— Я просто хочу справедливости, мама. Верните мне ту сумму, которую вы потратили на учебу Максима.
Младший брат, Максим, сидел напротив, лениво ковыряясь вилкой в тарелке и делая вид, что происходящее его не касается.
Его жена, Лера, тут же напряглась, отложила телефон и посмотрела на свекровь в ожидании ответа.
— Оля, ты сейчас это серьезно говоришь? — Елена Леонидовна удивленно приподняла брови и шумно вздохнула. — Какая еще справедливость?
У тебя же все есть, о чем только можно мечтать!
Отличная квартира в центре, хорошая машина, высокая зарплата, о которой твой младший брат в свои годы может только мечтать.
Зачем тебе сейчас эти несчастные деньги?
— У меня все это есть не потому, что вы с папой мне это дали, — ответила Ольга, стараясь говорить ровно и не повышать голос. — Я поступила на бюджет сама, без репетиторов.
Сама ночами зубрила билеты, подрабатывала со второго курса, во всем себе отказывая.
А Максиму вы оплатили пять лет коммерческого вуза, платили репетиторам за каждый зачет, а потом еще и отдавали деньги за сдачу экзаменов, когда его хотели отчислить.
Я просто хочу, чтобы вы компенсировали мне ту часть родительской поддержки, которую я не получила.
— Ты считаешь наши деньги, Ольга? — Павел Петрович нахмурился, тяжело опустив локти на стол и сердито глядя на дочь. — Мы платили за твоего брата, потому что он мужчина, ему нужно было получить диплом, встать на ноги.
Он нуждался в поддержке больше, чем ты. А ты у нас всегда была пробивной, упрямой, сама со всем справлялась.
Зачем тебе помогать, если у тебя и так все получается? Лучше бы о замужестве наконец подумала.
Тебе уже тридцать один год, а семьи все нет. Копишь свои миллионы непонятно для кого.
— Вот именно, — поддакнула Елена Леонидовна, недовольно поджав губы. — Вот родишь ребенка, тогда и мы поможем, обещаем.
Вынянчить поможем, коляску купим.
А сейчас куда тебе эти деньги тратить? На очередную сумочку?
Максим вон с женой и маленьким ребенком у нас живут, потому что им объективно тяжело.
У него кредит незакрытый висит, они на первый взнос на свое жилье копят. Им наша поддержка сейчас жизненно необходима.
— Они живут у вас на всем готовом уже три года, мама, — тихо, но отчетливо произнесла Ольга. — Они не платят за коммунальные услуги, продукты полностью покупаешь ты на вашу с папой пенсию.
Лера целыми днями сидит в социальных сетях, пока ты готовишь, убираешь и нянчишься с их ребенком.
Это не поддержка молодой семьи, это полное содержание взрослого ленивого мужчины, который просто не хочет напрягаться и брать на себя ответственность за свою жизнь.
— Не смей так говорить о моем муже! — вскипела Лера. — Максим работает и крутится как может!
А то, что у нас долги и кредит — так это сейчас у всех так, жизнь дорогая. Ты просто завидуешь нам!
Завидуешь, что у нас полноценная семья, любовь, ребенок, а ты одна в своей пустой квартире сидишь со своей карьерой и от злости лопаешься!
Тебе просто завидно, что мама с папой нас любят и помогают нам, а не тебе!
— Завидую? — Ольга горько усмехнулась, качая головой. — Я просто смотрю на вещи реально, Лера. И вижу, как вы пользуетесь добротой моих родителей.
— Оля, прекрати эту склоку за праздничным столом, — раздраженно оборвал ее отец, хлопнув ладонью по столу. — Ты ведешь себя недостойно и эго..истично.
Ты требуешь деньги, которые мы с матерью заработали своим трудом. И раз ты так ставишь вопрос, то запомни: если ты будешь продолжать в том же духе, мы вообще эту родительскую квартиру оставим детям Максима.
