– Всё, – сказала Кира бывшей родне. – Теперь сами. Привыкайте

Борис никогда не отличался оригинальностью. Впрочем, Кира это знала с самого начала — ещё тогда, три года назад, когда он сделал ей предложение в ресторане, запинаясь и путая слова, словно школьник на экзамене. Сейчас, стоя посреди кухни с чашкой остывшего кофе в руке, он повторял ту же самую ошибку — говорил шаблонными фразами, будто читал сценарий дешёвой мелодрамы.

— Между нами уже давно нет никаких чувств, — произнёс он, глядя куда-то в сторону окна. — Мы разговариваем только на бытовые темы. Мне с тобой скучно, а с Лилей я живой и полный энергии.

Кира посмотрела на мужа. Тридцать лет. Высокий, симпатичный, с модной стрижкой, в дорогих кроссовках. Сейчас он напоминал ей актёра, забывшего текст и импровизирующего на ходу.

— Если тебя послушать, так можно подумать, что мы с тобой женаты тридцать лет, а не три года, — ответила она, скрестив руки на груди.

— А мне так и кажется. Каждый день — одно и то же, одна неделя похожа на другую, никакого драйва. Словно нам не по тридцать лет, а по шестьдесят.

— Это тебе тридцать, а мне двадцать семь, — усмехнулась Кира.

— А мне кажется, что тебе уже сто двадцать семь, — парировал Борис, и в его голосе промелькнула знакомая нотка раздражения.

Кира вздохнула. Она могла бы напомнить ему, как готовила ужины после работы, пока он сидел в телефоне. Как ждала его с корпоративов, а он возвращался под утро, пропахший чужими духами. Как откладывала поездку к морю, потому что у него «не было настроения». Но сейчас всё это казалось таким мелким, таким неважным.

— Ладно. Оставим дискуссию, — сказала она. — Скажи, ты когда собираешься съезжать?

— А почему я должен съезжать? — удивился Борис, и его брови поползли вверх.

— Потому что квартира моя.

— Не скажи. Квартира в ипотеке. Я живу здесь три года и плачу. Так что давай не будем придумывать то, чего нет. Квартиру будем делить.

Кира почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она никогда не кричала — мама учила её, что крик — это оружие слабых. Вместо этого она говорила тихо, почти ласково, и от этого становилось только страшнее.

— Боря, я взяла её в ипотеку до того, как вышла за тебя замуж. Полтора миллиона сюда вложили мои родители, два года я платила взносы сама, и только потом на горизонте моей жизни появился ты.

— Я тебе про то и говорю. Половину взносов за те три года, которые мы жили вместе, ты должна мне вернуть. Это тебе любой суд скажет, — заявил Борис, и в его голосе появилась та уверенность, которую он обычно черпал из юридических форумов.

— Но ты практически ничего не платил — несколько раз добавлял мне, когда не хватало, — напомнила Кира.

— Жили вместе, бюджет был общий, так что в этом никто разбираться не станет: ты платила банку, а я содержал семью. Так что я подал в суд на раздел имущества: взносы за квартиру, кое-что из техники, так что не удивляйся потом.

Кира молчала. Она вспомнила, как покупала стиральную машину на свою премию, как выбирала кофеварку в подарок на его день рождения, как они вместе ездили за диваном — и он тогда сказал, что это лучший диван в его жизни.

— И что из техники ты собираешься делить? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Машинку стиральную вместе покупали, когда старая сломалась, кофеварку, про диван в гостиную не забудь. Да, и съеду я только после того, как ты мне выплатишь всё, что должна. И ни днём раньше.

Кира прищурилась. В ней словно что-то переключилось — та самая кнопка, которая отделяет терпение от равнодушия.

— А как же твоя Лилечка? Она по тебе скучать не будет? — спросила она.

— А если соскучится, я её сюда приведу. Имею право! — заявил Борис, и в его глазах промелькнула мальчишеская бравада.

— Вот тут ты ошибаешься. Решать, кто может прийти в эту квартиру, может только собственник. А это я. Так что все рандеву с Лилей — на другой территории, — сообщила ему Кира.

Борис что-то пробурчал, схватил куртку и вышел, хлопнув дверью. Кира постояла ещё минуту, прислушиваясь к тишине, а потом улыбнулась. Впервые за долгое время.

