Роман проснулся от того, что Ульяна ворочалась рядом — уже полчаса она то ложилась на левый бок, то на правый, и пружины старого дивана тихо поскрипывали в такт её беспокойным мыслям.
— Не спишь? — спросил он тихо.
— Нет. Думаю.
— О чём?
— О том, что завтра опять нужно ехать в налоговую. И ещё за квартиру платить послезавтра.
Роман повернулся на спину. Потолок хрущёвки был низким, с трещинами по побелке, похожими на реки на карте. Год назад они смотрели на другой потолок — высоченный, с лепниной — в их собственном коттедже. Тогда казалось, что так будет всегда.
— Прорвёмся, — сказал он, но голос прозвучал неубедительно даже для него самого.
Восемь лет они строили своё дело. Начинали с крошечного офиса в цокольном этаже бизнес-центра, где зимой мёрзли чернила в принтере, а летом невозможно было дышать без вентилятора. Ульяна вела переговоры с клиентами, Роман занимался логистикой и документами. Постепенно посредническая фирма росла: сначала один менеджер, потом трое, потом целый отдел. Скоро у них было тридцать сотрудников, два автомобиля и коттедж в пригороде.
— Ты только посмотри на этот вид! — Ульяна стояла на террасе в первый вечер после покупки дома, облокотившись на перила. Закат красил сосны в оранжевый.
Роман обнял жену.
— Мы это сделали.
— Мы это сделали, — эхом отозвалась она.
Они не шиковали — не покупали яхт и не летали на Мальдивы дважды в год. Но жили достойно. И, что важнее, помогали близким. Когда двоюродная сестра Ульяны попросила денег на операцию для матери, они дали без разговоров. Когда лучший друг Романа, Кирилл, попал в аварию и ему нужны были деньги на ремонт машины, — тоже не отказали. Деньги возвращали кто когда мог, и это никого не напрягало.
Особенно часто обращался за помощью старший брат Ульяны — Михаил.
— Улья-я-я-на, солнышко, — тянул он в трубку, и Ульяна уже заранее знала, что последует дальше. — Тут такое дело… Нужно сто тысяч на пару месяцев. Жизненно необходимо. Я тебе с первой же зарплаты верну.
«Первая зарплата» растягивалась на год, а то и на два. Михаил возвращал деньги маленькими порциями, всегда с неохотой, всегда с обиженным лицом.
— Ну ты же понимаешь, у меня кредит, дети, — говорил он.
— Миша, у нас тоже дети, — устало отвечала Ульяна. — Мы просто работаем.
— Ага, работаете… Я тоже работаю, только вот у меня коттеджа и двух машин нет.
Роман каждый раз сжимал кулаки, слушая эти разговоры, но молчал. Родня есть родня.
Беда пришла не сразу. Сначала один крупный клиент задержал оплату. Потом второй отказался от контракта — нашли поставщика дешевле. Роман взял кредит в банке, чтобы закрыть кассовый разрыв: рассчитывал, что через месяц всё наладится. Но, словно кто сглазил – еще один крупный клиент ушел к конкуренту. Началась черная полоса.
— Рома, — Ульяна сидела напротив него в офисе, бледная, с распечаткой в руках. — Из банка звонили. Мы просрочили платёж.
— На сколько?
—Уже неделя. Они требуют всю сумму.
Он потёр лицо ладонями. За окном шёл дождь, и город казался серым и чужим.
— Продадим что-нибудь, — сказал он. — Разберёмся.
Не разобрались.
Через три месяца они сократили половину штата. Через полгода закрыли фирму. Продали обе машины, купили старую «Ладу» — «четвёрку» цвета мокрого асфальта. Из коттеджа переехали в хрущёвку на окраине. Ульяна плакала, разбирая коробки, и Роман держался.
— Уля, мы не все потеряли. Крыша над головой есть, колеса – худо-бедно, но имеются. Все здоровы – и мы, и дети. И главное – у нас нет долгов. Мы никому ничего не должны – ни рубля. Знаешь, моя бабушка как-то сказала: «Были бы кости целы, а мясо нарастет». Так вот: у нас кости целы.
Телефон замолчал почти сразу.
Раньше в их доме по выходным было не протолкнуться — друзья, родственники, шашлыки на зеленой лужайке, детский смех. Теперь — тишина.
— Может, позвонить Кириллу? — как-то предложила Ульяна. — Он же наш друг. Столько лет… Может, поможет с работой…
Роман набрал номер. Кирилл ответил после третьего гудка — вежливо, но как-то отстранённо.
— О, Ромыч! Привет. Слушай, я сейчас на совещании, я позже тебя наберу.
«Позже» не наступило. Ни через день, ни через неделю.
Двоюродная сестра, которой они когда-то дали денег на операцию, при встрече в магазине сделала вид, что не узнала. Просто прошла мимо, уткнувшись в телефон.
А Михаил — тот самый Михаил, который годами жил за их счёт, — позвонил сам. Ульяна взяла трубку, надеясь хотя бы на простое человеческое участие.
