Пополамщик

— Мне надоело выпрашивать деньги на элементарные вещи, Игорь. Детям нужна зимняя обувь. У Алисы пальцы упираются в носки сапог, она плачет при ходьбе.

Голос Кати дрожал, но она старалась говорить отчетливо, глядя в экран телефона. На том конце провода, в каюте сухогруза, сидел ее муж.

— Катя, я перевел свою долю первого числа, — ответил Игорь, не глядя в камеру. — Ровно ту сумму, которую ты заработала за прошлый месяц.

Пятьдесят на пятьдесят, как мы и договаривались. Все по-честному.

— Какое «по-честному», Игорь? Мы живем в чужой стране, где аренда съедает половину того, что мы складываем вместе!

— Аренда — это общие расходы. Мы делим их поровну. Еду делим поровну. Почему я должен в одностороннем порядке оплачивать все остальное?

Ты тоже родитель, у тебя есть обязательства перед детьми.

— Потому что твой доход в пять раз больше моего! Ты работаешь в море, получаешь контрактные деньги в валюте.

Раньше мы их вообще не трогали, откладывали на крупное. Мы жили на мою зарплату, и нам на все хватало.

А теперь ты запер меня в съемной квартире, где я даже работу не могу найти!

Игорь вздохнул, потирая переносицу. На его лице отразилось привычное раздражение.

— Катя, никто тебя не запирал. Твоя удаленная работа приносит копейки. Плюс тебе капают деньги за аренду твоей квартиры, которую тебе родители подарили.

Вот и крутись. На личные расходы каждый должен зарабатывать сам.

— Личные расходы? Одежда для трехлетнего ребенка — это мои личные расходы?

Моя куртка, в которой я хожу четвертый сезон и у которой сломалась молния — это мой каприз? Я застегиваю ее на булавку, Игорь! Мне перед людьми стыдно!

— Ну так купи новую куртку. Кто тебе мешает?

— На какие деньги? Из тех крох, что остаются после оплаты аренды и продуктов?

У меня не остается свободного цента! Все уходит на аптеку и школу для старшего сына!

— Значит, планируй бюджет лучше. Я не могу контролировать твои хаотичные траты.

Катя отключила вызов.

В маленькой съемной квартире на окраине города было тихо. Младшая дочь спала в соседней комнате.

Катя посмотрела на свои руки без маникюра, потом на потертый линолеум.

Ей нужно было выговориться. Она набрала номер сестры.

— Алло, Лен, ты можешь говорить? — тихо спросила Катя. — Я больше не могу, иначе сойду с ума.

— Привет. Что случилось? Опять из-за денег? — спросила Лена с сочувствием.

— Да. Все по кругу. Он стоит на своем: пятьдесят на пятьдесят.

Я пытаюсь объяснить, что в этой стране мои доходы упали, а расходы выросли. Мой диплом здесь — просто бумажка, пока я не выучу яз.ык.

Все, что я могу сейчас — это вести мелкие заказы по ночам, пока Алиса спит. Да еще эти несчастные деньги за сдачу нашей минской квартиры.

— А он? Он ведь сейчас в рейсе? Получает хорошую зарплату?

— Да, у него отличный контракт. Получает больше пяти тысяч долларов. Но считает, что раз мы уехали, его накопления — это его личный фонд безопасности.

А текущие расходы мы должны нести поровну. Представляешь, Лен?

Мы пятнадцать лет в браке! Раньше ведь моя зарплата полностью уходила на жизнь, а его рейсовые деньги мы вообще не трогали.

На них квартиру просторную дома купили, машину хорошую взяли…

— Да, я помню. Вы тогда ни в чем не отказывали себе, потому что знали: за спиной есть надежный тыл.

— Именно! А теперь мы вынуждены были уехать. Ту квартиру закрыли, машину продали за бесценок.

Мы снимаем это жилье. И теперь он заявляет: «Твоя зарплата раньше обеспечивала нас двоих, а теперь ты не можешь обеспечить даже себя».

Но нас теперь четверо! И цены здесь совершенно другие!

— Катя, это просто абсурд. Он ведь отец. Как он может не давать деньги на детей?

— Он дает. Ровно половину от стоимости продуктов по чеку. Лен, он требует от меня чеки из супермаркета!

Я сканирую их и отправляю ему. Он высчитывает половину и переводит мне на карту.

Если я куплю там что-то лишнее, например, крем для лица, он пишет: «Это из твоих средств, вычитай из общей суммы».

— Господи, какой позор… Это уже какая-то патология.

— Я чувствую себя нищенкой. Каждый раз, когда сыну нужно сдать деньги в школе, у меня начинается паника.

Я должна написать Игорю, прикрепить скриншот объявления от учителя, объяснить, почему это важно, и только потом он переведет эти несчастные пятнадцать евро.

На следующий день Катя решила поговорить с мужем снова, выбрав время, когда он был свободен от вахты.

