Сообщение от застройщика пришло в субботу утром, ровно за три недели до свадьбы. Лариса с Геной сидели у неё на кухне и в третий раз переделывали рассадку гостей, потому что тётя Нина из Костромы не разговаривала со своей двоюродной сестрой, а Колька с Людой просили посадить их подальше от колонок. Застройщик сообщал, что дом сдан, ключи выдаются, а приёмка квартир идёт строго по записи.
— Гена, наш дом сдали, — Лариса развернула к нему телефон. — Я уже записалась на приёмку, ближайшее время только на вторник через неделю. А на среду сразу записалась в МФЦ, подам документы на регистрацию, там минут сорок, не больше.
Гена прочитал сообщение, вернул телефон и отложил ручку.
— Ларис, ну какая сейчас приёмка, — протянул он. — У нас свадьба через три недели. Рассадка не готова, в среду дегустация, в четверг тебе платье забирать. Ты туда поедешь, найдёшь кривую плитку, начнёшь со строителями ругаться, потом по очередям бегать и нервничать. Не отвлекайся, после свадьбы всё спокойно оформим, вдвоём.
— Так там ничего сложного нет, — удивилась Лариса. — Полдня на приёмку и сорок минут в МФЦ.
— Вот ты всегда так, — проворчал Гена. — Всё тебе надо сразу, сию минуту. Квартира три года строилась, ещё месяц подождёт, никуда не убежит. А свадьба у нас одна.
Свадьба у них и правда была одна, хотя у каждого вторая по счёту. Ларисе было сорок девять, Гене пятьдесят три, и сюрпризов от жизни оба давно не ждали. Лариса развелась с первым мужем, когда сыну Денису исполнилось десять, и с тех пор всё тянула сама: работу главным бухгалтером в торговой фирме, сына и ипотеку за однокомнатную квартиру, которую выплатила десять лет назад. Денис вырос, женился и теперь с женой Олей снимал жильё на другом конце города. Гена после развода оставил квартиру бывшей жене и дочке и уже восьмой год жил у мамы, Валентины Петровны, в её двушке. Познакомились они два года назад на юбилее Светы, Ларисиной давней подруги, которой тогда исполнилось пятьдесят. Гена оказался Светиным двоюродным братом, весь вечер подкладывал Ларисе закуски и рассказывал смешные истории про свой цех, где двадцать лет проработал мастером. Потом позвонил, потом позвал в кино, а через полтора года сделал предложение прямо в торговом центре возле эскалатора, потому что, как сам потом признавался, до ресторана мог растерять от волнения всю смелость.
Квартира в новостройке была отдельной историей. Четыре года назад не стало Ларисиной мамы, и в наследство ей досталась мамина двушка в старом кирпичном доме. Жить там Лариса не смогла, всё напоминало о маме, поэтому квартиру она продала, добавила свои накопления и купила на котловане двухкомнатную с отделкой в новом микрорайоне. Все три года она ездила смотреть, как растёт её дом, считала этажи и фотографировала краны. План был простой: после свадьбы они с Геной переезжают в новую квартиру, а однушку Лариса отдаёт Денису с невесткой, чтобы дети наконец перестали платить чужим людям. Гена, когда услышал этот план, обрадовался, как мальчишка, и тут же пообещал повесить во всех комнатах полки.
И вот теперь этот самый Гена сидел напротив и уговаривал её не трогать собственную квартиру.
— То есть приёмку и МФЦ ты предлагаешь перенести на после свадьбы? — уточнила Лариса.
— Ну конечно, — обрадовался Гена тому, что его наконец поняли. — Отгуляем, выдохнем и спокойно сходим вместе.
Лариса немного помолчала, прежде чем ответить. Спорить не хотелось, доказывать очевидное тоже. Можно было, конечно, согласиться, а во вторник тихонько съездить куда нужно, Гена бы и не узнал. Только начинать семейную жизнь с того, что делаешь что-то за спиной мужа, ей совсем не хотелось. С первым мужем она двенадцать лет всё решала тихонько, чтобы лишний раз его не расстраивать, и ничем хорошим это не закончилось.
