С чемоданами на лестничную клетку

— Оленька, беда у нас. Вику этот ее Артем выставил. Прямо с вещами на лестничную клетку. Девочке идти некуда, денег нет, на работе сократили…

Пусти ее к себе. Ну на пару месяцев, пока она на ноги не встанет. У тебя же вторая комната пустует! – голос матери из телефонной трубки разбил вдребезги ощущение мира, тепла и уюта, которое воцарилось в Олиной квартире после выплаты ипотеки и завершения ремонта.

Ольга замерла с трубкой в руке. В груди мгновенно заворочалось глухое, тяжелое раздражение.

Младшая сестра Вика в свои двадцать восемь лет жила по принципу стрекозы из басни.

Пока Ольга грызла гранит науки, строила карьеру и откладывала каждую премию на первоначальный взнос, Вика меняла «перспективных» ухажеров, спускала редкие заработки на ноготочки и искренне считала, что квартира — это то, что должно прилагаться к мужчине.

— Мам, я только ремонт закончила, — глухо произнесла Ольга, глядя на белые стены гостиной. — У меня свой уклад. Вика — человек сложный, мы с ней под одной крышей не уживемся.

Может, она к тебе поедет?

— Ну что ты говоришь, Оля! — всплеснула руками мать в трубке. — У меня же однокомнатная хрущевка, куда я ее положу?

А у тебя хоромы! Она же сестра твоя, родная кровь. Неужели ты ее на улицу выкинешь?

Она тихонько поживет в гостевой, ты ее и не заметишь.

Ольга закрыла глаза. Спорить с матерью было бесполезно — та мастерски умела включать чувство вины. Скрепя сердце, Ольга сдалась.

Вика заехала в воскресенье. С тремя огромными чемоданами, розовым плюшевым халатом и видом оскорбленной королевы в изгнании.

Ольга выделила ей вторую комнату, которую берегла под будущий кабинет, и сразу обозначила правила: чистота, тишина и никакого курения на лоджии.

Первые недели прошли в мелких бытовых стычках. Вика оставляла немытую посуду в раковине, спускала за три дня флакон Ольгиного дорогого шампуня и на все замечания закатывала глаза:

«Ой, ну не будь такой душной, у меня стресс, меня предали!».

Ольга стискивала зубы, старалась не раздувать скандалы, тем более что работа спасала: графики командировок в этом квартале были плотными, и дома Ольга появлялась лишь набегами.

В таком режиме они худо-бедно сосуществовали два месяца. Вика, разумеется, никуда съезжать не спешила, а работу искала исключительно лежа на диване с телефоном.

В конце второго месяца Ольга улетела в Екатеринбург на сложные переговоры почти на три недели.

Планировалось, что вернется она в пятницу вечером, но все вопросы удалось закрыть на пару дней раньше.

Уставшая, но довольная, Ольга взяла билет на утренний рейс в четверг. Она мечтала только об одном: принять горячую ванну, забраться под тяжелое одеяло в своей идеальной спальне и проспать двенадцать часов.

Ключ в замке повернулся непривычно туго, но дверь поддалась.

Ольга шагнула в прихожую и замерла. В квартире стоял странный, чужой запах — смесь дешевого мужского одеколона, жареного лука и чего-то еще, приторного.

В прихожей на ее белоснежном коврике стояли две пары чужой обуви: громоздкие мужские кроссовки сорок пятого размера и ярко-красные женские ботильоны.

Сердце Ольги неприятно екнуло. Она медленно поставила чемодан, сняла туфли и бесшумно прошла по коридору.

Дверь в гостевую комнату — ту самую, где должна была жить Вика — была распахнута настежь.

Ольга заглянула внутрь и почувствовала, как к горлу подкатывает холодная волна ярости.

Посреди ее новенького ламината стояли два открытых дорожных баула. Молодой парень в спортивных штанах с вытянутыми коленками деловито утрамбовывал туда толстовки, а рядом миловидная девица с ярко-розовыми волосами сгребала с полки какие-то незнакомые флакончики, явно стоявшие там не один день.

— Эй, ты че копаешься? Хозяйка сказала, до обеда надо съехать, у нее сестра завтра возвращается, — недовольно бросил парень, застегивая молнию.

Ольга не ответила. У нее в ушах зашумело. Не чувствуя ног, она резко развернулась и толкнула дверь в свою собственную спальню.

Картина, открывшаяся перед ней, заставила ее задохнуться от бешенства. На ее застеленной дорогим сатином кровати, в окружении пустых пакетов из-под чипсов и грязных кружек, валялась Вика.

Она лениво листала ленту в телефоне, укутавшись в Ольгин кашемировый плед. На туалетном столике Ольги вперемешку с ее элитным парфюмом валялись Викины расчески, лаки для ногтей и огрызок яблока.

Вика подняла глаза, увидела застывшую на пороге сестру и побледнела так, что на лице проступили веснушки. Телефон выпал из ее рук на одеяло.

— Оля?! — пискнула она. — Ты… ты же завтра должна была прилететь!

