— Странно — это когда молодая хозяйка не знает, что у нее в закромах творится! — свекровь подхватила свою сумку. — Ладно, пойду я. Настроение вы мне испортили на весь день.
Субботнее утро Кати началось не с кофе, а с глухого, давящего чувства недоумения.
Она стояла перед широко распахнутой дверцей холодильника, и холодный воздух из недр агрегата приятно холодил лицо, но никак не помогал успокоить мысли.
— Не может быть, — прошептала она, переставляя банку с оливками. — Я же вчера специально заехала в ту лавку за городом.
Три килограмма телячьей вырезки. Где они?
Катя обернулась.
Кухня была залита мягким утренним светом, все стояло на своих местах, но в ее тщательно спланированном меню на выходные образовалась огромная дыра.
Пропало не только мясо.
Исчезла головка фермерского козьего сыра, пачка дорогого сливочного масла и даже контейнер с домашними блинчиками, которые она жарила вчера до полуночи.
— Артем! — позвала она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Артем, иди сюда на минуту!
Муж вошел в кухню, потирая заспанные глаза. Он выглядел максимально безмятежным в своей помятой футболке.
— Что такое, Катюш? Что-то случилось?
— Артем, ты ночью ел?
— Ночью? — он удивленно моргнул. — Нет, я как заснул под сериал, так и проснулся. А что?
— У нас из холодильника пропало все мясо. И сыр. И мои блинчики.
Артем подошел к холодильнику, заглянул за пачку молока и пожал плечами.
— Кать, ну может, ты их в морозилку переложила? Или на балкон вынесла? Ты же вчера уставшая была, могла и перепутать.
— В морозилку? Артем, я купила охлажденное мясо, чтобы сегодня его запечь. Я не сумасшедшая.
И блинчики я тоже в морозилку не прятала. Это уже пятый раз за две недели. Сначала пропала банка икры, потом утка, теперь это.
— Слушай, ну это странно, — Артем зевнул и потянулся за кружкой. — Но кто мог его забрать? Домовой? Или, может, ты просто забыла его в магазине?
— У меня есть чек! — Катя схватила телефон со столешницы. — Посмотри: три килограмма телятины, сыр, масло.
Все оплачено вчера в девятнадцать сорок. Я сама выкладывала продукты на эту полку!
— Ладно, ладно, не кипятись, — Артем примирительно поднял руки. — Может, пакет порвался и что-то выпало в машине?
Посмотришь позже. Давай я яичницу сделаю, и успокоимся.
В этот момент в прихожей послышался звук открываемой двери.
Катя вздрогнула. У них в гостях никто не должен был быть так рано, но ключ в замке повернулся с хозяйской уверенностью.
Через секунду на кухне появилась Тамара Петровна, свекровь.
Она жила в соседнем подъезде и владела дубликатом ключей «на всякий пожарный».
— Ой, вы уже на ногах! — бодро провозгласила свекровь, ставя на стол пустую матерчатую сумку. — А я вот шла мимо, дай, думаю, загляну.
Катюша, что-то ты с утра не в духе. Лицо такое, будто лимон съела.
— Тамара Петровна, доброе утро, — Катя глубоко вздохнула. — У нас продукты пропадают. Вы вчера вечером или сегодня утром сюда не заходили?
Свекровь замерла, ее лицо мгновенно приняло выражение оскорбленной добродетели.
— Продукты? Это ты на что намекаешь, деточка? Что я у собственного сына куски таскаю?
— Мам, ну Катя не это имела в виду, — вмешался Артем, наливая кофе. — Просто у нас реально мясо исчезло. Вчера купили, сегодня — пустая полка.
— Ах, мясо! — Тамара Петровна всплеснула руками. — Катя, ну ты же молодая, современная женщина. Вся в работе, в проектах своих. У тебя же в голове сплошные цифры.
Наверняка забыла на прилавке или в багажнике оставила. А теперь на мать напраслину возводишь.
— Я не возвожу напраслину, я пытаюсь понять, куда делась еда, — Катя чувствовала, как голос начинает звенеть. — Я вчера лично положила пакет в холодильник.
— Значит, плохо положила! — отрезала свекровь. — Может, оно испортилось, и ты его сама выбросила? Или Артемка съел и забыл?
Он у меня в детстве тоже лунатизмом страдал, мог по ночам к холодильнику бегать.
— Мам, не придумывай, какой лунатизм? — Артем поморщился.
— А такой! Все у вас кто-то виноват, кроме вас самих. Катюша, ты бы лучше память тренировала, кроссворды порешала.
