— Мам, ты только не расстраивайся, но хозяйка нам опять цену подняла, — Денис доедал вторую котлету и уже присматривался к третьей. — С октября будем платить тридцать две тысячи. За однушку, где кухня шесть метров, а стиральная машина стоит в коридоре, потому что больше её поставить некуда.
— Так поищите другую, — Людмила подложила сыну пюре. — Город большой.
— Искали. Где дешевле, там либо ремонт времён Брежнева, либо хозяйка каждую субботу с проверкой приходит, — вздыхал Денис. — Мы с Алиной посчитали: за четыре года чужой тётке почти полтора миллиона отдали. Это ж готовый первый взнос был бы.
— А сами-то копите?
— Копим. Девятьсот тысяч есть. Только квартиры дорожают быстрее, чем мы откладываем. Нормальная двушка во вторичке стоит шесть с половиной миллионов, и это не в центре, а в нашем же районе.
Людмила покивала. Про цены на жильё она слышала каждый вечер в новостях, вместе с ключевой ставкой, ипотекой и прочими словами, от которых простым людям становилось только тревожнее.
— Алина вчера опять расстроилась, — продолжал Денис, ковыряя пюре вилкой. — У соседей по площадке малыш родился, так она на их коляску полчаса смотрела. Говорит: «Денис, мне тридцать один, у всех подруг уже дети, а мы всё по чужим углам». А куда нам ребёнка? Кроватку на стиральную машину ставить?
— Прямо так и сказала? — оживилась Людмила.
— Ну да. Она давно уже об этом говорит, просто тебе не рассказывает, стесняется.
Людмила задумалась. Невестку она знала плохо, хотя Денис был женат уже четыре года. Алина работала в логистической компании, где без конца что-то кому-то отправляли, одевалась строго, говорила вежливо и со свекровью виделась исключительно по праздникам. «Здравствуйте, Людмила Петровна», «спасибо, Людмила Петровна, очень вкусно», «с Новым годом, Людмила Петровна». Тепла в этом было немного, но и плохого от неё Людмила не видела. А теперь выходило, что девочка ребёнка хочет, а родить ей просто негде.
— А если вам помочь? — осторожно спросила она.
— Мам, да чем ты поможешь, у тебя пенсия, — отмахнулся Денис, но как-то слишком быстро поднял на неё глаза.
— Пенсия пенсией, а у меня ещё дача есть, — сказала Людмила и сама удивилась своим словам.
Денис ничего не ответил, только положил себе третью котлету. Людмила потом не раз вспоминала, что вид у него в этот момент был совсем не удивлённый.
— Вот, смотри, это Сонечка на утреннике, она снежинка, — Тамара листала фотографии с такой скоростью, что Людмила едва успевала что-то разглядеть. — Это Тёма, он зайчик. Это опять Сонечка, только сбоку. А это Ванька на плавании, его тренер хвалит.
— Тома, у тебя в телефоне внуков больше, чем контактов, — засмеялась Людмила.
— Так и есть, — нисколько не обиделась подруга. — У меня память кончилась, я зятя попросила почистить. Он все приложения удалил, кроме банка и фотографий. Говорит: «Тамара Ивановна, вам больше ничего и не надо».
Они сидели у Тамары на кухне, и Людмила всё никак не решалась начать главный разговор. Потом всё-таки рассказала и про съёмную однушку, и про коляску, и про то, что надумала дачу продать.
— Ты с ума сошла? — Тамара даже телефон отложила, а это с ней случалось нечасто. — Ты на этой даче с мая по октябрь живёшь. Там же Витя каждую доску своими руками прибивал.
— Вити уже четыре года нет, а доски остались, — вздохнула Людмила. — Я одна там всё тяну. Воду таскаю, траву кошу, крышу на бане в прошлом году соседскому парню за деньги латать отдавала. К сентябрю спина не разгибается, а мне шестьдесят четыре, не двадцать пять. И для кого я стараюсь? Денис за лето два раза приехал, шашлыки пожарил и уехал. Алина вообще ни разу не была, её там комары за полчаса съедают.
— Это всё понятно, — не сдавалась Тамара. — Но ребёнка тебе кто обещал? Денис?
— Денис говорит, Алина давно хочет.
— А сама Алина тебе это говорила?