Им она нужнее будет, у нас семья растет, а у тебя только амбиции.
А ты со своим сложным характером так и останешься одна со своими квартирами и машинами.
— Да уж, теперь мне окончательно понятно, почему тебя мужчины стороной обходят, — тяжело вздохнула мать, качая головой. — Ты невероятно мелочная и склочная, Оля.
Тебе только деньги в голове подавай, никакой родственной души и тепла в тебе нет.
Нашлась тут, обделенная и несчастная дочь!
На следующий день Ольга встретилась в кафе со своей близкой подругой, Ириной.
Ей просто необходимо было выговориться человеку, который знал ее много лет и видел весь ее путь.
— Представляешь, Ир, они мне так прямо и заявили, — рассказывала Ольга, нервно помешивая остывающий кофе. — Я для них — чужая, потому что сама всего добилась и не просила помощи.
А Максимочка — бедный и несчастный мальчик, которому нужно до пенсии сопли вытирать и долги его закрывать.
— Оль, это классическая и очень грустная история.
Родители часто подсознательно любят того ребенка, который доставляет им больше всего проблем и хлопот.
Им кажется, что сильному ребенку помощь не нужна, он выкарабкается, а слабого надо всю жизнь тащить на своей шее.
Но требовать вернуть деньги за его учебу — это, конечно, смелый и сильный шаг.
Как они отреагировали на твою просьбу?
— Мама сделала круглые глаза, изобразила сердечный приступ и спросила, зачем мне вообще деньги, раз у меня и так все есть.
А отец вообще начал угрожать. Заявил, что если я буду возникать и портить им нервы, они свою квартиру завещают детям Максима.
Словно я какая-то корыстная приживалка, которая пытается обобрать собственного племянника.
При этом Лера сидела рядом и ухмылялась мне в лицо.
— А ничего, что Максиму родители оплачивали не только саму учебу, но и каждую его сессию? — возмутилась Ирина. — Я же отлично помню, как твоя мама бегала по деканатам с конвертами, умоляла преподавателей поставить ему тройки, чтобы его не отчислили за постоянные прогулы!
Ты в это самое время на двух работах разрывалась, спала по четыре часа в сутки, чтобы за курсы английского заплатить и аренду жилья покрыть. Они этого не помнят?
— Нет, конечно, — Ольга грустно улыбнулась. — Для них это в порядке вещей. Но самое обидное — они теперь к невестке относятся лучше, чем ко мне.
Мама перед Лерой на цыпочках ходит, готовит ей отдельно, убирает за ней, пылинки сдувает, лишь бы та не обижалась и внука давала понянчить.
А мне вчера заявили, что я одна, потому что у меня характер склочный. Что я только о деньгах думаю и завидую их счастью.
— Какая низость, — покачала головой подруга. — Лера ведь палец о палец не ударила в этой жизни.
Нашла удобного парня с мягкотелыми родителями, села им на шею вместе со своим ребенком и сидит довольная.
А твоя мама видит в ней идеальную женщину просто потому, что та родила им внука.
— Да, именно так.
Я просто поняла вчера, что у меня больше нет семьи, Ир. Я стала для них абсолютно чужой.
Я просто приходящий гость, от которого ждут только дорогих подарков на праздники и финансовой помощи, если у Максима снова заблокируют карты за долги.
Через неделю Ольга решила сделать последнюю попытку поговорить с матерью наедине, без присутствия отца и без вечно недовольных Максима с Лерой.
Она пригласила Елену Леонидовну на нейтральную территорию — в тихий, уютный ресторан в центре города.
Мать пришла, но всем своим видом показывала крайнюю степень одолжения и недовольства.
— Оля, если ты опять начнешь требовать миллионы за учебу твоего брата, лучше сразу закончим этот обед, — строго сказала Елена Леонидовна, усаживаясь за столик и даже не глядя на дочь. — У меня и так давление скачет после твоих прошлых выходок.