А то так и ключи от квартиры потеряешь, а скажешь, что свекровь украла. Обидно мне, Артемка, слышать такие подозрения.
Я к вам с душой, цветы полить, пыль протереть, пока вы на работах своих упахиваетесь, а мне — в лицо обвинения.
— Тамара Петровна, никто вас не обвиняет, — Катя опустила плечи, понимая, что этот разговор ведет в тупик. — Просто это очень странно.
— Странно — это когда молодая хозяйка не знает, что у нее в закромах творится! — свекровь подхватила свою сумку. — Ладно, пойду я. Настроение вы мне испортили на весь день.
Дениска вот никогда меня не подозревает, хотя живет скромно, на одну зарплату перебивается. Золотой мальчик, не то что некоторые…
Когда дверь за свекровью захлопнулась, Артем посмотрел на жену с укором.
— Ну вот, Катя. Маму обидела. Зачем ты так сразу? Ты же знаешь, какая она чувствительная.
— Чувствительная? Артем, она зашла в квартиру своим ключом в восемь утра! Она заходит сюда каждый день, когда нас нет!
— И что? Она помогает по хозяйству.
— Артем, мясо не могло испариться! Если ты его не ел, и я его не ела, значит, его кто-то вынес.
— Кать, прекрати. Ты просто переутомилась. Купим мы тебе это мясо, не делай из этого трагедию. Давай просто закроем тему, а то мы сейчас переругаемся из-за какой-то еды.
Катя промолчала, но внутри нее росло холодное, колючее подозрение. Она знала, что не забывала продукты.
Она знала, что Артем не лунатик. И она знала, что младший брат Артема, Денис, уже полгода сидит без работы, «ища себя» на диване у матери.
— Хорошо, Артем, — тихо сказала она. — Закроем тему. На сегодня.
Весь день Катя не могла избавиться от ощущения, что ее выставляют сумасшедшей.
Она специально зашла в машину, проверила каждый сантиметр багажника — пусто.
Она проверила мусорное ведро — никаких следов упаковки.
Продукты исчезли бесследно, словно их и не было.
Но Катя была адвокатом, и она привыкла доверять фактам, а не чьим-то обидам.
Вечером она зашла в магазин электроники.
— Мне нужна камера, — сказала она продавцу. — Маленькая, незаметная, с подключением к вай-фаю и датчиком движения. И чтобы запись велась в облако.
— Хотите за няней присмотреть? — понимающе улыбнулся парень.
— Нет, — Катя серьезно посмотрела на него. — Хочу поймать одного очень хитрого домового.
Дома она дождалась, пока Артем уснет, и аккуратно установила камеру на верхней полке кухонного шкафа, замаскировав ее за декоративной жестяной банкой из-под чая. Объектив был направлен прямо на холодильник.
— Посмотрим, Тамара Петровна, — прошептала она, настраивая приложение на телефоне. — Посмотрим, кто из нас страдает провалами в памяти.
Понедельник пролетел в суете, но Катя то и дело бросала взгляд на экран смартфона, лежащий рядом с рабочим ноутбуком.
Уведомление пришло в половине одиннадцатого утра. «Зафиксировано движение в зоне 1».
Сердце Кати забилось быстрее. Она открыла приложение и вывела изображение на весь экран.
В кадре появилась Тамара Петровна. Она вошла на кухню не спеша, даже напевала что-то под нос.
В руках у нее была та самая большая матерчатая сумка, с которой она приходила в субботу, но теперь внутри нее виднелись термопакеты.
Катя с замиранием сердца наблюдала за происходящим. Свекровь по-хозяйски открыла холодильник.
— Так, что тут у нас сегодня… — голос Тамары Петровны был отчетливо слышен через микрофон камеры. — О, шейка свиная. Хорошо.
Дениска любит с картошечкой. Огурчики соленые… заберем.
Сметанка жирная, Катька все равно на диетах своих сидит, только продукт переводит.
Свекровь методично перекладывала продукты в свою сумку.
Она действовала профессионально: брала не все подчистую, а выборочно, оставляя холодильник наполовину полным, чтобы пропажа не бросалась в глаза сразу.
— А это что? Икра мойвы? Нет, Дениска такое не ест. Оставим. О, колбаска сырокопченая! Это мы возьмем к чаю.
Закончив «сборы», Тамара Петровна аккуратно прикрыла дверцу, поправила магнитик на холодильнике и даже протерла столешницу тряпкой, заметая следы своего пребывания.