— Знаешь, а ты прав, — улыбнулась она. — Перед свадьбой нельзя отвлекаться ни на что, я и сама замоталась. Давай перенесём свадьбу на месяц. Спокойно приму квартиру, спокойно оформлю и спокойно выйду замуж.
— Как это перенесём? — Гена даже не сразу понял, о чём речь.
— Самым обычным образом, — ответила Лариса. — Ты же сам говоришь, что распыляться нельзя. Вот я и не буду. Сначала квартира, потом свадьба.
— Лариса, ты чего, — начал загибать пальцы Гена. — У нас ресторан на сорок человек, задаток пятьдесят тысяч. Мама всей родне приглашения разослала, тётя Нина уже билеты купила. Колька с Людой под нас отпуск брали. Свадьбу трогать нельзя, понимаешь ты или нет?
— А квартиру, значит, можно, — спокойно сказала Лариса.
— Квартиру можно, это же просто бумажки, — не почувствовал подвоха Гена.
— В ЗАГСе тоже бумажки, — напомнила Лариса. — Заявление, паспорта, печать. Чем одни бумажки лучше других?
Гена махнул рукой, сказал, что она сегодня не в духе и лучше поговорить завтра, и уехал к маме. Лариса осталась одна с недоделанной рассадкой и вдруг поймала себя на том, что впервые за месяц подготовки ей совсем не тревожно. Она ещё раз перечитала сообщение и позвонила в офис застройщика. Менеджер отвечала так, будто слышала этот вопрос по сто раз на дню.
— Мы сами подаём документы на регистрацию после подписания акта, но в доме триста сорок квартир, так что это может растянуться и на месяц, и на два, — объяснила она. — Если торопитесь, подавайте сами через МФЦ, так быстрее.
Лариса поблагодарила, записала всё в блокнот и прикинула, что про месяц или два после свадьбы Гена, скорее всего, даже не задумывался. А может быть, как раз очень хорошо всё обдумал, только не сам.
В воскресенье Гена позвонил с утра пораньше, и по голосу было понятно, что речь он готовил всю ночь.
— Ларис, давай по-взрослому, — начал он. — Свадьба ведь важнее квартиры, ты с этим согласна?
— С этим я согласна, — не стала спорить Лариса.
— Ну вот, я же говорю, — обрадовался Гена. — Значит, квартира подождёт.
— Подожди, Гена, не торопись, — остановила его Лариса. — Раз свадьба важнее, объясни мне тогда, почему ты готов подвинуть самое важное, лишь бы я не потратила сорок минут в МФЦ?
Гена молчал так долго, что Лариса проверила, не прервался ли звонок.
— Это ты двигаешь свадьбу, а не я, — наконец нашёлся он.
— Я предлагала оставить всё как есть: во вторник приёмка, в среду МФЦ, двадцатого ЗАГС, — напомнила Лариса. — Ты сказал, что так нельзя, потому что перед свадьбой отвлекаться нельзя. Раз нельзя, значит, свадьба после. Я делаю ровно так, как ты сказал.
— Ты из меня дурака делаешь, — обиделся Гена.
— Нет, Гена, я тебя слушаю, — мягко ответила Лариса. — Очень внимательно, как ты и хотел.
В понедельник, в самый разгар сверки с поставщиками, позвонила Валентина Петровна.
— Ларочка, это что за новости? — начала будущая свекровь без всякого предисловия. — Гена вчера пришёл сам не свой, говорит, ты свадьбу отменяешь.
— Не отменяю, а переношу на месяц, — поправила Лариса. — И придумал это Гена, это он сказал, что перед свадьбой отвлекаться нельзя. Я просто согласилась.
— Да на что там отвлекаться, — не поняла Валентина Петровна. — Квартира стоит, никуда не денется. Распишетесь, отгуляете и потом вместе оформите, по-семейному. Ты же не девочка, чтобы капризничать. У меня уже костюм куплен и парикмахер на двадцатое записан.
— А по-семейному — это как? — поинтересовалась Лариса.
— Ну как все нормальные люди делают, — ушла от ответа будущая свекровь. — Вы же семья будете, какая разница, когда эту бумажку получать.
