— Как это — уезжаешь через два дня? — Настя растерянно посмотрела на Гришу, который спокойно складывал вещи в дорожную сумку. — Ты шутишь?
— Почему шучу? — Гриша даже не обернулся. — Билеты куплены, путевка на руках.
Во вторник утром у меня вылет. Радон, грязелечение, массажи. Спину подлечу наконец-то, а то совсем разболелась в последнее время.
— Но мы же договаривались! Помнишь, три месяца назад мы спорили об этом?
Я тогда ясно сказала, что мне обидно. Мы четыре года вместе, но ни разу никуда не съездили.
Ты обещал, что следующую поездку мы спланируем вместе!
— Насть, ну какая разница, что я обещал тогда? — Гриша небрежно махнул рукой, забрасывая в сумку футболку. — Ситуация изменилась.
Эту путевку мне сестра подарила на день рождения. Не пропадать же добру? Отказываться гл.упо.
— Твоя сестра подарила ее тебе вчера?
— Нет, пару недель назад, — спокойно ответил он.
— Две недели назад? И ты молчал до последнего? Сказал мне только сейчас?
— А зачем было заранее панику разводить? — Гриша наконец повернулся к ней. — Я же знал, что ты начнешь обижаться, расспрашивать.
Вот, спокойно собрался и говорю. Ты взрослая девочка, Настя. Ну съезжу, отдохну две недели, вернусь. Что в этом трагичного?
— Трагично то, Гриша, что для тебя нормально бросить свою женщину и поехать развлекаться в одиночку.
Мы за четыре года дальше твоей дачи ни разу не выбирались.
— Санаторий — это не развлечение, это лечение, — назидательно произнес он. — Разницу понимать надо.
Тебе лишь бы деньги на ветер выкинуть. Курорты, отели…
Дома тоже можно отлично отдохнуть, если захотеть.
— Дело не в деньгах на ветер, а в отношении, — тихо сказала Настя. — Ты ведь даже не предложил мне поехать вместе. Хотя бы за мой счет.
— За твой счет? — Гриша усмехнулся. — Насть, откуда у тебя деньги на такой курорт?
Ты же квартиру снимаешь, половину зарплаты за аренду отдаешь. Тебе о будущем думать надо, копить на свое жилье, а не по санаториям кататься.
— Вот именно, я снимаю квартиру! — воскликнула Настя. — Приезжая, кручусь сама как могу.
А ты живешь со своей мамой в шикарной трехкомнатной квартире в самом центре города. Тебе не нужно думать о выживании.
И за четыре года ты ни разу даже не заикнулся о том, чтобы помочь мне финансово.
— А с какой стати я должен тебе помогать? — Гриша удивленно приподнял брови. — Ты взрослый, дееспособный человек. Работаешь.
Съем квартиры — это твой личный выбор. Могла бы комнату снимать подешевле, если не справляешься.
— Мой выбор? — Настя горько усмехнулась. — А то, что мы встречаемся четыре года, и ты ни разу не предложил мне жить вместе, это как называется?
Я ведь намекала тебе, и не раз. Помнишь, год назад я спросила тебя, как ты видишь наше будущее?
Гриша вздохнул.
— Помню, конечно. И что я тебе тогда ответил?
— Ты рассмеялся! Сказал: «Зачем мне это нужно? Дети у меня уже есть от первого брака, обязательства выполнены.
А для души можно и так встречаться, без всякого там сожительства».
— Ну а разве я не прав? Нам ведь хорошо вместе. Мы встречаемся, общаемся, проводим время.
Зачем вешать на себя этот бытовой хомут? Штамп в паспорте только все портит.
Я там уже был, спасибо, больше не хочется.
— Для души, значит… А то, что я четыре года живу в подвешенном состоянии, не зная, есть ли у меня мужчина или я просто приятное дополнение к твоим выходным — это тебя не волнует?
Гриша сел рядом с ней на диван и примирительно улыбнулся.
— Насть, ну не начинай. Опять эти женские драмы на ровном месте. Мы отлично проводим время. Помнишь, какие ужины я тебе устраиваю?
