— Ой, ну посмотрел и посмотрел, он же мужчина, — нервно дернула плечом Света, моментально вставая в защитную стойку. — Глаза есть, вот и смотрит.
В отношениях-то он со мной, а не с ними!
Поездка в «Сосновый бор» задумывалась как идеальная перезагрузка.
Всего сорок минут езды от города, знакомый с детства хвойный лес, воздух, который хоть ложкой ешь, и ни единого рабочего чата в телефоне.
Марина, Света и Оксана вырвались сюда на десять дней, предвкушая ленивые прогулки, массаж и долгие вечерние разговоры за чаем.
План рухнул на третий день, когда в столовой к их столику подсел Игорь.
Сначала Марина списала его напористость на обычную курортную общительность.
Но уже через сутки стало ясно: перед ними классический экземпляр человека, влюбленного исключительно в звук собственного голоса.
Игорь не просто говорил много — он вещал, словно с трибуны, не оставляя собеседникам ни единого шанса вставить слово.
— Нет, вы не понимаете, в нашем отделе без меня вообще все встанет, — с самодовольной ухмылкой рассказывал он за обедом, даже не глядя на тарелку. — Директор так и говорит:
«Игорь, на тебе весь бизнес держится».
Я и в строительстве разбираюсь, и в финансах, а уж как я машину вожу — любая трасса моя.
Марина украдкой переглянулась с Оксаной. Та едва заметно закатила глаза и уткнулась в суп.
Но Света, сидевшая напротив гостя, смотрела на него с неподдельным восхищнением.
После тяжелого развода ей так не хватало мужского внимания, что за пустой бравадой она упорно не желала видеть банального хвастовства.
К пятому дню у них начался бурный курортный роман. И вот тут-то Марина окончательно поняла, что этот человек вызывает у нее глухое, тяжелое раздражение.
Игорь держал Свету за руку, шептал ей на ухо какие-то банальности, но стоило мимо пройти стройной блондинке в спортивном костюме, как его взгляд тут же прилипал к чужим ногам.
Если же дежурила на стойке администрации брюнетка с пышными формами – мужчина даже разговаривая с ней смотрел не в глаза, а исключительно в содержимое де..кольте.
Он даже не пытался скрывать этот интерес, провожая каждую юбку с сальным, оценивающим взглядом.
Марине становилось физически неловко за подругу — будто это ее саму так дешево и открыто предают прямо в букетно-конфетный период, когда, казалось бы, все внимание мужчины должно быть сосредоточено на избраннице.
«Ну как она этого не замечает? — с тоской думала Марина, глядя, как Света счастливо смеется очередной глупой шутке кавалера. — У него же на лбу неоновыми буквами написано: «пользуюсь моментом, пока удобно»».
Но это были еще цветочки. По-настоящему чаша терпения переполнилась в субботу за ужином.
В столовой гудел привычный вечерний гомон, звенели приборы. Марина попробовала новую закуску из меню, одобрительно кивнула и обратилась к Оксане:
— Ксюш, попробуй салат. С маринованными опятами, очень удачный. Мы с тобой осенью возле дачи в лесу точно такие же набирали, помнишь?
Ну, вернее, собирала-то в основном я, а брат потом их по своему рецепту закатывал. Вкус — один в один.
— Да, грибочки отличные, — успела кивнуть Оксана, но тут в разговор вклинился Игорь.
Он лениво откинулся на спинку стула, обвел Марину тяжелым, липким взглядом с головы до ног и гаденько ухмыльнулся.
— Эх, Марина, не с теми ты по грибы ходишь, — протянул он громко, так, что за соседним столиком даже притихли. — Я бы на месте твоего брата тебе так грибы замариновал, что ты бы мне прямо на сто..ле и от…да…ла..сь.
Повисла звенящая, мерзкая тишина.
У Марины внутри все мгновенно похолодело, а к щекам прилила горячая краска брезгливости.
Вилка в ее руке замерла. Ей вдруг показалось, что воздух вокруг стал грязным и липким, а на нее саму словно вылили ведро помоев.
Это же каким надо быть иди….том, чтобы сказать такую пошлость, да еще и в присутствии женщины, с которой спи..шь!
Она медленно перевела взгляд на Свету, ожидая вспышки гнева, возмущения, хоть какой-то реакции.
Но Света лишь нервно хихикнула, смущенно опустила глаза в тарелку и пробормотала:
— Ой, Игорь, ну что ты такое говоришь при людях…
— А что такого? Я мужчина прямой, говорю, как есть, — самодовольно хмыкнул тот, явно гордый своей «остроумной» шуткой, и как ни в чем не бывало потянулся за хлебом.
Марина с силой сжала салфетку под столом, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.