— Раз никакой разницы нет, тогда тем более не страшно получить её до свадьбы, — ответила Лариса. — Валентина Петровна, извините, у меня тут поставщики, я вам вечером перезвоню.
После разговора Лариса поднялась на третий этаж к Аркадию Семёновичу, юристу их фирмы. Человек он был немногословный, Лариса проработала с ним пятнадцать лет и ни разу не слышала, чтобы он повысил голос. Он выслушал её, не перебивая, и ответил так же ровно, как отвечал на вопросы про договоры поставки.
— Договор заключён до брака и оплачен вашими деньгами, так что квартира ваша при любом раскладе, — сказал он. — Но если право зарегистрируют уже в браке, а муж решит поспорить, доказывать это придётся в суде, а такие дела, бывает, тянутся по два года.
— Значит, лучше до свадьбы, — уточнила Лариса.
— Лучше, когда вообще не о чем спорить, — ответил Аркадий Семёнович и вернулся к своим бумагам.
Вечером позвонила Света.
— Лар, мне тётя Валя звонила, спрашивала, не заболела ли ты, — со смехом сообщила подруга. — Говорит, у Ларисы перед свадьбой нервы сдали, квартиру ей подавай. Что у вас там творится?
Лариса рассказала ей всё, начиная с сообщения от застройщика и заканчивая парикмахером на двадцатое.
— Ой, Лара, — вздохнула Света. — Я тётю Валю всю жизнь знаю. Генка у нас хороший, добрый, руки золотые, но маму слушает, как в пять лет слушал. А тётя Валя своего никогда не упустит. Когда они с моей мамой бабушкин дом делили, мама потом три года с ней не разговаривала. А тётя Валя уже всем соседкам рассказала, что Генка женится на женщине с квартирой за восемь миллионов.
— Думаешь, это она ему в голову вложила?
— Сам Генка до такого не додумался бы, — уверенно ответила Света. — Он у нас без всяких хитростей. Слушай, может, ну его, с такой-то мамой?
— Бросать я никого не собираюсь, — сказала Лариса. — Я его, между прочим, люблю. Просто хочу понять, с кем я в ЗАГС пойду: с Геной или с Геной и его мамой.
Ночью она долго не могла уснуть и всё перебирала в голове последние дни. Может, она и правда себя накручивает? Гена за два года ни разу не дал повода в нём сомневаться: возил её на дачу к Свете, чинил Денису машину, помнил, какой кофе она любит, и ни разу не спросил, сколько она зарабатывает. Может, он просто боится, что свадьба сорвётся, а про квартиру даже не думает. Но почему тогда «вдвоём»? И почему Валентина Петровна так настойчиво про «по-семейному»? Лариса двадцать пять лет сводила балансы и знала: если в одном месте цифры сходятся слишком гладко, в другом обязательно что-то спрятано.
Во вторник Лариса позвонила в ресторан. Администратор Кристина нисколько не удивилась и сказала, что дату можно перенести без потери задатка, если предупредить не позже чем за две недели. У них, оказывается, такое постоянно: то жених в командировку уедет, то у невесты мама приболеет. Потом Лариса позвонила в ЗАГС и узнала, что дату регистрации там тоже можно поменять, только прийти нужно обоим и написать заявление.
Вечером Гена пришёл с цветами и тортом из кондитерской.
— То есть до субботы у нас есть время подумать, — сообщила ему Лариса. — А в ЗАГС, если что, надо идти вдвоём. Так что в МФЦ я могу и одна сходить, а вот свадьбу без тебя даже перенести не получится.
— Ларис, я же о тебе забочусь, — начал Гена, как будто не слышал ни про субботу, ни про ЗАГС. — Бумажки перед свадьбой — это стресс. Все эти очереди, акты, талоны. Ты потом на свадьбе будешь сидеть уставшая и злая.
— Стресс, Гена, это когда застройщик тянет с документами полгода, а потом ещё два года по судам ходить, — ответила Лариса. — А одна бумажка в МФЦ — это не стресс, это сорок минут.
— Какие ещё суды, кто с тобой судиться собирается? — искренне удивился Гена.
— Вот и мне интересно, кто, — сказала Лариса и пошла ставить цветы в вазу.