— Игорь, привет. У тебя есть полчаса? — спросила она, когда на экране появилось его лицо. — Я хочу поговорить о наших финансах. Спокойно, без криков. Давай посмотрим на цифры.

— Давай. Я всегда за конструктивный диалог.

— Мой доход от удаленки — шестьсот долларов. Плюс аренда квартиры — еще триста. Итого у меня девятьсот долларов в месяц.

Ты присылаешь столько же. Наш бюджет составляет тысячу восемьсот долларов.

— Абсолютно верно. Очень приличная сумма для жизни, если не шиковать.

— Теперь смотрим расходы. Аренда — восемьсот долларов. Коммунальные услуги — сто. Страховки на детей — сто.

Итого тысяча долларов уходит только на то, чтобы мы могли здесь находиться легально.

— Согласен. Это базовые траты.

— У нас остается восемьсот долларов на еду, бытовую химию, транспорт и нужды детей на месяц. Это меньше тридцати долларов в день.

Ты действительно считаешь, что на эти деньги можно нормально питаться, покупать одежду, обувь и развивать детей?

— Катя, люди живут и на меньшие деньги. Нужно уметь экономить.

Зачем покупать дорогие продукты? Можно брать товары по акции, готовить дома простые блюда.

— Мы и так готовим только дома! Но детям нужны свежие овощи, фрукты, мясо, молочные продукты.

Сыну четырнадцать лет, он растет, ему нужно полноценное питание.

А младшей скоро три года, ей требуются витамины.

— Я не против витаминов. Но почему эти расходы должен покрывать я один?

— Не ты один! Мы делим их! Но у меня больше нет ресурсов! Я не могу работать больше четырех часов в сутки, потому что остальное время занята бытом и детьми.

Ты в море по полгода. Вся нагрузка лежит на мне. Почему ты оцениваешь мой вклад только в денежном эквиваленте?

— Потому что быт — это естественная обязанность женщины. Я работаю физически, на износ. Мой труд оплачивается высоко, потому что он тяжелый.

Твой труд дома — это обычные дела, которые делают все женщины в мире. Не надо делать из этого подвиг.

— То есть моя забота о твоих детях стоит ноль?

— Катя, не передергивай. Я считаю, что финансовая независимость — это залог здоровых отношений.

Если я начну полностью содержать тебя, ты расслабишься и перестанешь стремиться к чему-либо.

— Игорь, мне тридцать семь лет. Мы уехали из нашей страны не по моей прихоти.

До этого я работала и вносила свой вклад. Сейчас мне тяжело. Мне нужна твоя поддержка, а не твоя финансовая дисциплина!

— Поддержка не должна выражаться в том, что я просто переписываю на тебя свои деньги. Я даю тебе кров и еду. Остальное — в твоих руках.

Катя смотрела на экран, где ее муж, аккуратно подстриженный, пил кофе. Он выглядел благополучным, уверенным в своей правоте человеком.

— Знаешь, Игорь, — тихо сказала она. — Я сегодня ходила в магазин. Купила молоко, хлеб и яблоки для Алисы. И на кассе мне не хватило три евро.

У меня просто не оказалось их на карте. Мне пришлось выложить яблоки. На меня смотрела вся очередь.

— Почему ты не воспользовалась резервной картой?

— Потому что ты заблокировал ее в прошлом месяце, сказав, что я трачу слишком много на нецелевые нужды.

— Ты купила тогда себе дорогую тушь для ресниц. Это не вещь первой необходимости.

— Эта тушь стоила пятнадцать евро! Я купила ее раз в год! Чтобы просто почувствовать себя женщиной, а не уборщицей!

— Вот видишь. Ты опять поддаешься эмоциям. Пятнадцать евро тут, двадцать там — так и утекают бюджетные деньги.

— Я поняла тебя, Игорь. Вопросов больше нет.

— Вот и отлично. Рад, что мы пришли к пониманию. Мне пора на вахту. Созвонимся в конце недели.

Катя не стала дожидаться конца недели. В течение следующих нескольких дней она приняла решение.

Она позвонила знакомой, которая помогала эмигрантам с поиском работы.

— Тамара, здравствуйте. Это Катя. Скажите, предложение по поводу работы помощником администратора в небольшом отеле еще в силе?

— Да, Катя, в силе. Но там ведь график сменный, и оплата небольшая.

— Я согласна на любые условия. И еще один вопрос: вы можете помочь мне найти самую дешевую комнату? Мне нужно съехать из нашей квартиры.

— Катя, но как же дети?

— Я справлюсь. Старший сын обещал помогать и приглядывать за сестрой после школы. Мне нужно уйти. Срочно.

Катя съехала со съемной квартиры через две недели. Она подала на развод и раздел имущества.

Спустя два года Катя смогла подтвердить свой диплом и устроилась в местную консалтинговую фирму, постепенно налаживая новую жизнь с детьми.

Игорь так и не признал свою неправоту, продолжая выплачивать лишь минимальные алименты, установленные судом, и до копейки высчитывая стоимость каждого подарка для сына и дочери.