Жанна всегда считала себя человеком рассудительным. Не эмоциональным, не импульсивным — рассудительным. Именно поэтому, когда свекровь на семнадцатом году их с Гришей брака предложила составить брачный договор, она не стала устраивать сцен и хлопать дверями. Просто кивнула и подписала. Тогда ей казалось, что это — про доверие. Оказалось — про другое.
Сейчас, стоя у плиты в съёмной однокомнатной квартире и помешивая макароны, она вспоминала тот день. Причину Лидия Васильевна сформулировала очень просто:
— Теперь, когда Гриша покупает мастерскую, вам надо разделить финансы: семейный бюджет — это одно, а бизнес — совсем другое.
Жанна тогда пожала плечами. Она работала бухгалтером в крупной компании, получала приличную зарплату и не собиралась иметь никакого отношения к мастерской мужа. Пусть занимается. Ей что, больше всех надо?
Григорий покупал готовый бизнес — небольшую мебельную мастерскую, в которой проработал восемь лет. Прежний владелец, Владимир Николаевич, уходил на покой: они с женой продавали квартиру и переезжали поближе к детям. Накопления у супругов были, и Жанна предложила использовать их, а недостающее взять в кредит.
— Ни к чему это, — отрезала Лидия Васильевна. — Я сама дам Грише деньги.
Она продала дачу — ту самую, где каждое лето собиралось всё семейство, где росли смородина и крыжовник, где Гриша ещё мальчишкой строил шалаши, — и перевела всю сумму сыну. В качестве подарка. С указанием цели: на покупку мастерской.
А потом потребовала брачный договор. Всё, что приобретено и оформлено на одного из супругов, — его собственность. Квартира, в которой они жили, была добрачной квартирой Григория. Мастерская становилась тоже его. У Жанны была только дача, доставшаяся от бабушки два года назад.
Она не обиделась. Честно — не обиделась. Напротив, старалась помочь. У прежнего владельца всю бухгалтерию вела жена: официально оформленная, с зарплатой, отчётами, налогами. Григорий попросил:
— Сейчас я разберусь со всем, потом найму бухгалтера. А пока ты посмотри, чтобы я с налогами и всем прочим дров не наломал.
Жанна согласилась. Два-три вечера в неделю и один выходной — не так уж много. Муж уверял, что это временно.
Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.
— Гриша, ты обещал найти бухгалтера, — напомнила она через полгода.
— Найду, Жанна, обязательно найду. Дай только разобраться с поставщиками.
Через год:
— Гриша, я устаю. Может, всё-таки?
— Жанна, ну кому я доверю свою бухгалтерию? Ты же понимаешь.
Через два:
— Не хочешь искать другого бухгалтера, тогда плати мне, — сказала она как-то вечером, откладывая в сторону папку с накладными. — Почему я должна работать бесплатно?
— Жанна, не говори глупостей, — вмешалась Лидия Васильевна, которая как раз пришла к ним. — Платить тебе — это перекладывать деньги из одного кармана в другой. Если тебя оформлять, надо будет все налоги перечислять. А это потери. Не так уж много ты делаешь!
— Много или мало, но я устаю. У меня полный рабочий день, а я, возвращаясь домой, снова берусь за работу.
— Гриша, ну скажи ей, — повернулась свекровь к сыну.
— Мам, ну что ты… Жанна, я правда найму бухгалтера. Вот честное слово.
Не нанял. Ни через месяц, ни через год, ни через пять.
За эти пять лет многое изменилось. Жанна стала главным бухгалтером в своей компании. Сын окончил школу и уехал учиться в столицу. Мастерская работала — и не просто работала. Если раньше брали заказы в основном на сборку и ремонт, то в последние три года всё чаще поступали заказы на изготовление мебели. Григорий этим гордился.
— У меня мебельное предприятие, — говорил он солидно, словно пробуя слово на вкус. — Я предприниматель.
