Пятое число Ксения Ермолаева узнавала по тяжести в затылке — ещё до напоминания в телефоне. В семь утра кухня таунхауса уже работала как цех. На столе стояли миски с хлопьями, на столешнице лежал контейнер с капами, у двери — две сумки с хоккейной формой. На экране телефона появилась строка: «Кредит Ж.О., 24 300 ₽».
— Мам, Федька мою капу спёр! — долетело из коридора.
— Твоя — с синей резинкой, Ваня. Федь, верни.
— Я на ощупь брал.
— Ты шайбу на ощупь находишь. Руки помыли? Выезжаем через двадцать минут.
Артём вошёл и покрутил ремешок часов. Остатки кофе он перелил в свою чашку.
— Опять пятое, — сказал он в чашку.
— Опять. Двадцать четыре триста. Двадцать второй платёж из тридцати шести.
— Ксюш, давай не сейчас.
— Два года «не сейчас». Садись, давай по цифрам. Машину брали под внуков, кто спорит. План был такой: твоя мама за рулём, бабушка возит мальчишек на лёд. Возила ровно два раза, Артём: в сентябре и на Новый год. И то только до арены — обратно вёз я.
— Она боится ездить в темноте.
— В Екатеринбурге темно с октября по апрель. Я плачу за кроссовер из премии, а он стоит у её подъезда. Его моют раз в полгода.
— Мать в обиде на весь мир. Ты знаешь, почему.
— Знаю. Отец ушёл к молодой и забрал накопления. Это было двадцать лет назад, а счёт выставляют мне.
Ксения выросла на одной фразе. Мать повторяла её всякий раз, когда делили конфеты, покупали зимние сапоги или спорили о месте у окна: «Ты старшая, ты потерпишь». Терпение стало профессией. В тридцать семь она руководила группой в торговой компании и следила за всеми платежами в одном приложении. Тишину в семье она покупала по цене, которую назначала сама.
Отец позвонил в тот же вечер. Латте в термокружке к тому времени совсем остыл.
— Ксюша, я, кажется, дурака свалял.
— Пап, не волнуйся. Что случилось?
— Звонили из банка, из службы безопасности. Сказали, будто на меня пытаются оформить кредит. Для проверки велели подтвердить какие-то данные. И никому ничего не говорить, даже родне. Я всё подтвердил.
— И?
— Через две недели пришло письмо из банка. На мне кредит — сто шестьдесят тысяч. Платить по двенадцать с лишним тысяч в месяц четыре года.
— Пап, ты заявление писал?
— Писал. Говорят, разбираются. Ксюш, у меня на книжке сто двадцать лежало, похоронные. Я их внесу, досрочно закрою. Сорока не хватает.
— Сорок я найду. Пока ничего не трогай, проценты капают каждый день.
Сорока тысяч у неё как раз и не было: премия ушла на платёж пятого числа. Ксения сделала то, чего не делала никогда, — позвонила свекрови.
— Жанна Олеговна, добрый вечер. Нужно занять сорок тысяч до двадцатого. У отца беда: аферисты повесили на него кредит.
Ответ пришёл голосовым сообщением — на три минуты. Ксения слушала его, сидя в машине у ворот.
— Ксения, ты меня извини, но твой папаша мне никто. Мы с ним всего два раза за столом сидели. Лохам не подаю. Сам по телефону людей разводил — он мне это и подтвердил. А теперь дочь пришла с протянутой рукой. Я тебе не сберкасса. У меня пенсия, у меня давление. И вообще, я своё отработала.
Через день в «Одноклассниках» появилась новая фотография: Жанна Олеговна у зеркала в прихожей, в норковой шубе до колен. Подпись: «Купила по скидке, жизнь одна».
Ксения открыла приложение банка и отключила автоплатёж. Палец завис над кнопкой секунды на три, не больше.
Звонки начались на четвёртый день просрочки. На шестой у таунхауса остановился белый кроссовер. Свекровь вошла без стука и бросила ключи на кухонный остров — между коробкой хлопьев и детской кружкой.
— Забирай! Плати сама. Не хочешь — продавай свою машину!
— Садитесь. Чаю?
