Вечером в пятницу Катя сидела в своей комнате, листая ленту в телефоне. За окном моросил мелкий осенний дождь, барабанивший по подоконнику так монотонно, что клонило в сон. Она уже почти задремала, когда из кухни донёсся мамин голос:
— Катя! Иди сюда. Нам надо поговорить.
Девушка вздохнула, отложила телефон и поплелась на кухню. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На столе уже стояли две чашки с чаем.
— Хорошо, поговорим, — сказала Катя, усаживаясь на табуретку. — А о чём? Она думала, что мама снова будет уговаривать ее сменить работу. Но разговор принял совсем другой оборот.
Мама села напротив. Её лицо было серьёзным, даже немного торжественным, что сразу насторожило Катю.
— Ира выходит замуж. Надо помочь, — ответила мать.
Катя замерла с чашкой в руке.
— За кого?
— За Мишу Краснова.
Катя поставила чашку обратно на стол. Ей показалось, что она ослышалась.
— За Мишку? — удивилась она. — Фу…
Михаил Краснов жил в соседнем доме. Ему было тридцать два года. Постоянной работы у него не было: с апреля по октябрь он работал в какой-то бригаде шабашников, которые строили на загородных участках и дачах бани, сараи, ставили заборы, что-то ремонтировали. Осенью и зимой заказов было мало, и Миша проводил это время на диване перед телевизором. Жил он с родителями и старшей сестрой в трёхкомнатной квартире.
Кате Михаил не нравился. Он был грубоватым, неаккуратным, частенько возвращался домой «под мухой». Ещё в школьные годы он цеплялся к ней во дворе, обзывал, а потом, когда они выросли, не упускал случая отпустить какую-нибудь сальную шуточку в её адрес. Она понять не могла, что её старшая сестра нашла в этом парне.
— Катя, — строго сказала мама. — Тебе двадцать пять, Ире уже двадцать девять. Ей пора обзаводиться семьёй, детьми. Да, Михаил — не принц. Но принца можно ждать до пенсии.
Катя покачала головой, всё ещё не веря услышанному.
— Хорошо, а чем я могу помочь? — спросила она осторожно.
— Они не собираются делать большую свадьбу. Миша вообще хотел просто расписаться, но Ира хочет хоть какого-то праздника. Он сказал ей, что не возражает, только пусть тогда сама всё делает. У него на банкет денег нет.
— Ну, так и у Иры нет, — резонно заметила Катя.
— Вот я и говорю, что надо помочь. Платье она возьмёт в прокате, фотографов заказывать не будут — сами пофотографируем. А в кафе гостей будет примерно пятнадцать человек. Я дам Ире сто восемьдесят тысяч — те, что от отца остались. У тебя ведь есть какие-то накопления. Сможешь дать хотя бы сто тысяч?
Катя едва не поперхнулась чаем.
— Хотя бы сто? — переспросила она, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. — Мама, я получаю семьдесят пять тысяч. Для меня сто — это не «хотя бы что», а очень крупная сумма. И вообще, почему я должна оплачивать свадьбу Мишки Краснова, который в жизни не сделал мне ничего хорошего, кроме плохого? Ты ведь помнишь, как он ко мне цеплялся? По двору нельзя было пройти, чтобы вслед какая-нибудь гадость не прилетела. Я денег не дам. Кстати, а где они жить собираются?
Мама тяжело вздохнула, словно ждала этого вопроса.
— Это вторая просьба. Они хотят жить у нас.
— У нас? — Катя даже задохнулась от возмущения. — У нас две комнаты, а у Михаила — три!
— Так его сестра — Вера — через три месяца родит и принесёт ребёнка домой. Представляешь, какая там будет обстановка? — мама развела руками. — Крики, пелёнки, вечная суета. Молодым нужен покой.
— Я всё представляю, кроме того, как мы в нашей двушке расположимся, — усмехнулась Катя.
— Ну, ты ко мне переберёшься, поставим тебе кресло-кровать у окна, а им отдадим вашу комнату.
Катя вскочила с места. Чашка звякнула о блюдце.
— То есть ты предлагаешь нам с тобой ютиться в четырнадцати метрах, а Ире с Мишкой отдать восемнадцать? Нет. Я вообще против, чтобы он здесь жил. У меня здесь ровно треть квартиры — по приватизации, и я не дам согласия на его проживание. Хочет Ира за него замуж, пусть снимают квартиру или у него живут.
В этот момент входная дверь хлопнула, и в прихожей послышались шаги. Ирина вернулась с работы. Она прошла на кухню, всё ещё в пальто, и сразу поняла, о чём шёл разговор. Последние слова сестры она услышала отчётливо.
— Ты просто завидуешь! — выпалила Ирина, и её глаза наполнились слезами. — Завидуешь, что у меня будет семья, а ты одна сидишь в своей комнате!
— Завидовать тут особо нечему, — возразила Катя, стараясь сохранять спокойствие. — Но ты имей в виду, что Мишка здесь жить не будет. Это моя квартира тоже, и я имею право голоса.