Воздух в спальне казался густым и липким. Ольга смотрела на смятые простыни, на жирные пятна от чипсов на своем любимом покрывале, на бледную сестру, и внутри поднималась не привычная вспышка раздражения, а ледяная, абсолютно ясная решимость.

— У вас ровно десять минут, — тихо произнесла Ольга, не сводя с сестры тяжелого взгляда. Голос ее звучал так ровно, что Вика невольно вжала голову в плечи. — Чтобы в моей квартире не осталось ни этих людей, ни их вещей, ни твоего духа.

— Оль, ну подожди, я всё объясню! — засуетилась Вика, путаясь в кашемировом пледе. — Это знакомые знакомых, им просто переночевать негде было…

— Не ври, — оборвала ее Ольга и шагнула в коридор, где у входной двери уже переминались с ноги на ногу растерянные квартиранты. Парень в спортивках виновато опустил глаза.

— Вы по объявлению снимали? Надолго?

— На две недели, — буркнул парень, подхватывая баул. — На сайте посуточной аренды нашли. Мы уже уходим, без претензий. Кто же знал, что она не хозяйка? Вела себя, как…

Ольга медленно повернулась к Вике, которая замерла в дверях спальни. Картина сложилась в единый пазл.

Пока Ольга горбатилась в командировках, оплачивая коммуналку и покупая продукты в общий холодильник, предприимчивая сестрица превратила ее свежеотремонтированную квартиру в хостел.

Перебиралась в хозяйскую спальню, а гостевую сдавала посуточно, нехило навариваясь на чужих квадратных метрах.

Люди ушли, а Ольга сходу потребовала.

— Отдавай мне деньги, которые с людей получила.

— У меня нет! Я их на маникюр и доставку потратила! — взвизгнула Вика, мгновенно сбрасывая маску испуганной овечки. Лицо ее пошло красными пятнами. — И вообще, тебе жалко, что ли?!

У тебя квартира простаивает, ты вечно в разъездах, деньги лопатой гребешь! А мне жить на что-то надо было! Подумаешь, поспали люди на диване, не стерся твой ламинат!

Ольга молча прошла мимо сестры в гостевую, вытащила из шкафа Викины чемоданы и с глухим стуком бросила их в прихожей.

— Собирайся, — коротко бросила Ольга. — Или через пять минут я вызываю полицию и оформляю все твои махинации.

Вика поняла, что давить на жалость бесполезно. Шипя проклятия и швыряя свои шмотки в чемоданы вперемешку с косметикой, она все-таки вымелась за порог, громко хлопнув дверью.

Но шоу на этом не закончилось. Не прошло и получаса, как телефон Ольги разразился гневной трелью.

На экране высветилось «Мама». Ольга нажала на прием и включила громкую связь, попутно срывая с кровати грязное постельное белье.

— Ольга, ты совсем совести лишилась?! — вместо приветствия раздался в трубке визгливый голос матери. — Вика мне звонит вся в слезах, с чемоданами на улице стоит! Ты родную сестру выгнала на мороз!

— На улице плюс двадцать, мам. И выгнала я ее за то, что она в моей квартире устроила при..тон и сдавала комнату посторонним людям за деньги, — спокойно ответила Ольга, чувствуя, как внутри обрывается последняя тонкая ниточка, связывающая ее с этой семьей.

— И что с того?! — искренне возмутилась мать. — Бедняжке нужны были деньги! Ей тяжело, ее мужчина бросил, работы нет, а ты ей даже на карманные расходы не оставляла!

Могла бы войти в положение, не обеднела бы от пары жильцов! У тебя вон какая квартира, а у нее ничего за душой!

Немедленно позвони ей и извинись, верни девочку домой!

Ольга замерла с ворохом простыней в руках. Она слушала эти упреки и вдруг почувствовала невероятную, почти звенящую легкость.

Вся ее жизнь — пятерки в школе, красный диплом, работа на износ, помощь матери с ремонтом и лекарствами — всегда воспринималась как должное.

А Вика, вечная лентяйка и потребительница, всегда оставалась «бедняжкой», которой все вокруг обязаны.

— Знаешь что, мама, — тихо, но твердо сказала Ольга. — Девочка теперь поедет к тебе.

И поскольку тебе ее так жалко, содержать ее, оплачивать ее хотелки и терпеть чужих мужиков в доме теперь будешь ты.

А с меня хватит. Больше мне не звоните. Обе.

Ольга нажала «отбой», заблокировала номера матери и сестры, а затем положила телефон на стол.

На следующий день она вызвала мастера, который заменил все замки на входной двери, и заказала профессиональный клининг.

К вечеру пятницы квартира снова пахла свежестью. Ольга заварила себе чай, вышла на уютную, застекленную лоджию и посмотрела на огни вечернего города.

Впервые за последние три месяца в ее доме было по-настоящему тихо, спокойно и хорошо. И она точно знала, что больше никому не позволит разрушить этот покой.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

С чемоданами на лестничную клетку