Жанна слушала и молчала. Она знала, сколько стоит каждый станок, какая наценка на материалы, сколько уходит на зарплаты и налоги. Знала, что «предприятие» держится на трёх столярах и одном мастере, а сам «предприниматель» последние два года больше сидит на переговорах, чем работает руками. Но не спорила. Пусть гордится.
Всё было хорошо. До того мартовского дня.
Жанна собиралась отнести в химчистку костюм Григория — тёмно-синий, тот, что он надевал на встречи с заказчиками. Проверяла карманы и наткнулась на чек. Ювелирный магазин известной сети. Сумма — крупная. Очень крупная.
Она улыбнулась про себя. Восьмое марта на носу. Значит, будет подарок. Дорогой подарок. Наконец-то.
Восьмого марта Григорий вручил ей букет хризантем и флакон духов. Не самых дорогих. Матери — мультиварку.
— Спасибо, милый, — сказала Жанна, разворачивая упаковку. — Очень… практично.
— А то! — Григорий довольно потёр руки. — Мама давно хотела. А тебе — духи. Ты же любишь этот запах?
— Люблю, — кивнула Жанна.
Долгого расследования не потребовалось. Через неделю она открыла страничку некой Виктории — тридцатилетней секретарши одного из партнёров Григория — и долго рассматривала фотографии. Виктория была хороша. Светлые волосы, аккуратный носик, серьги с бриллиантами — наверное, те самые. Подпись под фото: «Подарок от любимого мужчины. Спасибо, милый!»
Жанна закрыла ноутбук и посидела минуту, глядя в стену. Потом набрала номер мужа.
— Гриша, нам надо поговорить.
Он не юлил. Не отпирался. Приехал вечером, сел напротив, вздохнул:
— Да, это правда. Восемь месяцев. Я… Жанна, я не хотел, чтобы так вышло. Но у меня серьёзные намерения в отношении Вики.
— Серьёзные намерения, — повторила Жанна. — А в отношении меня у тебя какие намерения были?
— Жанна…
— Развод, — сказала она. И сама удивилась, как спокойно прозвучало это слово.
Она нашла однокомнатную квартиру за неделю. Недалеко от работы, с новой кухней и большим окном. Переехала с двумя чемоданами и коробкой книг. Остальное оставила — не считала нужным делить ложки и вилки, да и некуда было забирать весь этот домашний скарб.
И вот теперь стояла у плиты, помешивала макароны и слушала, как закипает вода. Телефон зазвонил, когда она уже собиралась ужинать.
— Жанна, — раздался в трубке знакомый голос, — завтра не забудь Нестерову отпускные начислить. Он через неделю в отпуск уходит.
Она помолчала секунду. Две. Три.
— Гриша, а ты ничего не перепутал? Я разве твой бухгалтер?
— А кто это будет делать? — искренне не понял он.
— Не знаю. Я у тебя не работаю. Все документы ты всегда подписывал сам — наверное, сейчас и отпускные сам рассчитаешь.
— Я подписывал, а не рассчитывал! — возмутился Григорий.
— А сейчас рассчитаешь. Или наймёшь наконец бухгалтера.
— Жанна, скоро двадцать пятое, надо отчёты сдавать…
— Да, Гриша, надо. Так что поторопись. Теперь ты все будешь делать сам.
Она нажала «отбой» и положила телефон на стол. Макароны были готовы. Жанна достала тарелку, тёртый сыр, открыла банку с соусом. Ужинала не спеша, смотря в окно, где зажигались огни соседних домов.
На следующий день позвонила свекровь.
— Ты что творишь? — сразу начала Лидия Васильевна. — Не понимаешь разве, что ты Гришу под штрафы подведёшь? Где он сейчас найдёт опытного бухгалтера?
Жанна переложила трубку из правой руки в левую.
— Если постарается, то найдёт, — ответила она спокойно. — Вику ведь он нашёл. Значит, и бухгалтера найдёт. Конечно, за срочность заплатить придётся, но что поделать.