— Да когда ей говорить, мы раз в два месяца видимся. Она у нас скромная.
— Что-то сомневаюсь я, — покачала головой Тамара. — Моя Ленка, когда Соню хотела, ничуть не скромничала. Она мне все уши прожужжала про коляски, кроватки и какие обои в детскую клеить. Мы с ней до сих пор спорим, что было бы лучше: жирафы или слоники.
— Все люди разные.
— Это верно. Ладно, дело твоё, ты взрослая женщина, — подруга снова взялась за телефон. — Только деньги как попало не отдавай. Мой Костя говорит, сейчас разводятся через одного, а потом жёны полквартиры уносят. Переводи через банк и пиши, что даришь сыну на покупку жилья. Пусть хоть бумажка будет.
— Тома, ну что ты такое говоришь, они хорошо живут.
— Все хорошо живут, пока квартиру делить не начинают, — отрезала Тамара. — О, смотри, это Тёма сам кашу ест!
Дача досталась Людмиле от родителей, и документы на участок и дом всегда были оформлены на неё. А сам дом Виктор перестраивал почти десять лет. Сначала пристроил веранду, потом надстроил мансарду, потом три года копил на баню и строил её с соседом по выходным. Восемь соток, старые яблони, которые сажал ещё её отец, малина вдоль забора и розы у крыльца. Розы были Витиной гордостью, он с ними возился, как с маленькими детьми: укрывал на зиму, подкармливал, разговаривал с ними. Людмила иногда в шутку говорила, что сына он так не баловал, как эти кусты.
Объявление выставили в начале сентября, и уже через три недели приехали покупатели. Молодая пара, Руслан и Света, а с ними трое детей: двое мальчишек лет восьми-девяти и девочка поменьше, с хвостиками, которые торчали в разные стороны.
Мальчишки уже через пару минут сидели на яблоне.
— Артём, Миша, а ну слезайте немедленно! — всполошилась Света. — Извините, ради бога, они у нас как обезьянки, в квартире уже все стены оббили.
— Пусть лезут, — махнула рукой Людмила. — Эта яблоня и не таких выдерживала. Мой сын с неё два раза падал, и ничего, инженером вырос.
Света рассмеялась, а потом смущённо призналась, что они в жизни ничего не сажали.
— Мы просто для детей ищем, чтобы воздух, речка и было где побегать, — объясняла она. — Мои родители в Норильске, Русланова мама в другом городе, так что бабушек с дачами у нас нет, придётся самим учиться.
— Розы на зиму укрывать надо, лапником, — серьёзно сказала Людмила. — Подкармливать весной и в июле. И не стричь как попало, а то одни палки останутся.
Руслан тут же достал телефон и стал записывать. Людмила посмотрела, как он старательно набирает слово «лапник», и почему-то сразу решила, что продаст именно им.
Сошлись на двух миллионах трёхстах тысячах. Риелтор уверял, что можно было бы выручить и больше, но тогда пришлось бы ждать весны, а Денис каждый вечер звонил и рассказывал, что хорошая двушка вот-вот уйдёт.
Сделку оформили в октябре. В середине месяца, перед тем как отдать ключи, Людмила в последний раз обошла участок, собрала остатки яблок и посадила под зиму чеснок. Зачем, сама не знала, руки просто сделали привычное дело. Витин старый секатор забрала с собой, хотя резать им теперь было нечего.
В банке молоденькая девушка-операционист спросила, что указать в назначении платежа, и Людмила чуть не ответила «на внуков». Вовремя вспомнила Тамарины наставления и продиктовала: «Дар сыну на покупку жилья».
— Мам, ты у меня самая лучшая, — Денис обнимал её прямо в банке, у окошка. — Вот увидишь, через год будешь с коляской во дворе гулять.
— Я не тороплю, — улыбалась Людмила. — Подожду, сколько нужно.
Вечером ей позвонила Алина. Голос у невестки был вежливый и немного растерянный.
— Людмила Петровна, спасибо вам огромное. Мы правда очень благодарны. Денис сказал, вам одной с дачей тяжело стало и вы давно хотели её продать…
— Да, годы уже не те, — уклончиво ответила Людмила, хотя «давно хотела» было для неё новостью.
— Мы постараемся вас не подвести, — пообещала Алина.