Гена ещё немного поговорил про нервы, про тётю Нину и про то, что мама второй день пьёт капли. Лариса спросила, какие именно, и посоветовала хорошие, которые сама пила, когда сдавала годовой отчёт. Гена обиделся, но ужинать всё-таки остался.
В среду поехали на дегустацию. Отменять её никто не собирался, потому что, как сказала Лариса, меню от переноса хуже не станет. Валентина Петровна тоже приехала, придирчиво выбирала между судаком и телятиной и между делом рассказывала про соседку Зою.
— У Зои сын женился, так невестка через год продала квартиру, которая у неё до свадьбы была, и купила на эти деньги жильё своей маме, — рассуждала она. — Потом они развелись, и Зоин Витька теперь опять у матери живёт, ни кола ни двора. Вот я Гене и говорю, надо, чтобы в семье всё было по-честному.
— Так она своё продала, Валентина Петровна, — удивилась Лариса. — Квартира-то у неё до свадьбы была.
— Ну и что, что до свадьбы, — отмахнулась будущая свекровь. — Раз замуж вышла, значит, живи семьёй, а не прячь по углам.
— Мам, давай лучше про судака, — попросил Гена и очень сосредоточенно стал резать телятину.
Лариса выбрала судака и подумала, что история соседки Зои объяснила ей больше, чем все Генины уговоры.
Вечером позвонил Денис.
— Мам, мне дядя Гена звонил, — сообщил сын. — Просил на тебя повлиять, говорит, ты из-за квартиры свадьбу срываешь.
— И что ты ему ответил?
— Сказал, что на тебя даже папа в своё время не влиял, а я и пробовать не стану, — засмеялся Денис. — Мам, а если серьёзно, ты чего?
— Если серьёзно, то Гене спокойнее, когда я до свадьбы никуда не хожу, а мне спокойнее, когда квартира оформлена, — ответила Лариса. — И я никак не пойму, почему его спокойствие должно весить больше моего. Мне пока никто этого объяснить не смог.
— Ну ты даёшь, — протянул Денис. — А мы с Олей тогда тоже на месяц позже переезжаем?
— Вы переезжаете, когда я съеду, а я съеду, когда будет куда, — сказала Лариса. — Так что вам тоже выгоднее, чтобы я пошла в МФЦ.
— Тогда иди, мам, — серьёзно сказал сын. — Мы с Олей за.
В четверг Лариса забрала платье. Оно было молочного цвета, с рукавом три четверти, и ещё на примерке Лариса впервые почувствовала в нём себя невестой, а не главным бухгалтером на выезде. Продавщица упаковала платье в чехол и спросила, когда торжество.
— Вроде бы двадцатого, — ответила Лариса и тут же поправилась: — Или через месяц, как получится.
— Ничего, платье подождёт, — рассудила продавщица. — Они у нас терпеливые, не то что женихи.
Гена приехал поздно вечером и уже без цветов.
Не успел он разуться, как ему позвонили. Гена ушёл в коридор и минут десять вполголоса что-то объяснял, повторяя то «да, мам», то «я понял, мам». Лариса в это время разогревала ему ужин и старалась не прислушиваться, хотя в однушке это было непросто.
— Мама спрашивает, как ты себя чувствуешь, — сообщил Гена, вернувшись на кухню.
— Передай, что прекрасно, — ответила Лариса. — Особенно для женщины, у которой перед свадьбой нервы сдали.
— Ларис, ну потом же успеем, — говорил он без прежнего напора. — Какая разница, неделей раньше, неделей позже.
— Всё, что можно отложить на после свадьбы, переживёт и до, — ответила Лариса. — Раз разницы никакой, почему не до?
— Ты мне не доверяешь, получается?
— Я тебе доверяю, — сказала она. — Поэтому и не понимаю, почему тебе так важно, чтобы я туда не ходила.
Гена ничего не ответил, походил по кухне, открыл холодильник, постоял перед ним, закрыл и уехал домой, даже не поужинав. Раньше за ним такого не водилось.
