– С мамой спорить – все равно что танк голыми руками останавливать

Эля стояла у окна, глядя на июньское небо, и не могла сдержать улыбки. Никита только что сделал ей предложение — простое, без пафоса, но такое искреннее, что сердце до сих пор билось чаще обычного. Год знакомства, первые свидания, совместные выходные — и вот теперь они жених и невеста.

— О чём задумалась? — Никита подошёл, обнял ее за плечи.

— О том, что нужно начинать планировать свадьбу, — ответила она. — Я хочу небольшой вечер. Человек пятнадцать — самые близкие.

— Согласен. Шикарный банкет на сто персон мне и самому не нужен.

Однако разговор с родителями Никиты изменил всё.

Когда он сообщил дома, что женится, его мама – Надежда Егоровна тут же начала составлять список гостей. Первый вариант включал в себя пятьдесят шесть человек.

Эля пришла в ужас:

– Никита, зачем нам эта маланьина свадьба? Ты представляешь, сколько денег на это уйдет? Кроме того, ни ты, ни я больше половины этих людей не знаем, – сказала она.

— Мама, мы с Элей хотим скромно…

— Скромно — это когда пятьдесят человек, а не сто! — перебила его мать. — Первый вариант списка — пятьдесят шесть гостей. И это я ещё не всех вспомнила.

Позже, когда они остались одни, Никита сказал:

– Эля, я с тобой согласен, но с мамой спорить в этом вопросе – все равно что танк голыми руками останавливать. – У нас в семье так принято: на все праздники – свадьбы, юбилеи и прочее – собирается вся родня. У мамы и ее сестры – Людмилы – есть тетрадочка, в которой записаны все дни рождения, дни свадеб, крестин – в общем все то, что может послужить поводом для сбора всей семьи. Так что открутиться нам не удастся. Разве только сбежать и расписаться тайком от всех.

Эля вздохнула. Она уже поняла, что этот бой проигран.

Через неделю в кафе встретились родители жениха и невесты. Надежда Егоровна сразу взяла инициативу в свои руки:

— Маленькая свадьба — это не про нас. Ну, не поймёт меня моя двоюродная сестра, если я её со всей семьёй не приглашу! Насчёт денег не беспокойтесь — мы на свадьбы детей заранее собирали. Два года назад дочку выдали — семьдесят два человека только родни было, да ещё пятнадцать друзей. И ничего — справились. И здесь всё оплатим.

Отец Эли, молчавший до этого, пожал плечами:

— Что ж, если вы берёте на себя ресторан…

— И банкет, и аренду, — кивнула Надежда Егоровна. — А вы собирайте невесту и оплатите фотографа.

— Эля, ну давай уступим маме, — попросил Никита, когда они вышли на улицу.

Она посмотрела на него, потом на его мать, уже звонившую кому-то по телефону, и сдалась.

Свадьба прошла шумно и весело. К концу вечера у Эли кружилась голова от множества новых родственников, которые подходили знакомиться и вручать подарки. Большинство гостей оказались щедрыми — конверты с деньгами, посуда, бытовая техника.

Когда банкет закончился и они с Никитой наконец остались одни в номере гостиницы, Эля выдохнула.

— Ну вот, выжили. А ты боялась, — улыбнулся Никита.

— Я не боялась. Я готовилась к худшему.

— И напрасно. Всё же хорошо прошло.

Она не стала спорить. Впереди было свадебное путешествие — десять дней в Анталии, только они вдвоём. Никакой родни, никаких обязательств.

До аэропорта доехали на такси, перелёт прошёл спокойно. В отеле они быстро получили ключи от номера и направились к лифту.

И тут дорогу молодожёнам перегородила группа людей в яркой одежде, с цветами и разноцветными флажками. Они громко поздравляли Элю и Никиту. Кто-то включил на телефоне песню Муслима Магомаева «Ах, эта свадьба!». Туристы в холле заинтересованно оборачивались.

Удивление Эли достигло предела, когда она узнала свою свекровь, её сестру Людмилу, золовку Ольгу с мужем и детьми и ещё двух родственниц.

— Привет! — широко улыбнулась Надежда Егоровна. — А мы решили вам сюрприз устроить! Взяли путёвки на пять дней. Пойдёмте, проводим вас до номера, а потом покажем всё, что здесь есть. Мы ещё вчера прилетели.

До номера дошли все вместе. Но в дверях Никита встал и перегородил родне дорогу:

— Так, нам сейчас надо в душ, потом отдохнуть после перелёта, вещи разобрать. Идите. Встретимся внизу за ужином.

Когда дверь закрылась, Эля повернулась к мужу:

— Никита, ты знал об этом?

— Нет. Я сам офигел, когда их увидел.

— Что делать будем?

— Пять дней, мама сказала? Значит, вчера прилетели, сегодня у них второй день, остаётся ещё три. А у нас десять. Придётся немного потерпеть. Потом они уедут, и мы сможем нормально отдохнуть.

Эля молчала. Она смотрела на чемоданы, на балкон, с которого открывался чудесный вид на море, куда они так стремились, и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое.