— Жанна! Да как ты…
— Лидия Васильевна, — перебила она, — вы ведь сами настояли на брачном договоре. Помните? «Всё, что приобретено и оформлено на одного из супругов, является его собственностью». Я не имею к мастерской никакого отношения. Ни юридического, ни финансового. Так с какой стати я должна о ней беспокоиться?
На том конце провода повисла тишина. Жанна почти слышала, как свекровь подбирает слова.
— Но ты же помогала… все эти годы…
— Помогала. По доброй воле. Пока была женой. Теперь — не жена. Всего доброго, Лидия Васильевна.
Она положила трубку и улыбнулась.
Нашёл Григорий бухгалтера или нет — Жанна не знала. И, честно говоря, ей было всё равно. Через месяц она получила документ о разводе: тонкая бумажка с печатью, которая подвела черту под их семейной жизнью. А ещё через неделю она сидела в отделении банка и подписывала кредитный договор.
— Ипотека на однокомнатную квартиру, — улыбнулась девушка за стойкой. — Поздравляю! Первый взнос у вас очень хороший.
Жанна кивнула. Да, взнос был хороший. И она знала, кому сказать за это спасибо. Мысленно она поблагодарила Лидию Васильевну — ту самую Лидию Васильевну, которая когда-то заставила их подписать брачный договор. Потому что благодаря этому договору Жанна все эти годы не вкладывала деньги в мастерскую мужа. Не платила за станки, не покрывала долги, не влезала в кредиты. Её зарплата оставалась её зарплатой. И на счету скопилась сумма, которой хватило на первый взнос.
Ирония была горькой, но Жанна предпочитала называть её справедливостью.
А Лидию Васильевну ждало ещё одно разочарование. После того как она продала свою дачу, все огородные работы она проводила на даче невестки — на той самой даче, что досталась Жанне от бабушки. Грядки, теплица, кусты смородины. Теперь такой возможности у неё не было.
— Жанна, — позвонила она как-то, — я хотела спросить… Насчёт дачи. Я думала, может, ты не будешь продавать? Я бы могла…
— Лидия Васильевна, я уже продаю, — перебила Жанна. — Мне нужно рассчитываться с банком за квартиру.
— Но там же… там же столько всего! Я столько лет за ней ухаживала!
— Ухаживали, — согласилась Жанна. — Спасибо вам. Но это моя дача. И я распоряжаюсь ею так, как мне нужно. Всего доброго.
Она положила трубку и посмотрела в окно. Весна в этом году была ранняя, солнечная. На подоконнике зеленел базилик, посаженный две недели назад. Жанна полила его и вернулась к работе.
Прошёл год. Жизнь наладилась: работа, ипотека, по выходным — бассейн и книги. Сын звонил по воскресеньям, рассказывал про университет, про друзей, про девушку. Жанна слушала и улыбалась.
А потом совершенно случайно, через общих знакомых, она узнала, что Григорий собирается закрывать мастерскую.
— Не справился? — спросила она у Натальи, бывшей коллеги, которая знала всех.
— Да, — махнула рукой Наталья. — Не выдержал конкуренции. Сейчас же этих мебельных цехов — как грибов после дождя. Кто-то демпингует, кто-то автоматизировался. А Гриша… Ну ты же знаешь. Он всегда больше говорил, чем делал. Бухгалтера, кстати, так и не нашёл — на аутсорсе сидел, а это дорого. Вот и…
— Понятно, — сказала Жанна.
— А ты как? — Наталья участливо заглянула ей в глаза.
— Хорошо, — ответила она. И не обманывала.
В тот вечер Жанна вспомнила брачный договор, подписанный по настоянию свекрови. Вспомнила и саму Лидию Васильевну с её непререкаемым тоном. Вспомнила себя — наивную, уверенную, что семья — это навсегда.
«Спасибо, Лидия Васильевна, — подумала она. — Вы хотели как лучше. Для сына. А получилось — как лучше для меня».
Правила поведения для свекрови