— Какой чай! Мне банк на домашний звонит, соседка слышала!
— Жанна Олеговна, кредит оформлен на вас. Я платила добровольно: взамен вы должны были возить внуков. Не возите — значит, я больше не плачу.
— Я же приняла машину как подарок!
— У подарка не бывает графика платежей на тридцать шесть месяцев.
— Артём! — свекровь развернулась к сыну. — Ты это слышишь? Жена мать на улицу выставляет!
Артём смотрел в пол и теребил ремешок часов.
— Мам, давай не сейчас.
— У тебя всегда «не сейчас»!
Свекровь уехала на такси. Ключи остались на кухонном острове.
Вечером Ксения взяла телефон мужа, чтобы найти номер тренера: Федя жаловался на колено. Нашла другое — банковское уведомление о переводе с кредитной карты на погашение автокредита. Просрочку закрыли деньгами с кредитки. Долг по ней они гасили из общего бюджета.
— Артём.
— Что?
— Двадцать четыре триста с кредитки. Двадцатого числа. Объясни.
— Она плакала в трубку. Говорила: приставы, опись.
— Приставы на шестой день просрочки?
— Я не разбираюсь в этом!
— Ты в этом не разбираешься, зато кнопку нажал. Кредитку гасим мы. То есть мои деньги опять ушли твоей маме — только теперь ещё и тайком.
— Я с десяти лет в доме за мужика был! Она меня одна тянула!
— Я это уважаю. Но это не даёт тебе права мне врать.
В семейном чате кипятился брат. Ярослав кидал эмодзи с помидорами, писал «ну и свекруха у тебя, Ксюх, терминатор в норке», ставил сердечки. Когда речь зашла об отце, он откликнулся первым: «Ксюх, за папу пополам, я двадцатку скину вечером». Вечер прошёл. Потом ещё четыре дня. Деньги не пришли, зато пришла фотография: Ярослав вручает племянникам новые клюшки.
Отец по телефону вздыхал.
— Ярик лёгкий человек, Ксюша. Закрутился. Ты у нас зануда, ты всё помнишь.
— Я не зануда, пап. Я просто плачу.
Через неделю свекровь позвонила сама и заговорила приторно-ласково:
— Ксенечка, я подумала. Сдам её в трейд-ин, дилер закроет остаток кредита — и всем спокойно. Съездим на Объездную. Ты же занималась всеми платежами, и документы у тебя в порядке. Без тебя я запутаюсь.
В дилерском центре пахло пластиком. У стойки стоял кофейный автомат с бесплатным капучино. Молодой менеджер с бейджем «Руслан» проверил машину по базам.
— Так. Владелица — Жанна Олеговна. Пробег — шестьдесят две тысячи километров. По штрафам: всё оплачено, но география интересная. Июль: Джубга, трасса М-4, Сочи, Красная Поляна. Девять постановлений.
— Какая Поляна? — Свекровь щёлкнула ногтем по экрану телефона. — Летом я была на даче в Балтыме!
— Машина была в Сочи, — сказал Руслан. — Камеры девять раз подряд не ошибаются.
Ксения поставила стаканчик на стойку.
— Жанна Олеговна, кто брал машину?
— Отстань.
— Руслан, подождите. Жанна Олеговна, я два года выплачиваю кредит за эту машину. Либо вы сейчас скажете, кто на ней ездил, либо я иду в банк. Объясню, что её сдавали в аренду постороннему человеку, хотя кредит брали на семейные нужды.
Свекровь опустилась на кожаный диван и словно съёжилась.
— Ярослав твой. Он весь год брал машину. Платил мне наличными за аренду — то восемь, то десять тысяч. А мне что оставалось? Пенсия маленькая.
— Мой брат арендовал у вас машину, но платила за неё я.
— Я тебя не просила платить!
Вечером Ксения приехала на арену. В раздевалке было тепло и влажно, пахло мокрой формой. На полу валялись шнурки от коньков. Ярослав сидел на лавке и наматывал хоккейную ленту на крюк клюшки.
— Ксюх, привет! Ванька сегодня два гола забил — видала?
— Выйди в коридор.