Вечером в пятницу Борис заехал за какими-то своими вещами. Кира открыла ему, не сказав ни слова, и вернулась в комнату. Она слышала, как он ходит по квартире, как открывает шкафы, как шуршит пакетами. Через полчаса входная дверь хлопнула, и всё стихло.

Кира легла спать с мыслью, что завтра у неё выходной, и она наконец выспится. «Никакого будильника! — решила она, укутываясь в одеяло. — Буду спать, пока меня солнце не разбудит».

Но выспаться Кире не удалось. Разбудил ее телефонный звонок.

— Ты где? — раздался в трубке голос Зинаиды Петровны — её свекрови.

Кира открыла глаза и посмотрела на часы. Половина седьмого.

— Дома. Сплю, — ответила она, ещё не понимая, что происходит.

— А ничего, что я тебя уже полчаса у подъезда жду? Ящики с рассадой сама на улицу вытащила. А она спит! — голос свекрови перешёл в визг.

— А при чём тут я? — удивилась Кира, садясь на кровати.

— Боря же обещал, что ты меня сегодня на дачу отвезёшь и поможешь с рассадой разобраться! Нам сегодня надо обе теплицы засадить — у меня огурцы и помидоры уже переросли! — бушевала Зинаида Петровна.

Кира почувствовала, как где-то внутри поднимается волна холодного смеха. Боря обещал. Конечно. Боря всегда обещал её руки и её время.

— Боря обещал, с него и спрашивайте. Мне он тоже много чего обещал, а во вторник сообщил, что на развод подал, — сказала Кира и сбросила вызов.

Она откинулась на подушку, но сон уже ушёл. Через десять минут телефон зазвонил снова.

— Кир, ты что? Мать же на тебя рассчитывала, у неё рассада вянет! — голос Бориса был раздражённым, словно это она подвела всю семью.

— Боря, я тоже на тебя рассчитывала. Но ты выбрал Лилю. Вот вы с ней теперь и сажайте мамину рассаду, а мне на ваши огурцы и помидоры наплевать. Всё! Я сплю!

Кира отключила телефон и положила его на тумбочку. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как то тяжёлое, что давило на неё последние месяцы, медленно отпускает.

Проснулась она в половине десятого и поняла, что выспалась. Встала, сварила себе кофе в кофеварке, которую Борис ещё не увёз, и позвонила своей подруге — Вике.

— Ты представляешь, — сказала Кира, улыбаясь, — меня сегодня разбудили в полседьмого, чтобы я свекровь на дачу отвезла.

— Ты шутишь? — ахнула Вика.

— Нет. Боря пообещал, что я поеду.

— А он сам?

— А он теперь с Лилей. И, видимо, забыл сообщить маме, что мы разводимся.

Вика расхохоталась.

— Кир, ты просто обязана отметить это событие. Пойдём в торговый центр, я в отпуск собираюсь, поможешь мне обновить гардероб.

— Договорились.

Полдня они провели в магазинах, пообедали в кафе, потом ещё погуляли, и дома Кира оказалась только к семи часам вечера.

Там её уже ждал Борис. Он сидел на кухне, и его лицо было красным от сдерживаемого гнева.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Мало того, что сама мать на дачу не повезла, так ещё и машину на весь день забрала! Мне пришлось грузовое такси нанимать, чтобы мать с рассадой и всеми вещами отвезти. Весь выходной мне испортила!

Кира сняла ветровку, повесила её на крючок и только потом посмотрела на него.

— Интересно, а почему это я не могу свою машину взять? Или она тоже твоя, потому что ты её за три года два раза заправил? — спросила она. — Нет, дорогой: нет Киры — значит, нет и машины. Привыкайте. И маме своей скажи, чтобы на меня больше не рассчитывала.

— Ты же всегда ей помогала! Неужели тебе сложно? — спросил Борис, и в его голосе промелькнула обида.

— Не сложно. Просто не хочу, — ответила Кира.

Но Борис, видно, не сумел донести эту информацию до своей семьи, потому что ровно через неделю, в субботу, Киру снова разбудил звонок. Только в этот раз в дверь.