Я не собираюсь портить себе здоровье.
— Мама, я пригласила тебя не для того, чтобы требовать деньги, — тихо и спокойно произнесла Ольга. — Я хотела просто понять, почему вы так ко мне относитесь.
Неужели ты не видишь, насколько это несправедливо?
Я с семнадцати лет кручусь сама, не прося у вас ни копейки. Я сама купила квартиру, сама плачу ипотеку, помогаю вам по праздникам.
А Максиму вы преподносите все на блюдечке, прощая ему лень и безответственность.
— Оля, ну как ты не понимаешь очевидных вещей? — Елена Леонидовна вздохнула, приоткрыв меню. — Ты сильная, пробивная. У тебя характер мужской, волевой.
Ты всегда найдешь выход из любой ситуации и заработаешь.
А Максим — другой. Он мягкий, ранимый, ему тяжело адаптироваться в этом жестоком мире.
Если мы, его родители, ему не поможем, то кто тогда поможет?
— Но почему эта помощь вашему второму ребенку должна идти за счет моего ущемления и обвинений в мой адрес? — Ольга посмотрела матери прямо в глаза. — Папа угрожает оставить квартиру его детям.
Вы называете меня мелочной и склочной за то, что я просто хочу равного отношения и справедливости.
Вы любите Леру больше, чем меня, хотя она слова доброго в вашем доме за три года не сказала.
— Лера подарила нам внука, Оля! — резко ответила мать, повысив голос. — Она создала семью, она заботится о нашем сыне.
А ты? Ты только о своей карьере и думаешь, пропадаешь на работе сутками. Приходишь к нам раз в месяц с таким видом, будто мы тебе что-то должны.
Конечно, нам ближе те, кто живет с нами, кто делит с нами быт, радости и горести каждый день.
— Они делят с вами быт, потому что им просто негде жить, мама! И потому что им так чертовски удобно жить за ваш счет.
Максим не закроет свой кредит еще лет пять, а копить на первый взнос они будут до пенсии, потому что Лера тратит все его деньги на ш..мотки и салоны, пока ты покупаешь им продукты и готовишь обеды.
Вы содержите трех людей, но виноватой во всем делаете меня.
— Это не твое дело, как они живут и как мы тратим свои деньги! — Елена Леонидовна с шумом захлопнула меню. — Ты просто завистливая и злая, Оля. Вот твоя главная беда.
Вместо того чтобы порадоваться за родного брата, ты сидишь и высчитываешь, сколько мы на него потратили десять лет назад.
Фу, противно даже слушать.
Правильно отец сказал — с таким мерзким характером ты так и будешь жить со своими миллионами в полном одиночестве.
Ни один нормальный мужчина тебя не вытерпит.
Ольга смотрела на мать и окончательно понимала, что стена между ними непреодолима.
Никакие доводы разума, никакие слова о справедливости не способны были изменить укоренившуюся слепую любовь родителей к их несостоятельному, ленивому сыну.
— Я поняла тебя, мама, — тихо сказала Ольга, поднимаясь из-за стола. — Больше я вас не побеспокою своими вычислениями и визитами.
Живите как знаете.
— Вот и прекрасно, — холодно ответила Елена Леонидовна. — Надеюсь, ты наконец повзрослеешь и займешься своей личной жизнью, а не подсчетами чужих денег.
Ольга полностью прекратила общение с родителями и братом, сменив номер телефона и адрес электронной почты.
Максим так и не съехал от родителей, погрязнув в новых долгах, а его брак с Лерой распался.
Ольга же продолжала успешно развивать свой бизнес, купив просторный загородный дом, где со временем свила собственное уютное гнездо, навсегда оставив прошлое позади.
— Твоя жена хабалкой меня обозвала! На колени пусть станет и прощения просит! — рявкнула свекровь после спектакля с «сердечным приступом».