Людмила положила трубку довольная. Ей показалось, что невестка намекнула на внуков, просто постеснялась сказать прямо.
Двушку Денис с Алиной нашли в кирпичном доме за шесть миллионов семьсот тысяч. Первый взнос закрыли дачными деньгами и своими накоплениями, остальное взяли в ипотеку на двадцать лет. Ежемесячный платёж Денис называл неохотно и как-то вскользь, но Людмила поняла, что выходит почти пятьдесят тысяч.
Въехали они в декабре, а новоселье назначили на конец января, когда разобрали коробки и купили диван.
Людмила к новоселью готовилась основательно. Два вечера она провела на маркетплейсе и в итоге выбрала занавески с жирафами, ночник в виде луны и мягкий коврик с нарисованными дорожками и машинками.
— Ты не торопишься? — осторожно спросила Тамара, разглядывая жирафов.
— Да я заранее, чтобы потом не бегать, — отмахнулась Людмила. — Ты же сама говорила, что вы с Ленкой из-за обоев полгода спорили. А тут всё уже готово, только вешай.
В квартире было светло и пахло новой мебелью. Кроме Людмилы, пришли родители Алины, Ирина и Геннадий, и пара друзей Дениса с жёнами. Людмила поздоровалась со всеми, вручила сыну пакет с подарками и пошла осматривать квартиру. Кухня оказалась просторной, спальня уютной, а во второй комнате стоял большой стол с двумя мониторами, офисное кресло и стеллаж с папками.
— А здесь у вас детская будет? — радостно спросила Людмила, доставая из пакета жирафов.
Алина, проходившая мимо с тарелками, остановилась.
— Это мой кабинет, Людмила Петровна. Я два дня в неделю из дома работаю, мне нужно отдельное место, чтобы рабочие звонки не на кухне принимать.
— Ну, пока кабинет, а потом…
— А потом посмотрим, — улыбнулась Алина и как-то очень быстро ушла с тарелками на кухню.
За столом было шумно. Геннадий рассказывал про рыбалку, друзья Дениса спорили про машины, сватья Ирина подкладывала всем салат из своей миски так, будто была здесь хозяйкой. Людмила дождалась, когда разольют по второй, и поднялась с бокалом.
— Я хочу пожелать, чтобы в этой квартире поскорее зазвучал детский смех, — торжественно произнесла она. — И чтобы мне не пришлось долго ждать, а то у всех подруг внуки, а я одна как сирота хожу.
Ирина хмыкнула так громко, что все обернулись.
— Люда, ты на это особо не рассчитывай, — сказала она тоном, каким обычно сообщают прогноз погоды. — Алинка у нас детей не хочет. Мы уж и уговаривать перестали.
— Мама, ну зачем ты при всех… — покраснела Алина.
— А что такого? Правду говорю. Она с двенадцати лет за тремя братьями ходила, пока мы с отцом на двух работах крутились. Пелёнки, каши, уроки, родительские собрания. Наигралась, говорит, на всю жизнь вперёд. Я её не осуждаю, сама виновата. — Ирина подняла рюмку. — Так что давайте лучше за новоселье, а не за смех.
— Точно, за новоселье! — подхватил Денис преувеличенно бодро. — Гена, наливай!
Людмила так и стояла с поднятым бокалом, пока жена одного из Денисовых друзей вежливо не усадила её на место и не подвинула ей тарелку с нарезкой. Остаток вечера она почти ничего не ела и почти не слышала, о чём говорят. Денис на неё не смотрел. Когда гости перешли к торту, Людмила вызвалась помыть посуду, лишь бы уйти из-за стола.
Алина пришла на кухню минут через пять и прикрыла за собой дверь.
— Людмила Петровна, вы маму извините, она у нас прямолинейная.
— Алина, а скажи мне честно, — Людмила выключила воду. — Ты детей хочешь?
Невестка взяла полотенце и долго вытирала одну и ту же тарелку.
— Сейчас нет. Может быть, когда-нибудь. А может, и никогда. Я Денису это ещё до свадьбы сказала, он ответил, что его всё устраивает.
— А коляска?
— Какая коляска? — не поняла Алина.
— Соседская. Ты на неё полчаса смотрела и расстраивалась, что тебе тридцать один, а рожать некуда.