Она встала, натянула халат и пошла открывать. Но сначала посмотрела в глазок: на лестничной клетке стояла старшая сестра Бориса — Влада, а рядом с ней — двое её детей: шестилетняя Ксюша и четырёхлетний Артём.

— Кира! Давай быстрее открывай, меня внизу такси ждёт! — Влада от нетерпения даже кулаком по двери стучала.

— Почему я должна открыть? — спросила Кира из-за двери.

— Мы сегодня с Лёшей на дачу к его приятелю едем на весь день. Ребят в девять заберём, — ответила золовка.

Кира прислонилась лбом к двери. Ну, конечно. Борис снова пообещал. Только теперь это были не огурцы и помидоры, а дети.

— У меня сегодня свои планы, и вообще, отвыкайте — я больше с вашими детьми не сижу. Попросите Лилю, — сказала Кира.

Она открыла дверь, но цепочку не сняла.

— Какую Лилю? — не поняла Влада.

— У твоего брата новая пассия. Зовут Лиля. А мы с ним разводимся — он ещё на той неделе заявление подал. Так что теперь сами.

— Знаешь, мне до Борькиных баб дела нет. Я тебе детей привела — забирай, вечером приедем. Всё. Я пошла.

Влада повернулась и стала спускаться по лестнице. Дети смотрели на Киру круглыми глазами.

— Влада, — сказала Кира, и её голос прозвучал так спокойно, что Влада остановилась. — Если ты сейчас уйдёшь, я тут же позвоню в опеку или в полицию. Скажу, что мать бросила детей на лестнице и ушла. Я с ними сидеть не согласна. У меня свои планы на этот день.

— Не посмеешь! — сказала Влада, но в её голосе уже не было уверенности.

— Хочешь проверить? Только потом не обижайся. Представляешь, сколько тебе побегать придётся, чтобы их из приёмника-распределителя вытащить? Ну что? Рискнёшь? Сейчас я телефончик найду.

Кира взяла с тумбочки телефон, разблокировала его. Влада не стала ждать. Она подхватила на руки младшего Тёму и, выкрикивая ругательства, стала спускаться по лестнице. Ксюша побежала за ней, оглядываясь на Киру.

Кира закрыла дверь. Сердце колотилось. Она никогда не думала, что сможет так поступить. Но, может быть, именно поэтому всё и случилось?

Зинаида Петровна позвонила через двадцать минут:

— Ты что, уже совсем от семьи отказалась? Подумай, если бы ты сейчас вела себя по-другому, Боря, может, и передумал бы разводиться. Мудрей надо быть, хитрей, если хочешь мужа удержать. А ты, словно топором, всё отрубила.

Кира слушала её и чувствовала только усталость.

— Зинаида Петровна, а кто вам сказал, что я Борю удержать хочу? Вовсе не хочу. Ни Борю, ни вас, ни других членов вашей семьи. Жду не дождусь, когда разведёмся.

Она сбросила вызов и выключила телефон. На кухне варился кофе, за окном светило солнце. Кира открыла окно и вдохнула свежий утренний воздух. Где-то внизу кричали дети, проехала машина, залаяла собака. Обычная жизнь.

Развелись они через месяц. В одном Боря оказался прав: Кире пришлось выплатить ему половину от ипотечных платежей за те три года, пока они были женаты. Она посчитала это не слишком большой платой за освобождение от Бориса и всей его семьи.

В день, когда она получила свидетельство о разводе, Кира зашла в кафе, заказала большой латте и позвонила Вике.

— Всё, — сказала она. — Я свободна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Вика.

Кира подумала о Борисе, о его матери, о Владе с её детьми, о Лиле, которую она никогда не видела. Обо всех этих людях, которые так долго считали её своей собственностью — прислугой, шофёром, нянькой, кошельком.

— Знаешь, — сказала она, улыбаясь, — я чувствую себя так, будто вышла из душной комнаты на свежий воздух.

Вика засмеялась.

— Тогда, может, отметим?

— Обязательно. Но сначала я заеду домой, налью себе ванну, потом закажу пиццу и буду смотреть тупые сериалы до самого утра. Потому что теперь никто не скажет мне, что я кому-то что-то должна.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Всё, – сказала Кира бывшей родне. – Теперь сами. Привыкайте