Никакой тихий совсместный отдых больше не светил — этот человек начинал переходить все мыслимые границы.
Разговор откладывать не стали. В тот же вечер, дождавшись, когда Игорь с гордым видом удалится в свой номер, Марина и Оксана постучали в комнату к Свете.
Света открыла дверь, сияя глу..поватой, блаженной улыбкой, от которой у Марины тут же заныли зубы.
Подруга порхала по комнате в шелковом халатике, напевая себе под нос, и словно не замечала напряженных, каменных лиц вошедших.
— Свет, присядь, пожалуйста, — начала Марина, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно, хотя внутри все до сих пор дрожало от отвращения из-за диалога, прозошедшего за ужином. — Нам нужно серьезно поговорить.
— Ой, девочки, если вы насчет завтрашней экскурсии, я, наверное, пас, мы с Игорем хотели в спа сходить, — беззаботно отмахнулась Света, поправляя волосы перед зеркалом.
— Мы не насчет экскурсии, мы насчет самого Игоря, — жестко отрезала Оксана, скрестив руки на груди. — Света, очнись. Ты вообще видишь, с кем связалась?
Света медленно повернулась, улыбка сползла с ее лица.
— В смысле? Что вам не так?
— Да все не так! — не выдержала Марина, делая шаг вперед. — Он же балабол, который только и делает, что сам себя нахваливает.
Но ладно бы только это. Свет, он при тебе, буквально за твоей спиной, глазами раз..де..вает каждую встречную женщину!
Мы с Оксаной за ужином и в холле со счету сбились, сколько раз он на чужие юбки пялился.
— Ой, ну посмотрел и посмотрел, он же мужчина, — нервно дернула плечом Света, моментально вставая в защитную стойку. — Глаза есть, вот и смотрит.
В отношениях-то он со мной, а не с ними!
Вы просто привыкли копаться и в каждом мужике изъяны искать, вот и сидите обе одни.
А Игорь — нормальный, яркий, живой!
У Марины от такой слепоты аж дыхание перехватило. Света, умная взрослая женщина, с которой они дружили больше десяти лет, сейчас рассуждала как влюбленная девушка, у которой от первого кекса за несколько месяцев начисто вышибло не то что мозги — инстинкт самосохранения.
— Живой?! — горько усмехнулась Марина. — То есть, когда он за столом при тебе же заявляет мне, что так бы мне грибы замариновал, что я бы ему прямо на столе … — это, по-твоему, нормально?!
Это просто «яркий мужчина»?! Свет, да он тебя в грош не ставит! Он даже не стесняется при своей женщине клеиться к ее лучшей подруге!
В комнате повисла тяжелая пауза. Марина ждала, что сейчас-то до Светы дойдет. Что упоминание этой пошлой, мерзкой фразы сработает как холодный душ.
Но лицо Светы вдруг пошло красными пятнами, а в глазах вспыхнула самая настоящая, злая обида — только направлена она была вовсе не на Игоря.
— А ты бы поменьше перед ним хвостом крутила, Марин! — вдруг выпалила она визгливым, чужим голосом. — Думаете, я слепая?!
Я же вижу, как вы обе на него смотрите! Завидуете мне просто!
Приехали сюда с кислыми минами, мужика нормального рядом нет, вот и беситесь, что на меня такой видный мужчина внимание обратил, а не на вас!
У Марины внутри будто оборвалось что-то важное, теплое и многолетнее. Она смотрела на подругу и не узнавала ее.
Вместо близкого человека перед ней стояла чужая, озлобленная ба…ба, готовая втоптать в грязь многолетнюю дружбу ради случайного санаторного хама.
— Завидуем?.. — тихо, почти шепотом переспросила Оксана, бледнея от ярости. — Это мы-то этому сальному павлину завидуем? Ну знаешь что, Света…
— А я даже спорить не буду, — ледяным тоном перебила ее Марина. Весь гнев куда-то ушел, оставив после себя только звенящую пустоту и брезгливость. — Раз у тебя вместо мозгов теперь только восторг от его штанов, и ты готова нас, своих подруг, в такой грязи обвинять — флаг тебе в руки.
— И барабан на шею, — добавила Оксана, уже открывая дверь. — Молись дальше на своего ненаглядного.
Только когда он тебя об стол приложит или к первой встречной сбежит — к нам больше не приходи. Ни поплакаться, ни за советом. Для нас тебя больше нет.
Марина молча кивнула, в последний раз глянув на растерянно хлопнувшую глазами Свету, и вышла из номера, плотно прикрыв за собой дверь.
Отпуск был окончательно испорчен, но на душе, как ни странно, стало легче — будто сбросила с плеч тяжелый, грязный мешок.
Больше к свекрови с золовкой ни ногой