Алина посмотрела на свекровь так, будто та пересказала ей сериал про инопланетян.
— Я? На коляску? Людмила Петровна, я соседей по той квартире даже по именам не знала. Малыш там правда родился, только он ночами так кричал, что я с берушами спать ложилась. — Она отложила тарелку. — А что ещё вам Денис рассказывал?
Людмила рассказала всё: и про коляску, и про подруг с детьми, и про кроватку, которую некуда поставить. Алина слушала молча, только щёки у неё становились всё краснее.
— Мне он сказал, что вы сами решили дачу продать, — тихо проговорила она. — Что вам тяжело одной, что деньги на вкладе обесцениваются, а так хоть в квартиру вложите. Я ещё удивилась, но подумала, что это ваше дело и ваше решение. Если бы я знала, что вы это ради внуков… Я бы эти деньги в жизни не взяла.
— А ипотеку как же?
— Копили бы дольше, пожили бы ещё в однушке. Не впервой. — Алина вздохнула. — И давайте уж совсем честно. Платёж у нас почти пятьдесят тысяч в месяц, а зарплата у меня больше, чем у Дениса. Если я в декрет уйду, мы этот платёж просто не потянем. Семейная ипотека под маленький процент нам не положена, её дают, когда ребёнок уже есть. Так что даже если бы я хотела, сейчас точно не время.
В кухню заглянул Денис, увидел мать с невесткой у раковины и сразу закрыл дверь обратно.
Людмила вытерла руки, сняла фартук и сказала, что у неё разболелась голова. Занавески с жирафами так и остались лежать в пакете в прихожей.
Ночью Людмила долго ворочалась и перебирала в памяти все разговоры с сыном. Выходило, что Алину она за всё это время ни разу ни о чём не спросила сама. Всё через Дениса: Алина хочет, Алина расстроилась, Алина стесняется. А она верила, потому что очень хотелось верить.
Денис приехал на следующий день без звонка, с тортом из «Пятёрочки» и видом человека, который заранее знает, что его будут ругать.
— Мам, ну ты чего вчера так ушла, все спрашивали…
— Садись, — Людмила кивнула на табуретку. — И расскажи мне про коляску.
— Мам, ну что ты начинаешь…
— Я не начинаю, я заканчиваю. Алина говорит, никакой коляски не было.
Денис помолчал, поковырял ногтем крышку от торта.
— Ну, коляски, может, и не было, — признал он. — Но я же не то чтобы врал. Я надеялся. Все женщины передумывают, мам! Вон у Серёги жена тоже говорила, что не хочет, а потом раз — и двойня.
— А у Серёги мама дачу продавала?
— Да при чём тут дача?
— При том, Денис, что я её продала ради коляски, которой не было, — Людмила говорила спокойно, и от этого сыну было явно не по себе. — Я на этой даче сорок лет каждую весну начинала. Там яблони, которые твой дед сажал, там розы, которые отец растил. Я думала, хоть внуков дождусь, раз уж Вити нет.
— Мам, ну квартира-то есть! Она никуда не денется. Это же и твоя заслуга, будешь к нам приходить…
— В кабинет?
Денис вздохнул и потёр лоб.
— Я думал так: будет своя квартира, отдельная комната, Алина успокоится, почувствует себя увереннее и захочет. Это же логично!
— Для тебя, может, и логично, — пожала плечами Людмила. — А мне ты почему правду не сказал? Пришёл бы и сказал: мама, нам на квартиру не хватает, помоги.
— Ты бы не дала, — буркнул сын.
— Может, и не дала бы, — честно ответила Людмила. — А может, дала бы половину. Или придумали бы что-нибудь вместе. Только решала бы я сама, а не ты за меня, на сказках про внуков. Ты меня, сынок, на внуков купил, как на акцию в магазине: возьмите две пачки, третья в подарок. Я взяла, а третьей пачки в природе нет.
— Мам, ну зачем ты так…
— А как? Ты и Алину обманул. Ей сказал, что я сама давно продать хотела. Нас с ней лбами столкнул и думал, мы никогда не поговорим?
— Вы же с ней никогда и не общались, — вырвалось у Дениса, и он сам понял, как это прозвучало.
Людмила ничего не ответила. Торт она убрала в холодильник, а сына проводила до двери без обычных объятий и напоминаний надеть шапку.