В пятницу Лариса с утра решила, что если Гена так ничего и не скажет, завтра она позвонит в ресторан и попросит перенести дату. Пусть тётя Нина сдаёт билеты, а Валентина Петровна перезаписывается к парикмахеру. Обидно было до слёз, но отступать она не собиралась, иначе вся эта неделя и правда выглядела бы капризом, как и говорила будущая свекровь.
Гена приехал сразу после работы.
— Ларис, давай так договоримся, — начал он, не дожидаясь, пока она поставит чайник. — Ты свадьбу не трогаешь, а я тебе даю слово: через неделю после свадьбы идём и оформляем. Вместе.
— Гена, а зачем вместе? — спросила Лариса. — Договор на меня, ты там по документам вообще не нужен. Ты мне в ЗАГСе нужен, а в МФЦ я и сама справлюсь.
— Как это не нужен, — завёлся Гена. — Мы же семья будем. Мама сказала, что после свадьбы это уже общее!
Он сказал это и сам замолчал на полуслове, как будто услышал себя со стороны.
— Это не я так думаю, — тут же заторопился Гена. — Это мама так говорит, у неё все подружки так считают. Я вообще не про квартиру, Лар, честное слово. Мне эта квартира не нужна, мне ты нужна. Я просто подумал, раз мама говорит, значит, так положено, она же жизнь прожила, лучше знает.
Лариса ждала, что ей станет обидно или противно, но стало неожиданно легко. Всю неделю она гадала, что у Гены на уме, а оказалось, что на уме у него была мама. С мамой можно было разобраться и потом, а с самим Геной, как выяснилось, разбираться было не в чем.
— Спасибо, что сказал, — улыбнулась Лариса. — Тогда давай так: во вторник я принимаю квартиру, в среду у меня талон в МФЦ, а в субботу, двадцатого, идём в ЗАГС. Никто ничего не переносит. Хочешь, поедем в МФЦ вместе, подержишь мне папку.
— И это всё, что ли? — не поверил Гена. — Ты даже ругаться не будешь?
— А зачем мне ругаться? — удивилась Лариса. — Ты мне всё сам сказал, больше мне ничего и не надо.
— Я с тобой поеду, — решительно сказал Гена. — И в МФЦ, и на приёмку. Я там все розетки проверю, у меня в цехе прибор есть.
Утром в субботу Лариса позвонила Кристине и сказала, что всё остаётся в силе. Кристина опять ничуть не удивилась, потому что переносить пока никто и не просил. А днём позвонила Света.
— Лар, тётя Валя вчера моей маме жаловалась, — сообщила она. — Говорит, Генка первый раз в жизни на неё голос повысил. Сказал, что квартира Ларисина, и точка, и чтобы она больше про это не заикалась. Я его всю жизнь знаю, он с ней даже в двадцать лет не спорил. Ты что с ним сделала?
— Ничего я с ним не делала, — ответила Лариса. — Просто неделю соглашалась со всем, что он говорил.
Во вторник на приёмку поехали вдвоём. Гена ходил по квартире с прибором и блокнотом, проверил все розетки, простучал плитку в ванной, нашёл царапину на входной двери и криво поставленный смеситель. С молодым сотрудником застройщика он разговаривал так въедливо, что тот записал в акт каждую мелочь, даже неровный плинтус в коридоре, который Лариса сама и не заметила бы.
В среду в МФЦ Гена сам взял талон, сам нашёл свободные стулья и всё время, пока они ждали, держал на коленях папку с документами. Сидевший рядом мужчина с точно такой же папкой поинтересовался, не квартиру ли они оформляют.
— Жена оформляет, — ответил Гена и тут же поправился: — То есть пока невеста. В субботу свадьба, а квартира её, вот и оформляем до свадьбы, чтобы всё было по-честному.
Лариса ничего не сказала, только отвернулась, чтобы Гена не увидел, как она улыбается.
Специалист, приятная женщина примерно Ларисиных лет, проверила договор, акт и паспорт, дождалась, пока Лариса оплатит госпошлину, всё отсканировала и выдала расписку.
— Срок регистрации до девяти рабочих дней, но по новостройкам сейчас обычно за неделю справляются, — сказала она. — Статус можно смотреть по номеру заявления на сайте, а выписку пришлют вам на электронную почту.
— А если не за неделю? — забеспокоился Гена.