— Никита, это наше свадебное путешествие. Наше. Мы планировали его вдвоём.

— Я понимаю. Но они уже здесь. Что я могу сделать? Выгнать их?

— Хотя бы поговорить с мамой. Объяснить, что так не делается.

— Эля, ты же знаешь маму. Она не поймёт. Для неё это забота, проявление любви.

— А для меня это вторжение.

Они замолчали. За окном шумело море, и где-то внизу, в баре под балконом, уже слышались голоса родственников.

На следующий день на пляже, нежась на соседнем шезлонге, Надежда Егоровна сказала Эле:

— Хорошо вашу свадьбу отгуляли — вся родня довольна. Следующая встреча — через два месяца: у Николая юбилей, пятьдесят пять лет. А ещё через месяц у Кристины и Игоря деревянная свадьба.

Эля приподняла солнечные очки:

— Надежда Егоровна, а у вас всегда все родственники собираются? Это же сложно — несколько раз в год с работы отпрашиваться, чтобы приехать.

— Ну, у нас большинство родни здесь, в городе или в посёлках рядом. Есть несколько семей, которые далеко живут. Они, конечно, приезжают раз в год на что-то особенно важное. Понятно, что из Новосибирска или Перми на каждый день рождения не наездишься. Так что хорошо, что вы будете рядом.

Эля промолчала. Она смотрела на море и думала о том, что «рядом» — это не то слово, которое она хотела бы слышать.

Пока родственники жили в отеле, она не устраивала демаршей. Если хотелось побыть одной — шла плавать, долго, до изнеможения. Или уходила в СПА-центр. А самое жаркое время после обеда, когда родня обычно тусовалась в баре на первом этаже, они с Никитой проводили в номере.

Наконец родственников проводили. Следующие пять дней принадлежали только им.

Вернувшись домой и выйдя на работу, Эля в первый же день пошла к начальнику:

— Виктор Андреевич, я подумала насчёт командировки — я согласна.

— Вот молодец, Александровская! А я боялся, что ты после замужества откажешься!

— Не откажусь. Только я теперь Оленина.

— Ничего, ехать через полтора месяца, успеешь документы поменять.

Вечером она рассказала Никите:

— Командировка в Санкт-Петербург. На год, а может, больше. У нас там филиал. Мне ещё до свадьбы предлагали, я обещала подумать. А сейчас согласилась.

— А как же я? Почему ты со мной не посоветовалась? — недоуменно спросил он.

— А помнишь, ты сам говорил, что тебе надоело ваше болото, что ты уволиться хочешь? Я и подумала, что мы спокойно можем поехать вместе. Работу в Питере ты точно найдёшь. Квартира служебная, за год-полтора накопим на первый взнос. Захотим — останемся, не понравится — вернёмся. Нет, если ты категорически против, я, конечно, откажусь. Но я очень хочу поехать.

Никита подумал. Долго. Потом сказал:

— Знаешь, а ведь ты права. Я действительно устал от этого города. И от… — он не договорил, но Эля поняла.

— От бесконечных семейных праздников?

— И от них тоже. Хотя мама мне этого не простит.

— Мы не обязаны жить так, как она хочет.

Он согласился. Стал присматривать работу в Санкт-Петербурге, составлять резюме.

Больше всего переживала Надежда Егоровна:

— Увезла невестка сына от семьи! Теперь видеться будем редко.

Действительно, Эля и Никита приехали только через полгода на юбилей отца Никиты. Приехали и через два дня уехали.

— Могли бы и подольше остаться, — сказала Надежда Егоровна на прощание. — Родня обижается.

— Мама, у нас работа, — ответил Никита.

— Работа, работа… Раньше люди как-то совмещали.

Эля стояла рядом и молчала. Она уже поняла, что спорить бесполезно.

Когда срок командировки закончился, они решили не возвращаться. Не потому, что не хотели участвовать в семейных праздниках — просто Никита нашёл очень хорошую работу, а Эля осталась в филиале на постоянной основе. Кроме того, они взяли в ипотеку двухкомнатную квартиру и задумались о детях.

Через два года после переезда, в декабре, Эля сидела на кухне новой квартиры и смотрела, как за окном падает снег. Никита вернулся с работы, бросил портфель в прихожей, прошёл на кухню.

— Мама звонила, — сказал он.

— И?

— Спрашивала, приедем ли на Новый год.

— А ты что сказал?

— Что мы работаем. Что у нас планы.

Эля улыбнулась:

— И как она это восприняла?

— Сказала, что мы эгоисты. Что забыли родню. Что она так и знала, что ты меня оторвешь от семьи.

— А ты?

— А я сказал, что мы приедем весной. На майские. Что это наше решение, а не только твоё. И что, если она хочет нас видеть, ей придётся с этим считаться.

Эля встала, подошла к нему, обняла:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты на моей стороне.

— Я всегда на твоей стороне. Просто раньше я не понимал, что это значит.

Они стояли обнявшись, и за окном кружился снег, и где-то далеко, в другом городе, Надежда Егоровна листала свою тетрадочку с датами, вписывая новые юбилеи и свадьбы, планируя следующие семейные встречи.