Ирина выбежала из кухни, громко хлопнув дверью.
Катя повернулась к матери.
— Мама, — продолжила она, — а ты не думала, кто будет содержать твоего будущего зятя, когда он останется на полгода без работы? Я лично не собираюсь. У меня своих расходов хватает.
Мама молчала, глядя в сторону. Катя вышла из кухни, чувствуя, как дрожат руки.
Споры о том, на какие деньги играть свадьбу и где потом жить молодым, продолжались ещё неделю. Мама пыталась найти компромисс, Ирина то плакала, то обиженно молчала, а Катя стояла на своём. Она не собиралась отдавать свои накопления человеку, который годами причинял ей только неприятности.
А однажды вечером Ирина пришла домой заплаканная, с красными глазами и опухшим лицом. Она бросила сумку в прихожей и молча прошла в комнату. Мама бросилась за ней.
— Ира, что случилось? Что он сказал?
Из-за двери послышались всхлипывания, потом невнятные слова. Катя стояла в коридоре, не зная, вмешиваться ли. Наконец Ирина вышла, вытирая слёзы ладонью.
—Поздравляю! Ты добилась своего! Миша сказал, что раз моя семья не хочет его принимать, он отказывается жениться, — произнесла она дрожащим голосом.
И вдруг, повернувшись к Кате, закричала:
— Это ты во всём виновата! Ты мне позавидовала! Ты специально это сделала! Ты не хотела, чтобы я была счастлива!
— Ира, успокойся, — попыталась вмешаться мама.
— Нет! — Ирина ткнула пальцем в сторону сестры. — Она всегда меня ненавидела! Потому что я старше, потому что я красивее, потому что у меня наконец-то появился мужчина, а она одна!
Катя почувствовала, как внутри всё сжалось. Она хотела ответить, но вместо неё заговорила обида.
— Знаешь что? — тихо сказала она. — Если твоё счастье зависит от того, дам ли я сто тысяч на свадьбу человеку, который надо мной издевался, то это не счастье. Это сделка. И я в ней участвовать не буду.
Она развернулась и ушла в комнату, закрыв за собой дверь. Сестры после этого почти два месяца не разговаривали. Мать еле-еле смогла их хоть как-то помирить.
Прошло пять лет
Катя сидела в кафе напротив Ирины. За окном светило яркое весеннее солнце, на деревьях распускались почки. Ирина выглядела счастливой — округлившийся живот выдавал её положение.
— Знаешь, — сказала Ирина, откусывая кусочек пирожного, — я сейчас даже благодарна тебе за то, что ты тогда расстроила мою свадьбу с Михаилом.
Катя подняла брови.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — Ирина улыбнулась. — Я тогда думала, что мир рухнул. А потом встретила Андрея. Он спокойный, заботливый, никогда не повышает голос. И знаешь что? Я ни разу не пожалела.
Катя улыбнулась в ответ. Она вспомнила, как через два года после той истории Ирина всё-таки вышла замуж — за другого мужчину. Спокойного, надёжного. Сейчас они снимали квартиру и ждали пополнения в семье. Сестры окончательно помирились, и между ними не было той стены, что раньше.
— А Мишка, — сказала Ирина. — Так и не женился. До сих пор живёт с родителями, сестрой и маленьким племянником. И всё такой же — то на диване, то на шабашках.
Катя покачала головой. Она вспомнила тот вечер на кухне, мамины слова, слёзы сестры, свою злость. Тогда всё казалось таким важным, таким драматичным. А сейчас — просто эпизод из прошлого, который помог каждой из них найти свой путь.
— У тебя как дела? — спросила Ирина, отвлекая её от воспоминаний. — Мама говорила, Никита сделал тебе предложение?
Катя кивнула, и улыбка сама собой расплылась по лицу.
— Да. Свадьба в июне. Волнуюсь ужасно.
—Не переживай, все будет хорошо, — засмеялась Ирина. Он у тебя замечательный.
Катя посмотрела в окно.
— Знаешь, — сказала она, — я тогда боялась, что ты выйдешь за Мишку. Боялась, что ты потратишь свою жизнь на человека, который этого не оценит. Я видела, как он смотрит на тебя — равнодушно и снисходительно одновременно.
Ирина притихла, потом тихо сказала:
— Я знаю. Тогда я не понимала.
Они просидели в кафе ещё час, обсуждая свадьбу Кати, имя для будущего малыша Ирины и то, как изменилась их жизнь. Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона.
— Позвони маме, — сказала Ирина на прощание. — Она волнуется.
— Обязательно, — кивнула Катя.
Она шла домой пешком, вдыхая свежий весенний воздух. Впереди была свадьба, свои волнения и радости. А прошлое… прошлое осталось там, на той кухне, в том споре, который когда-то казался концом света. Но оказался всего лишь началом чего-то нового.
– Завтра напишешь заявление об уходе! – крикнул ей вслед Антон