Катю трясло от возмущения. Она схватила телефон и вышла в коридор офиса, чтобы не кричать при коллегах.
Ей хотелось немедленно позвонить Артему, но она понимала, что без подготовки он снова встанет на сторону матери.
Нужно было действовать холодным разумом.
Вечером Артем вернулся домой в хорошем настроении.
— Катюш, я такой голодный! Что у нас на ужин? О, я помню, ты свинину покупала вчера, давай зажарим?
Катя спокойно сидела за столом, перед ней лежал ноутбук.
— Свинины нет, Артем. И огурцов нет. И той колбасы, что ты любишь, тоже нет.
Артем замер у холодильника, заглядывая внутрь.
— Да как так-то? Я же сам видел, как ты ее в пакет складывала в магазине! Кать, ну серьезно, это уже не смешно. Может, у нас реально кто-то ключи подобрал?
— Садись, Артем. Посмотри кино.
Катя нажала на кнопку «Play». Экран ноутбука осветил лицо мужа.
Сначала он смотрел с недоумением, потом его брови поползли вверх, а когда Тамара Петровна начала рассуждать о том, что «Катька все равно на диетах», Артем покраснел так, что казалось, у него сейчас задымятся уши.
Видео закончилось. В кухне повисла тяжелая тишина.
— Ну? — Катя сложила руки на груди. — Все еще считаешь, что у меня проблемы с памятью? Или это домовой в халате твоей мамы?
Артем молчал долго, глядя на закрытый ноутбук. Наконец он вздохнул и потер лицо ладонями.
— Кать… ну… ну это же мама. Ты же понимаешь, она не для себя. Она для Дениса.
У него сейчас сложный период, он без копейки сидит. Мать просто за него сердце рвет.
Катя едва не задохнулась от возмущения.
— За него сердце рвет? А за мой счет это делать — нормально?
Артем, она выносит из нашего дома продукты сумками! Она ворует у нас!
И самое мерзкое — она выставляет меня сумасшедшей, когда я задаю вопросы!
— Кать, ну не называй это воровством. Это… ну, семейная взаимопомощь. Просто она не знала, как тебе сказать. Ты бы ведь начала возмущаться.
— Конечно, я бы начала возмущаться! Я работаю по десять часов, чтобы мы могли позволить себе нормальную еду!
Почему я должна кормить твоего тридцатилетнего брата-бездельника, который не хочет идти даже курьером поработать?
— Ему трудно, Катя! У него депрессия!
— Депрессия лечится у врача, Артем, а не моей свиной шейкой! — Катя вскочила со стула. — Твоя мать вскрывает нашу квартиру своим ключом, когда нас нет, и обкрадывает нас. Это преступление. Понимаешь? Статья уголовного кодекса!
— Да какая статья, ты что несешь? — Артем тоже повысил голос. — На мать в полицию подашь? Из-за палки колбасы?
Катя, очнись! Тебе что, еды для мамы жалко? Мы не обеднеем, если она пару раз в неделю продуктов возьмет. Мы прилично зарабатываем.
— Дело не в деньгах, Артем! Дело в границах! Это наш дом! Моя территория! Я не хочу, чтобы кто-то копался в моих вещах и решал, что мне «все равно не нужно».
— Ты преувеличиваешь, — Артем отвернулся и начал наливать себе воду. — Мама просто заботится о Денисе.
Если ты такая мелочная, что готова из-за холодильника разрушить отношения в семье, то я даже не знаю, о чем с тобой говорить.
— Мелочная? — Катя почувствовала, как в глазах закипают слезы ярости. — Значит, я мелочная, а твоя мать — святая заступница?
Артем, ты слышишь себя? Она врала нам в лицо! Она оскорбляла меня в субботу, называя рассеянной!
— Она защищалась, — буркнул муж. — Ладно, я поговорю с ней. Попрошу, чтобы она так открыто не брала.
— Чтобы не брала открыто? — Катя горько усмехнулась. — То есть ты предлагаешь ей воровать осторожнее? Потрясающе. Значит так, Артем. Либо она возвращает ключи завтра же, либо…
— Либо что? — Артем вызывающе посмотрел на нее. — Уйдешь? Из-за свинины? Не смеши меня, Катя.
Мама ключи не отдаст, это ее страховка на случай, если с нами что-то случится. И я не буду ее обижать такими требованиями.
Артем вышел из кухни, громко хлопнув дверью спальни. Катя осталась одна. Она смотрела на пустой холодильник и понимала: в этой семье ее никто не защитит.
Ее мнение не учитывается, ее труд обесценен. Артем выбрал роль «хорошего сына» за ее счет.