— Да я тут…
— Выйди.
Ярослав поднялся, но задержался у лавки. Ксения прижала его к стене между вешалкой и ящиком с шайбами.
— Сочи. Красная Поляна. М-4. Кроссовер. Говори.
— Ну покатался. Жанна Олеговна разрешила, я ей платил.
— Ты платил ей моими деньгами?
— Твоими? Своими!
— На какие свои, Ярик? Ты в сентябре у мамы на лекарства просил. Теперь второй вопрос. Кто ставил отцу приложение банка?
Ярослав дважды моргнул.
— Я ставил. Он же в телефоне ноль.
— И кто подавал заявку через его «Госуслуги»?
— Ксюш…
— Кто звонил ему от имени службы безопасности и велел молчать?
Брат отвернулся к стене.
— Я бы отдал. До декабря — всё.
— Сто шестьдесят тысяч. Отпуск в Сочи с девушкой. Аренда машины у моей свекрови. И шуба, которую она купила на те же деньги.
— Про шубу я не знал.
— Но ты знал, что отдаёшь ей деньги. Отец внёс сто двадцать тысяч, которые двадцать лет откладывал на похороны, слышишь?
Зазвонил телефон. Мать ответила и заговорила шёпотом, словно боялась, что её подслушают.
— Ксюшенька, Ярик мне всё рассказал. Не губи его, он слабый. Сядет ведь. Ты сильная, ты старшая, ты потерпишь.
Ксения посмотрела на брата, на его новые кроссовки. Вспомнила о клюшках за двенадцать тысяч, купленных племянникам на чужие деньги.
— Нет, мама. На этот раз я не потерплю.
У нотариуса на Малышева Ярослав сорок минут подписывал бумаги. Удостоверенная нотариусом расписка Виктору Павловичу, график платежей на двадцать два месяца, первый платёж — через десять дней.
— Ксюх, я же родной, — сказал он в коридоре.
— Родной. Поэтому нотариус, а не отдел полиции. Сорвёшь платёж — папа подаст заявление.
В машине отец молчал всю дорогу. Потом долго рылся в барсетке. Наконец он достал паспорт и протянул его Ксении.
— Пап, ты что?
— Держи у себя. Чтобы Ярик больше ничего не смог сделать от моего имени. Я его всю жизнь жалел. Дожалел.
Свекровь продала кроссовер частнику за двести шестьдесят тысяч. Остаток долга банку составлял триста двадцать восемь тысяч; недостающие шестьдесят восемь тысяч она внесла наличными. Купюры пахли дешёвыми духами.
— В комиссионку сдала, — сказала она в трубку. — Сорок процентов скинули, ироды. Довольна?
— Я этому не рада, Жанна Олеговна.
— Ты меня без шубы оставила.
— Шубу вам купили на деньги моего отца. А он с тех пор четвёртую зиму ходит в пуховике из «Спортмастера».
Артём молчал три дня. В субботу он достал из кармана кредитку и спокойно разрезал её ножницами на четыре части. Обрезки бросил в мусорное ведро.
— Утром закрыл счёт, — сказал он. — Остаток погасил своими — с подработки на складе. Ксюш, прости, что врал.
— Больше так не делай. Остальное переживём.
— Мать теперь со мной не разговаривает.
— Заговорит. Когда поймёт, что мы не касса.
В пятницу Ксения застряла в пробке на Кольцовском тракте. Пошёл мокрый снег, и свет фар впереди расплылся оранжевыми пятнами.
Ксения открыла приложение и нашла напоминание «Кредит Ж.О. — 24 300». Стёрла строку и набрала новую: «Отпуск. Нас четверо». Сумму оставила прежней.
— Мам, а куда мы летом? — спросил Федя с заднего сиденья.
— Куда-нибудь, где тепло и рядом есть лёд.
— Я капитаном буду, — заявил Ваня.
— С чего?
— Я старший.
— Ты старше меня на одиннадцать минут!
— Значит, старший.
— Капитаном будет тот, кто донесёт обе сумки до раздевалки, — сказала Ксения и тронулась на метр вперёд, следом за красными огнями.
Променяла на квартиру