после слов: «А где мои чистые носки? Разве ты их не постирала?»
«Да что же это такое? Неужели трудно самому постирать носки? Я же не прошу его стирать мне трусы!»
Ваня Корзинкин решил назвать свою новорожденную дочку Эмилией. В окончательном варианте, получалась Эмилия Ивановна Корзинкина.
— Это же – абсЮрд! – бушевала новоиспеченная бабушка: Мария Петровна была женщиной простой, «академиев не кончала».
Поэтому ей было совершенно простительно так произносить известное слово.
– Это же звучит по-дурацки: Эмилия Корзинкина!
Счастливый отец, конечно же, не согласился: почему это звучит по-дурацки? И ничего не по-дурацки! И ничего не задразнят!
И как назвать дочь: Зиной? Тогда уже точно будут дразнить корзиной!
Да и как, скажите, можно задразнить Эмилию, Эмму? Только Эмма-апофема. И вовсе это не обидно.
Другое дело – Зина-корзина или резина. Ирка – в п**е дырка. Галка – ноги-палки. Люся – я в тебя не влюблюся. И далее – со всеми остановками.
А Ванина мама хотела, чтобы внучку назвали попроще: имя Эмилия, по ее уразумению, не «монтировалось» со всем остальным.
К тому же, у нас в русском языке столько слов, что обязательно на любое имя можно подобрать рифму. А, если немного подумать, то и нецензурную.
Но девочка стала Эмилией Корзинкиной: папа победил! А как корабль назовешь…
В школе ее, все-таки, дразнили. Как? Средней корзиной. На первый взгляд – абсолютно абсЮрдно. Но если приглядеться…
Корзинкина – корзина: не поспоришь. А все знают, даже детки, что эмка в градации размеров одежды трактуется, как средняя. Все вместе – Эмка Корзинкина: средняя корзина! Обидно, но не слишком.
Но школа осталась уже давно позади. В институте похорошевшая Корзинкина получила прозвище ЭмилИ.
Хотя это было и не прозвище вовсе: так звучит ее имя на французский лад – с ударением на последнем слоге.
А в девушке, действительно, появилось что-то французское: береты, которые ей очень шли. Платья вместо бесформенного уникекса. И, не известно, откуда взявшаяся, легкая картавость: так, совсем немного.
Короче, аттестат получала еще Корзинкина, а в институте появилась уже ЭмилИ. И все это ей очень шло: она грамотно выбрала себе имидж.
И у девушки все было хорошо. Только вот не было рядом того, кто бы мог всем этим восхищаться.
Нет, девочки все делают, конечно же, для себя любимой. Но, гораздо приятнее, если кто-то по достоинству оценит твои титанические усилия. И лучше, если это будет кавалер, а не подружки.
Ведь подружки часто просто завидуют. Поэтому, оценка их бывает необъективной.
Кавалеры, конечно, были: Эмка же была очень хорошенькой. Но они не дотягивали до уровня требований.
Да что там не дотягивали – часто даже не рассматривались. И начинала Эмилия с имени.
Все происходило по нержавеющей классике: больше всего я люблю пирог с яблоками и имя Роланд – так говорила одна из героинь Чехова.
Раз она – Эмма, рядом должно быть что-то соответствующее. А соответствующего не было: все какие-то Васи, Пети, Славики да Толики. Или – того хуже: Ярослав, Добрыня и другая сказочная фигня.
Кто-то, конечно, скажет: вот глу.пость какая! Разве можно по таким критериям подбирать себе спутника?
Так искать того, кто сможет тратить на твою красоту по пятьсот тысяч в месяц – тоже откровенная глу.пость. Но ищут же…
Только уже после учебы, выйди на работу, девушка познакомилась с кем-то подходящим: претендента звали Эммануил. Как Виторгана. Или, бери выше, Канта: хотя он, кажется, Иммануил.
Но имя зацепило – они стали общаться. И мужчина не разочаровал: он оказался остроумным и грамотным — Эмка согласилась встретиться.
Они встретились в кафе и прекрасно провели время. Поэтому за первой встречей последовала вторая. И вскоре Эмилия почувствовала, что начинает влюбляться в симпатичного тридцатилетнего кавалера.
Да и он был не прочь пообщаться теснее с очаровательной девушкой, напоминающей веселую француженку.
Они пообщались теснее у Эмки на квартире – родители взяли бабушку к себе, а та сделала любимой внученьке королевский подарок. И стали общаться регулярно – это оказалось очень приятно.
И тогда Эммануил сделал Эмме предложение. И она его приняла. Они подали заявление, и «молодой бог», как звала жениха Эмка, переехал к девушке.
После недели совместной жизни выяснилось, что у них нет ничего общего, кроме похожих имен. Да что там общего – у жениха и своего-то ничего не было!
Ни приличной работы, ни своего жилья, ни достойного хобби. Работал он менеджером за небольшую зарплату: А чё? Самая востребованная сегодня профессия! И мне хватает!
Жил вместе с родителями: А чё? Удобно же! Неужели мне самому шмотки стирать?
Из хобби – залипание в телфоне: А чё? Там же все есть! Хочешь – кино смотри, хочешь – книгу читай, а хочешь – в игры играй!
Так, собственно, все и происходило.
Когда встречались, то заказывали готовую еду, потом проводили время в пост..ели и расставались, вполне довольные друг другом.
Все проходило легко и приятно. Поэтому, оба полагали, что все будет продолжаться в таком же ключе и дальше.