— Я так и знала, что дело нечисто! — Тамара шумно поставила на стол сковородку с голубцами. — Невестка твоя, значит, детей не хочет, а квартирку на свекровины денежки взять не постеснялась. Ничего, сейчас Костя придёт, он тебе расскажет, как их обратно забрать.
Костя, Тамарин зять, пришёл через полчаса, съел три голубца, выслушал всю историю и только потом заговорил. Говорил он неторопливо и так спокойно, что даже Тамара перестала его перебивать.
— Людмила Петровна, отменить дарение можно только в случаях, которые прямо названы в законе, и несбывшиеся надежды на внуков к ним не относятся. А вот назначение платежа вы написали правильно: если дело когда-нибудь дойдёт до развода, Денис сможет доказать, что часть квартиры куплена на деньги, подаренные лично ему, и эту часть пополам делить не будут.
— Вот! — торжествовала Тамара. — Я же говорила! Хоть невестке не достанется.
— Да при чём тут невестка, Тома, — устало сказала Людмила. — Невестка мне как раз правду сказала. И сватья тоже, хоть и при всём честном народе. А родной сын полгода голову морочил.
Тамара открыла рот, потом закрыла и молча подложила подруге ещё один голубец.
В конце февраля Людмила по привычке купила семена. Взяла три сорта помидоров, перцы, огурцы и даже петунии на рассаду. Опомнилась она только в начале апреля, когда весь подоконник, стол и половина пола на балконе были заставлены стаканчиками.
— Люда, ты куда это всё? — Тамара пересчитывала стаканчики и сбилась на тридцать пятом. — На балконе огород разбивать будешь?
— Сама не знаю, — призналась Людмила. — Руки сделали. Сорок лет каждую весну сажала, а тут сажать некуда.
— Раздай соседям.
— Предлагала. Нина с третьего этажа взяла пять кустиков, а остальные говорят, что у них дач нет. Вот так, Тома: у всего подъезда дач нет, а у меня была.
В начале мая, когда помидоры уже вытянулись и цеплялись друг за друга листьями, ей позвонили с незнакомого номера.
— Людмила Петровна, здравствуйте, это Света, мы у вас дачу купили, — голос был виноватый. — Извините, что беспокою. Мы розы ваши лапником укрыли, как вы говорили, а теперь не знаем, когда снимать. И ещё на грядке у забора что-то вылезло, Руслан говорит, сорняк, а я боюсь, вдруг это ваше.
— Это чеснок, — уверенно сказала Людмила. — Я его осенью посадила, перед тем как ключи отдать. Не трогайте ни в коем случае.
— Ой, хорошо, что я позвонила, а то Руслан уже с тяпкой стоял, — засмеялась Света. — Людмила Петровна, а вы не могли бы приехать? Хоть на денёк, показать, что тут где. Мы такси оплатим, честное слово, мы совсем ничего не понимаем.
Людмила глянула на стаканчики с рассадой и согласилась быстрее, чем следовало бы приличной женщине.
Руслан приехал за ней сам и помог загрузить в багажник три коробки с рассадой. На даче почти ничего не изменилось, только у крыльца появились качели, а в теплице стояли три детских велосипеда.
— Мы не знали, что с ней делать, — смущённо объяснила Света. — Вот, решили, пусть хоть велосипеды не мокнут.
— Велосипеды в теплице, — покачала головой Людмила. — Витя бы сейчас за голову схватился.
Розы они раскрыли вместе. Людмила достала из сумки Витин секатор, который всё-таки прихватила из дома, показала, где обрезать, чем подкормить и почему их нельзя поливать ледяной водой прямо из колонки. Мальчишки с грохотом вытаскивали велосипеды из теплицы, а младшая, Варя, ходила за Людмилой по пятам и задавала вопросы.
— А это что? А это зачем? А почему у помидора листик пахнет? А вы здесь раньше жили? А почему вы уехали?
— Так получилось, — отвечала Людмила. — Продала, чтобы сыну помочь.
— А у вас внуки есть?
— Нет пока.
Варя подумала и предложила:
— Тогда будьте нашей бабушкой. Только дачной. У нас обычные бабушки далеко, они только по телефону.
Света покраснела и начала извиняться, но Людмила рассмеялась так, как не смеялась уже несколько месяцев.
