличие от многих других мужчин, не собирался).
Неужели он должен был до конца жизни горевать о разрушенном даже не им самим семейном счастье?
Или же он должен был взять – и вот так вот стерпеть такой плевок не то что в лицо, а в саму душу, от женщины, которая предала его доверие, хотя должна была обеспечивать крепкий тыл и уют в доме?
Лена явно считала второй вариант подходящим и приемлемым для решения ситуации.
У нее вообще проблемы были и с эмпатией, и с учетом чьих-то еще интересов, кроме своих собственных.
Не зря же Никита постоянно жаловался, что старшая сестра его обижает.
Она ведь, в свои двенадцать лет, уже отлично понимала, по каким причинам папа с мамой развелся, и что назад после такого поступка дороги уже нет в большинстве случаев, но все равно почему-то верила, что папа возьмет – и будет вместе с ее мамой. Снова.
И можно было бы заподозрить, что дочь против новой подружки отца настраивает мать, да только та была наоборот более чем довольна сложившейся ситуацией.
Она умудрилась даже с двумя детьми найти после развода мужа побогаче и более устраивающего ее в личном плане, так что за Димой и местом в его жизни не гналась.
Даже наоборот – подчеркивала, что даже рада тому, что бывший муж тогда ее поймал, ведь если бы этого не случилось – она бы до сих пор боялась бы сделать первый шаг на пути к разводу и новой жизни.
А так все счастливы, рады и довольны, но одна мелкая девчонка почему-то втемяшила себе в голову, что должна помирить маму с папой – и в итоге обе стороны не знали уже, что с ней делать, как с ней совладать и куда вообще деть.
Потому что Юле она на этапе знакомства заявила, что та ей не мама, а с новым мужем матери то и дело пыталась развернуть полноценные боевые действия.
Тот уже поднимал вопрос сначала о психотерапевте, а потом, когда Лена отказалась ходить на приемы к специалисту – о помещении падчерицы в какую-нибудь закрытую школу.
— Пойми правильно, Свет, я тебя люблю. И детей твоих готов принять, мне места в доме и еды в холодильнике не жалко.
Но одно дело Никитка, а совершенно другое – Лена.
Я уже опасаюсь, что она сейчас возьмет – и решит придумать, что я ее где-то там трогал, или еще какую подлость сотворит.
До таких сложных схем Лена не додумывалась, а вот грубить, хамить, не слушаться и пытаться опять свести родителей вместе, «выдавив» из окружения всех «лишних» людей – это было для нее в порядке вещей.
Вот и сейчас, всего неделю спустя после знакомства с Юлей, она уже не церемонилась.
Не знала только, что Юля – это вам не мама и не Виктория – предыдущая пассия отца.
Та продержалась всего месяц. Всеми силами пыталась наладить отношения с Леной, но маленькая д.рянь, почувствовав долю власти над человеком, изгаля.лась, как могла.
Лопнуло Викино терпение после того, как девочка в лицо ей заявила, что, если хочет остаться в их семье, должна ли.за.ть филейную часть этой самой девочки куда более старательно.
Вика после этих слов ушла, поняв, что хоть и привлекает ее финансовый достаток Димы, стабильность и возможность не работать, живя за его счет, но терпеть на постоянной основе рядом с собой ТАКОГО ребенка не стоит никаких денег мира. Для нее, по крайней мере.
Вот только Юля была совершенно другим человеком. В Димину семью она входила на равных, не ощущая за собой никакого подчиненного положения.
А все потому, что даже если бы Дима захотел, не нашлось бы у него ниточек, чтобы дергать будущую жену хоть сейчас, хоть когда-нибудь потом.
Деньги? Так Юля – его коллега по работе. Да, работает в другом отделе и на должности попроще, чем у Дмитрия…
Ну так ей и не надо двоих детей содержать, так что если оставить Димину зарплату за вычетом обязательных расходов и после сравнить с Юлиной – еще большой вопрос, кто получится более обеспеченным.
Жилье? Юля, конечно, переехала к будущему мужу, вот только причиной этому было банальное желание жить вместе.
Так-то у нее была неплохая «двушка» в хорошем районе и даже примерно на таком же расстоянии от их общей работы.
Да, не «трешка» Димы, но и не съемная комната, халупа где-нибудь в области или прочие варианты в духе «однушка со сварливой мамой в комплекте, так что идти, фактически, некуда».
За счет мужа Юля жить не стремилась, с работы уходить не планировала. Детей она заводить не хотела, поэтому даже рада была, что у Димы уже есть двое, а значит – все его потребности в этом вопросе давным давно закрыты и Юлю этим донимать не будут.
Дима еще в начале отношений, по крайней мере, прямо сказал о том, что двое детей у него есть, ему хватит, ну а если вдруг Юля прямо-таки мечтает стать матерью – ей стоит поискать для этих целей другого кандидата.
Юля матерью быть не хотела.
Поэтому слова Лены у нее вызвали лишь смешок. И закономерный ответ:
— Я действительно не твоя мать. Сочувствую той бедной женщине, которой пришлось взять на себя эту роль, учитывая твое воспитание и поведение.
Фишка в том, ребенок, что я – взрослый человек, а ты – маленькая девочка, поэтому соблюдай субординацию, в жизни тебе это умение пригодится.
Пока малявка обтекала от такого ответа, Юля спокойно разложила по тарелкам еду и села за стол напротив молчащего Димы.
Нет, он собирался было открыть рот, чтобы уже привычно одернуть дочь, но Юля успела первой и, кажется, на Лену это произвело куда более сильное впечатление, чем отцовские замечания, лишение смартфона и карманных, ну и прочие методы наказания.
— Паааап, — протянула Лена.
— Что «паааап»? Сама нарвалась, тебе ответили. Скажи спасибо, что не кулаком – где-то на улице во времена нашего детства ты вполне уже могла бы за свой длинный яз.ык получить, причем неоднократно.
А к Юле относись с уважением. В конце концов, она готовит еду, которую ты ешь и наводит порядок в доме, где в том числе ты живешь.
Порядок наводили они вместе, конечно. Да и готовили по очереди. Но вполне закономерно, что во время уборки или готовки не говорилось никаких вещей в духе «взрослое я постираю, а детское сам» или «детям приготовь отдельно, я не нанималась еще и им готовить».
Лена притихла. Посмотрела на Юлю исподлобья и по этому взгляду женщина поняла: просто с этим ребенком не будет.
Что же, ее интуиция никогда Лену не подводила.
А вы кто? — спросила меня гостья. Домработница наша — не моргнув, ответила свекровь