Но оказалось, что жизнь нужно жить, а не только смеяться, поедая пиццу: вносить деньги в бюджет, вести совместный быт, готовить еду, мыть раковины и унитазы и стирать белье.
И выяснилось, что кавалер к этому не готов. Да что там не готов – он даже не понимал, почему это он должен за что-то платить: раз не можешь сам – найми кого-нибудь! – именно это и предложила ему Эмма.
Жить-то они будут в ее квартире? В ее – он же ни на что не претендует! Вот пусть она и платит! Что не так?
К тому же, у нее зарплата — гораздо больше: и это было, действительно, тоже так. И какие счеты могут быть между мужем и женой? Мне и на себя-то еле-еле хватает…
Да и носки он сам стирать не был приучен. И готовить не умел: ведь всегда же готовили женщины!
И разве ей трудно? Сама же говорила, что любишь готовить – вот и занимайся любимым делом!
Видишь, какой я добрый: хоть с утра до вечера торчи на своей кухне – слова не скажу!
Эмилия поднапряглась: перспектива получить мужа «с лапками» не обрадовала. А был уже назначен день свадьбы.
И тогда девушка, переступив через себя, все отменила. Хорошо еще, что ресторан заказать и платье купить не успели: Эмка отделалась «малыми потерями» — жестоким разочарованием и досадой.
Да, это стало первым большим разочарованием в жизни девушки: это надо же так оплошать? И как все хорошо начиналось – особенно, с именем! Два Э: Эмилия и Эммануил. И вот на тебе.
Вторым был выбран Эдуард: тоже на Э. Тоже красиво. И мужчина тоже оказался копией первого претендента: «Под копирку их, что ли, сегодня делают?» – думала грустная Эмка.
Потому что у женихов все совпадало в точности: ни тебе работы, ни жилья – только игра в танчики и желание делать детей.
Не заботиться, не обеспечить им будущее, а просто делать – всех привлекал только сам процесс: а чё – разве не клево? Я думал, что и тебе это нравится!
Если нравится, сама и думай, как не «залететь». К остальному современные парнишки готовы не были.
И второй мальчуган тоже уже переехал к невесте и лег с телефоном в пролежанную на диване предыдущим кавалером уютную ямку – принеси мне пив.ка и чипсов, дорогая!
И так же был выдворен обратно к маме после слов: «А где мои чистые носки? Разве ты их не постирала?»
«Да что же это такое? Неужели трудно самому постирать носки? Я же не прошу его стирать мне трусы! — справедливо думала негодующая девушка. — Просто какая-то повальная иди*тия! Причем, видимо, заразная!»
Следующим был Арнольд: тоже экзотично. И дальше все было тоже так же: кавалер оказался «пирожком ни с чем».
Ну, что, три варианта — уже результат. Пусть отрицательный. Нужно было сделать выводы и пересмотреть что-то в консерватории, как советовал один очень умный дяденька.
Но ЭмилИ решила попробовать еще один раз: не бывает избы без четырех углов, как говорила ее бабушка.
И тут к ней на улице подошел симпатичный молодой мужчина:
— Разрешите с Вами познакомиться! Мы ехали с Вами в одном вагоне метро. И я полностью Вами очарован!
«Ну, что – начало, вроде, неплохое», — подумала хорошенькая Эмка и согласилась. И тогда незнакомец представился:
— Николай!
— Николай? — удивилась девушка.
— Ну да: Николай, Коля! А вы, судя по Вашему лицу, ждали чего-то или кого-то другого? – усмехнулся Коля.
«Конечно она ждала другого! Но разве на улице к тебе может подойти что-то подходящее?» — мелькнуло у девушки в голове.
— А Вас как зовут? — поинтересовался кавалер. И тут Эмка, неожиданно для себя, представилась не Эмили, как делала последнее время, а Эмилией.
— Эмилия? – переспросил мужчина. И добавил: — А что — здорово: Миля и Коля!
— Какая еще Миля? – с вызовом спросила Эмма и поправила берет: не видишь, к кому подошел, чу..вак? И, с негодованием произнесла: — Вы еще верстой коломенской меня обзовите или этой, как его – косой саженью!
— Которая в плечах? – поинтересовался симпатичный Коля. И неожиданно произнес: — Как скажете, моя королева – все для Вас!
Эмке стало интересно: мужчина с неподходящим именем стал ей нравиться. И девушка спросила:
— А что бы вы сказали, если бы я стала звать Вас, например, Ник. Или, лучше, Николя?
— Как Саркози, что ли? – улыбнулся мужчина. – А зачем? Я же – Васильчиков. Получается чистой воды…
— Абсюрд? – вдруг ляпнула Эмка.
— Вы говорите прямо, как моя бабушка! – обрадовался Коля.
«Ну, что, хоть что-то общее у них появилось, если имена не совпали!» — подумала новоиспеченная Миля и разрешила себя проводить.
К концу месяца их встреч девушка уже не мыслила себя с другим именем: Миля, Милечка. Нет, берет, платья и легкое грассирование остались.
А воздыхатель не переехал к Миле, как ожидалось – Миля переехала к нему: ведь жена после свадьбы должна жить у мужа.
А у надежного Коли оказалась неплохая студия: ее квартиру решили сдавать.
Кроме этого, жених – а они уже подали заявление – неплохо зарабатывал, умел пользоваться стиралкой и, с удовольствием, мыл посуду.
И, вообще, они очень подходили друг другу: Коля и Миля Васильчиковы. А не то, что Николя и Эмили Васильчиковы – ну чистый абсюрд, честное слово…
Вынужденный переезд к свекрови