К вечеру всю рассаду высадили. Света долго стояла у теплицы, потом всё-таки решилась.
— Людмила Петровна, а давайте так: теплица ваша, и грядки вот эти три тоже. Приезжайте, когда хотите, комнату наверху мы всё равно не используем. Нам и самим спокойнее, что тут кто-то понимающий есть. И детям с вами интересно, Варя вон уже спрашивает, когда вы опять приедете.
— Как-то мне неловко, это же теперь ваша дача.
— Неловко — это когда велосипеды в теплице, а помидоры на подоконнике, — улыбнулся Руслан. — Соглашайтесь.
Отказываться Людмила не стала, хотя для приличия ещё немного поотнекивалась.
В июне в дверь позвонили в воскресенье утром. На пороге стояли Алина и Денис. Денис был похож на школьника, которого привели к директору, а Алина держала коробку конфет так, будто это было официальное письмо.
— Людмила Петровна, мы поговорить, — сказала невестка. — Можно?
Сели на кухне, Людмила поставила чайник. Денис молчал и разглядывал скатерть.
— Я долго думала, — начала Алина. — Мне неприятно жить в квартире, на которую вы дали деньги, потому что вам пообещали то, чего я не обещала. Я так не могу. Мы с Денисом договорились, что он будет вам эти деньги возвращать. Каждый месяц по двадцать тысяч.
— Алин, ну мы же ипотеку платим… — подал голос Денис.
— Ипотеку в основном плачу я, — спокойно ответила Алина. — А ты возьмёшь подработку на выходные, сам же говорил, что тебя давно зовут проекты делать. Вот и делай.
— Да не надо мне ничего возвращать, — растерялась Людмила. — Я же подарила, это уже ваше.
— Вы подарили, потому что вам рассказали неправду, — твёрдо сказала Алина. — Денис, как называется, когда человеку рассказывают неправду, чтобы получить деньги?
— Алина, ну перестань…
— Вот пусть и возвращает. Я не хочу, чтобы меня потом всю жизнь считали невесткой, которая свекровь без дачи оставила.
Людмила посмотрела на сына. Денис сидел красный, но спорить не пытался. Она прикинула в уме и рассмеялась.
— Это ж сколько выходит? Девять с половиной лет? Мне к последнему переводу семьдесят четыре стукнет.
— Значит, будете на них отдыхать, — пожала плечами Алина. — Хоть к морю, хоть куда захотите.
— Ладно, — согласилась Людмила. — Только пусть Денис сам переводит, а не ты. И каждый раз, когда переводит, пусть вспоминает, сколько стоит одна выдуманная коляска.
Денис обречённо кивнул и потянулся за конфетой, которую сам же и принёс.
Уже в прихожей Людмила всё-таки не удержалась.
— Алина, ты не подумай, я не давлю… но вдруг когда-нибудь…
— Людмила Петровна, если когда-нибудь будут, вы узнаете первой, — улыбнулась невестка. — От меня, а не от Дениса.
Денис задержался на пороге.
— Мам, ну ты простишь меня?
— Года через девять с половиной, когда последний перевод придёт, — ответила Людмила.
Но воротник ему всё-таки поправила, как в детстве, и напомнила, что на улице ветер.
Первый перевод пришёл первого июля, с подписью: «Мам, прости. Взнос № 1 из 115». Людмила показала его Тамаре, и та долго хохотала, а потом сказала, что такого сына надо в музей сдавать, как экспонат «Совесть, проснувшаяся с опозданием».
В середине июля Тамара позвонила по видеосвязи и долго щурилась в экран.
— Ты опять на своей бывшей даче?
— На нашей, — поправила Людмила. — Мне тут теплицу выделили и комнату наверху. Помидоры в этом году такие, что Руслан их соседям показывает, будто сам вырастил.
— Ну ты даёшь. А внуков-то дождёшься, как думаешь?
Людмила развернула телефон. За её спиной Варя тащила лейку, которая была больше её самой, а мальчишки спорили, чья очередь качаться на качелях.
— Да у меня их теперь трое, Тома. Только фамилия другая, и поливают они не грядки, а друг друга.
Выходило, что дачу Людмила всё-таки продала ради внуков. Просто в тот раз немного ошиблась адресом.
Пока муж по командировкам пропадал