— Ну хорошо, — прошептала она, вытирая слезы. — Если вы хотите играть в «семейную взаимопомощь», давайте поиграем по моим правилам.
Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, это мастер по замкам? Мне нужно срочно сменить личинку в бронированной двери. Завтра в девять утра сможете? Да, оплата двойная.
Затем она открыла заметки в телефоне и начала составлять список. «Телятина — 3 кг, икра — 1 банка, сыр козий — 2 головки…»
Она собиралась подсчитать каждую крошку, которую Тамара Петровна вынесла из этого дома за последние три месяца. Катя была адвокатом, а адвокаты умеют выставлять счета.
Вторник Катя взяла как отгул. Мастер приехал ровно в девять. Работа заняла не больше двадцати минут.
Теперь у нее в руках был новый комплект ключей с красными головками. Старые ключи Тамары Петровны превратились в бесполезный кусок металла.
— Катерина, а если муж вернется, а ключи не подходят? — спросил мастер, убирая инструменты.
— Муж получит свой экземпляр вечером. Спасибо большое, — Катя закрыла за ним дверь и почувствовала мгновенное облегчение.
Но это было только начало. Она поехала в магазин и купила самые дорогие деликатесы, которые смогла найти: камчатского краба, мраморную говядину, экзотические фрукты.
Она наполнила холодильник так, словно они ждали визита английской королевы.
Вечером она позвонила свекрови.
— Тамара Петровна, добрый вечер. Я хотела извиниться за субботу. Вы были правы, я просто переутомилась. Нашла я все мясо, оно в дальнем углу морозилки завалялось.
— Ну вот! — в трубке послышался торжествующий голос свекрови. — А я что говорила? Память, Катюша, память надо тренировать. Ну, я рада, что ты признала ошибку.
— В знак примирения хочу пригласить вас и Дениса к нам на ужин сегодня. Я столько всего наготовила, одна не справлюсь. Приходите к семи, хорошо?
— Конечно, деточка, придем! Дениска как раз проголодался, он сегодня весь день в поисках работы провел, бедный, измотался совсем.
Катя положила трубку и усмехнулась. «В поисках работы». Наверное, палец на пульте телевизора натрудил.
Артем пришел домой в семь, и застал Катю при полном параде. Стол был накрыт в гостиной, свечи, вино, ароматы специй наполняли квартиру.
— Ого! — Артем удивленно поднял брови. — Это в честь чего? Мы помирились?
— Можно и так сказать, — Катя улыбнулась. — Я пригласила твою маму и Дениса. Решила, что пора заканчивать эту холодную войну.
Артем просиял. Он явно почувствовал облегчение от того, что ему не нужно выбирать между женой и матерью.
— Кать, ты у меня золото. Я знал, что ты все поймешь. Мама ведь не со зла.
В семь пятнадцать раздался звонок в дверь. Катя пошла открывать. На пороге стояла сияющая Тамара Петровна и Денис, который выглядел так, будто не ел неделю.
— Проходите, гости дорогие, — Катя радушно распахнула дверь. — Тамара Петровна, что же вы своим ключом не открыли?
— Ой, да я что-то в сумочке его долго искала, решила позвонить, — свекровь прошла в прихожую, подозрительно оглядываясь.
Ужин начался мирно. Денис с жадностью поглощал крабовый салат, Тамара Петровна нахваливала горячее, а Артем расслабленно потягивал вино.
— Ну, Катя, ну угодила! — Денис вытер рот салфеткой. — Вот это жизнь у вас. Каждый день бы так.
— Рада, что тебе нравится, Денис, — Катя отставила свой бокал. — Кстати, Тамара Петровна, я тут на днях ревизию проводила и обнаружила, что у нас за последние три месяца пропало ценностей… ну, скажем так, на приличную сумму.
Артем напрягся и предостерегающе посмотрел на жену.
— Катя, мы же договорились… — начал он.
— Подожди, Артем. Я не про мясо. Я про ювелирные украшения. У меня из шкатулки пропали золотые сережки с изумрудами. Те самые, что мне папа на тридцатилетие дарил.
Помните их, Тамара Петровна? Вы еще говорили, что изумруды мне к глазам подходят.
Тамара Петровна побледнела.
— Какие сережки? Ничего я не видела!
— Вот и я не видела. Поэтому я сегодня утром подала заявление в полицию о краже. Полицейские сказали, что так как следов взлома нет, значит, открывали своим ключом.