— Ну что, сестрёнка, — голос брата сочился ехидством. — Говорят, вы теперь на «Ладе» катаетесь? Шикарная тачка! Где брали? Небось, у коллекционеров? А цвет зелененький ты сама специально выбирала? Знаешь, как в сказке – «моя лягушонка в коробчонке» …
Ульяна молчала, сжав трубку.
— Миша, — сказала она наконец, — ты вообще слышишь себя?
— А что такого? Я же интересуюсь. Помощь нужна? Могу одолжить пару тысяч. Под проценты, конечно.
Она отключилась.
Той ночью Ульяна впервые за долгое время плакала по-настоящему — не тихо, в подушку, а навзрыд, сотрясаясь всем телом. Роман обнимал её и молчал. Слов не было. Была только ярость — холодная, тяжёлая, — и он поклялся себе, что они выберутся.
Первые полгода они работали где придётся. Роман устроился водителем в службу доставки, Ульяна — бухгалтером в маленькую фирму. Зарплаты хватало на еду и коммуналку, но не на большее.
— Я нашла подработку, — сказала как-то Ульяна за ужином. — По вечерам буду вести отчётность для двух ИП. Небольшие деньги, но…
— Угу, — кивнул Роман, жуя макароны. — Я тоже думал: можно брать заказы на перевозки. У меня права, машина есть.
Так, по крупицам, они начали собирать свою новую жизнь.
Через год Роман купил старый «Форд» — не для статуса, для работы. Ульяна ушла из бухгалтерии – решила возродить старую фирму. Первые клиенты пришли по старым связям. Не все отвернулись — нашлись те, кто помнил, что Ульяна и Роман всегда работали честно.
— Знаешь, что самое смешное? — сказал Роман как-то вечером, когда они подсчитывали выручку за месяц. — Когда у нас всё было, я думал: вот эти люди — наши друзья. Настоящие. А оказалось…
— Оказалось, что настоящих было мало, — закончила Ульяна. — И теперь мы точно знаем, кто они.
Через год они снова сняли офис. В том же самом бизнес-центре, где начинали.
— С возвращением, — сказал Роман, открывая дверь.
Ульяна замерла на пороге. Потом медленно обошла три кабинета, провела пальцами по столу.
— Мы снова здесь, — сказала она тихо.
— Снова.
Но теперь это был не подвал, а небольшое помещение на втором этаже. Четыре сотрудника, два компьютера, кофемашина.
Через пять лет взяли ипотеку — скромную двухкомнатную квартиру в новостройке, недалеко от центра. Не хрущёвка, не коттедж — просто нормальное жильё.
Михаил появился на пороге их новой квартиры через полгода после того, как они переехали. Как узнал адрес — неизвестно.
— Сестрёнка! — расплылся он в улыбке, протягивая руки для объятий. — Ну вы даёте! Слухами земля полнится. Говорят, вы опять на коне?
Ульяна стояла в дверях и не двигалась.
— Что тебе нужно, Миша?
— Как что? — он искренне удивился. — Я же брат твой. Соскучился. Может, чаем напоишь?
— Нет.
— В смысле — нет?
— В прямом. — Ульяна говорила спокойно, без злости. — Ты помнишь, что ты мне сказал, когда мы потеряли всё?
Михаил поморщился.
— Ну, Ульяночка, что было, то прошло. Я же не со зла. Пошутил неудачно…
— Ты издевался. Ты — мой брат, который должен был поддержать. И ты же бил больнее всех.
— Слушай, — Михаил начал раздражаться. — Я вообще-то к вам с добром пришёл. Думал, может, работу предложите. Или деньжат немного подкинете. А ты в воспоминания ударилась! Я на той неделе машину разбил. Если я сегодня денег не принесу, Светка меня прожуёт и выплюнет!
— Мы больше не родня, — сказала Ульяна. — Извини.
И закрыла дверь.
Роман стоял в коридоре и смотрел на жену. Она была бледной, но спокойной.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — Ульяна улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему. — Знаешь, я думала, будет тяжелее. Но нет. Легко.
Теперь их дом снова наполнялся людьми — но другими. Приходили те, кто остался рядом в трудные годы: пара старых друзей, бывший сотрудник, которого они когда-то уволили, но который не держал зла.
Однажды вечером Роман и Ульяна стояли на балконе своей квартиры. Город горел огнями, и ветер приносил запах осени.
— Скажи, — Роман повернулся к жене, — ты жалеешь о чём-нибудь?
Ульяна подумала.
— Жалею, что мы так долго считали некоторых людей своими друзьями. — Она помолчала. — Но не жалею, что прошли через это. Теперь я точно знаю цену людям.
Роман кивнул.
— И знаешь что? — добавила она, улыбаясь. — Я рада, что мы вернулись. Пусть не в коттедж, пусть на парковке у нашего дома стоит не навороченный кроссовер, но мы вернулись. И мы — вместе.
Он взял её за руку.
За окном шумел город — большой, равнодушный, полный людей. Среди них были те, кто предал, и те, кто остался. Теперь Роман и Ульяна умели их различать.
И это, пожалуй, было самым ценным приобретением за все годы.
Мы тебе крышу дали, а ты ещё рот открываешь — бросила в гневе золовка. — Хочу и открываю, я за вашу крышу уже два месяца плачу