— Тогда за девять дней, — спокойно ответила специалист и нажала кнопку вызова следующего номера.
На крыльце Гена посчитал на пальцах и расстроился, потому что девять рабочих дней заканчивались только после свадьбы.
— Ларис, а если не успеют?
— Значит, не успеют, — пожала плечами Лариса. — Документы поданы до свадьбы, ты со мной сидел и всё видел. Мне этого достаточно.
Но Гену это, кажется, совсем не успокоило. Он звонил ей каждый день в обед и спрашивал, не пришло ли, а вечером спрашивал ещё раз. В понедельник попросил показать, где на сайте смотреть статус заявления, и потом сам проверял его по три раза за вечер, как будто от этого что-то зависело. Лариса сначала над ним посмеивалась, а потом перестала. Ему, похоже, было даже важнее, чем ей, чтобы выписка пришла раньше свадьбы. Тогда всем, и в первую очередь ему самому, было бы ясно, что никакого «общего» он не ждал.
Валентина Петровна за эти дни позвонила Ларисе всего один раз, спросила, какого цвета будут салфетки на столах, и про квартиру не сказала ни слова.
В среду вечером, ровно за три дня до свадьбы, на почту пришла выписка из ЕГРН. Лариса открыла её и протянула телефон Гене. Тот прочитал всё до последней строчки и выдохнул так, будто это он сдавал экзамен.
— Всё, теперь можно жениться, — объявил он и тут же набрал маму. — Мам, выписка пришла. Да, на Ларису, а на кого ещё. Нет, мам, так и должно быть. Всё, мам, до субботы.
На следующий день он попросил переслать ему выписку, распечатал её у себя в цехе и зачем-то убрал её во внутренний карман свадебного пиджака, рядом с листочком, на котором уже третий вечер сочинял тост.
В субботу их расписали в районном ЗАГСе. Регистратор поздравила молодых, вручила свидетельство о браке, и Гена убрал его в тот же внутренний карман, к выписке. Так они и пролежали у него рядом весь вечер, два документа с разницей в три дня.
В ресторане собрались все, кого ждали. Тётя Нина приехала из Костромы с огромным пакетом подарков, Колька с Людой сидели подальше от колонок, Денис с Олей всё время подкладывали Ларисе закуски, а Света вела конкурсы и никому не давала заскучать. Валентина Петровна сидела рядом с сыном в новом костюме и выглядела вполне довольной, хотя пару раз Лариса ловила на себе её задумчивый взгляд.
Когда дошла очередь до тостов, Гена встал, достал из кармана листочек, заглянул в него и убрал обратно.
— Я тут речь написал, но скажу своими словами, — начал он. — Вы все знаете, что наша свадьба чуть не переехала на месяц. Кто-то знает почему, а кто-то, — он посмотрел на маму, — знает даже лучше меня. Так вот, за эти три недели я выяснил, что моя жена может принять квартиру, подать документы, забрать платье и выйти замуж и при этом ни разу не повысить на меня голос. Я так не умею, я вот на маму повысил, ты уж прости, мам. Поэтому предлагаю тост за самую быструю сделку и самую долгую женитьбу.
Гости засмеялись и захлопали, хотя половина так ничего и не поняла.
— А что за сделка-то была? — громким шёпотом спросила тётя Нина у Светы.
— Долгая история, тёть Нин, — отмахнулась Света. — Главное, что Генка теперь знает, где у нас МФЦ.
Валентина Петровна наклонилась к Ларисе.
— Деловая ты, Ларочка, оказалась, — сказала она то ли с обидой, то ли с уважением.
— Так я бухгалтер, Валентина Петровна, у меня всё должно сходиться, — улыбнулась Лариса. — Зато Гена теперь мой целиком, без всяких долей.
Чуть позже к ней подсел Денис.
— Мам, а однушку нам как оформлять будешь? — спросил он. — Тоже через МФЦ, с талоном?
— Конечно, через МФЦ, — засмеялась Лариса. — Только теперь уже после свадьбы, как Гена и хотел.
— Вам не кажется, что покупать вторую квартиру, когда у моего сына нет ни одной, это перебор! — возмутилась свекровь