Сказали, будут проверять всех, у кого есть доступ. Снимут отпечатки пальцев с ручек, проверят ломбарды…
— В какую полицию? — взвизгнула свекровь. — Катя, ты с ума сошла? Зачем полиция?
— Ну как зачем? Вещь дорогая, памятная. Артем, ты же не против? — Катя посмотрела на мужа. — Ты же сам говорил, что если у нас ключи кто-то подобрал, надо разбираться.
Артем сидел в полном ступоре. Он не понимал, врет Катя про сережки или нет.
— Мам… ты… ты что-нибудь видела? — тихо спросил он.
— Да ничего я не брала! — Тамара Петровна вскочила. — Артем, защити меня! Она меня в воровстве обвиняет!
— Я никого не обвиняю, Тамара Петровна, — спокойно продолжала Катя. — Полиция сама разберется. Они завтра придут к вам побеседовать. И к Денису тоже.
Обыск, наверное, проведут. Если сережки у Дениса случайно завалялись… ну, знаете, мало ли, взял посмотреть и забыл… то лучше сейчас признаться. Тогда я заявление заберу.
Денис, услышав слово «обыск», задрожал.
— Мам… какие сережки? Ты говорила, только еда! Ты же не брала золото?
В комнате повисла мертвая тишина. Артем медленно повернул голову к брату.
— «Только еда»? — повторил он. — То есть вы подтверждаете, что еду брали?
Тамара Петровна поняла, что Денис ее выдал. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Да… брала я еду! Брала! — зарыдала она. — Сын голодал, смотреть на это не могла!
А ты, Артем, как сыр в масле катаешься, и брату родному не поможешь! Но сережки я не трогала! Клянусь, не брала я золото!
Катя внимательно посмотрела на свекровь. Она знала, что сережки на месте — они лежали в сейфе на работе. Ей нужно было только признание.
— Значит, еду вы признаете? — Катя достала из-под салфетки листок бумаги. — Вот список. Я восстановила его по записям с камеры.
Тут все: мясо, сыры, деликатесы. Итоговая сумма — пятьдесят восемь тысяч рублей. Денис, это твой долг.
— Пятьдесят восемь тысяч? — Денис округлил глаза. — Откуда такие деньги?
— Это стоимость того, что ты съел за мой счет. Артем, — Катя повернулась к мужу. — Мать призналась. Теперь ты видишь, что я была права?
Артем выглядел раздавленным. Он смотрел на рыдающую мать и на испуганного брата, и в его глазах читалось бесконечное разочарование.
— Мам… как ты могла? — прошептал он. — И ты, Денис… вы же мне в глаза врали. Катю сумасшедшей называли.
— Мы не хотели! — причитала Тамара Петровна. — Мы думали, вы не заметите!
— Хватит, — отрезала Катя. — Тамара Петровна, ключи. На стол. Сейчас же.
Свекровь, всхлипывая, достала связку и положила ее рядом с тарелкой.
— Можете их оставить себе, — Катя усмехнулась. — Я сегодня сменила замки. Ваши ключи больше ничего не открывают. А теперь — уходите.
— А как же полиция? — Денис вскочил. — Заявление заберешь?
— Если ты в течение трех месяцев выплатишь мне долг — заберу. А нет — вспомню про сережки. И поверь, доказательств у меня хватит.
Когда за свекровью и Денисом закрылась дверь, Артем остался сидеть за столом, обхватив голову руками.
— Кать… про сережки — это правда?
— Нет, Артем. Сережки в банке. Мне нужно было их встряхнуть. Ты видел их лица? Они даже не извинились. Они обвинили тебя в том, что ты «как сыр в масле катаешься».
— Я не знал… — Артем поднял на нее глаза. — Прости меня. Я был идиотом. Я должен был тебе поверить.
— Должен был, — кивнула Катя. — А теперь у тебя есть выбор. Либо мы живем по моим правилам — без маминых ключей и без содержания твоего брата, либо… ты знаешь, где выход.
Артем встал, подошел к Кате и крепко ее обнял.
— Я все понял. Ключей у нее больше не будет. И Дениса я к нам больше не подпущу.
Денис так и не нашел работу, а долг Кате выплачивала Тамара Петровна из своей пенсии в течение года.
Артем после этого инцидента долго не общался с матерью, и лишь спустя год они начали восстанавливать отношения, но теперь Тамара Петровна заходила в их дом только по предварительному звонку и никогда не приближалась к холодильнику.
Катя сохранила свой брак, но навсегда осталась в глазах свекрови «опасной женщиной», с которой лучше не шутить.
Хозяин в доме