— Да, дома у твоей мамы, когда ее нет, — кивнула Настя. — За четыре года мы ни разу, Гриша, ни разу не сходили в приличный ресторан или хотя бы в простое кафе.
— А зачем переплачивать рестораторам за то, что можно приготовить дома в три раза дешевле и вкуснее? — убежденно спросил он. — Я отлично готовлю мясо, мы покупаем хорошее вино.
Это гораздо уютнее, чем сидеть в шумном зале под громкую музыку и ждать, пока тебе принесут не пойми какую еду.
Настя ничего своему мужчине отвечать не стала. Просто развернулась, быстро оделась и вышла из его квартиры.
Приехав в свою скромную съемную однушку, она переоделась и легла на кровать. Хотела пореветь, но не успела — позвонила близкая подруга.
— Настюх, привет! — затараторила она. — Ну как вы там? Гриша оценил твой новый пирог? Ты же к нему собиралась сегодня.
— Привет, Лен. Нет, до пирога дело не дошло — мы поссорились. Кажется, на этот раз окончательно.
— Да ладно? — удивилась Лена. — Из-за чего? Опять из-за его бережливости?
— Хуже. Он уезжает на курорт. Через два дня. Один.
— В смысле — один? — переспросила Лена. — Вы же планировали отпуск вместе! Ты мне сама говорила, что поставила ему условие.
— Планировали, — горько усмехнулась Настя. — Только он решил иначе. Оказывается, его сестра подарила ему горящую путевку две недели назад.
И он молчал об этом до сегодняшнего дня. Представляешь?
Сказал мне только сейчас, когда уже чемодан собрал.
— Ну и пара..зит… — выдохнула Лена. — Две недели молчать!
Это же как надо не уважать человека, чтобы так поступить? И что он говорит в свое оправдание?
— Говорит, что не хотел лишних споров и паники. Мол, путевка целевая, на его имя, отказаться — значит обидеть сестру.
А то, что он обижает меня, его вообще не волнует.
— Насть, это классика, — вздохнула подруга. — Четыре года он живет с тобой, а сам копейки лишней на тебя не потратит.
Ты помнишь, как мы в позапрошлом году хотели пойти все вместе на концерт, а он отказался, потому что билеты дорогие?
При этом себе он тогда новый спиннинг купил за какие-то бешеные деньги.
— Помню, — Настя прижала телефон к уху. — Я тогда все оправдывала его, думала, ну, практичный человек, коренной горожанин, привык к комфорту, не любит тратить на глу.пости.
А теперь понимаю, что дело не в практичности. Он просто эго.ист. Обыкновенный, сытый эго.ист, которому тепло под маминым крылышком.
— И что ты решила делать? — сочувственно спросила Лена. — Опять простишь, когда он вернется со своими грязевых ванн?
— Нет, Лен. На этот раз все. У меня словно пелена с глаз упала. Я смотрела на него сегодня, как он вещи складывает, и поняла: я ему не нужна. Вообще.
Если мужчина за четыре года не захотел сделать тебя своей женой, не захотел жить вместе, не сводил ни разу в ресторан и уезжает отдыхать один, скрывая это до последнего — значит, любви там нет и никогда не было.
Было просто удобство.
— Правильно, Насть, — поддержала ее подруга. — Хватит тратить на него время.
Тебе уже тридцать два, пора подумать о себе. Пусть катится в свой санаторий. Найдет себе там какую-нибудь одинокую даму его возраста, будут вместе экономить на ужинах.
— Да уж, — грустно улыбнулась Настя. — Ладно, Лен, спасибо за поддержку. Я побуду одна, надо все обдумать.
— Держись, дорогая. Если нужно будет поплакать — звони в любое время.
— Хорошо. Пока.
Прошло два дня. Настя не звонила и не писала Грише. Во вторник утром она все же написала ему короткое сообщение:
«Гриша, не надо мне больше звонить и писать. Между нами все кончено. Хорошего отдыха».
Она нажала кнопку отправки и замерла, глядя на экран. Ответ пришел на удивление быстро — буквально через минуту.
«Хорошо».
Настя смотрела на это единственное слово и не могла поверить своим глазам. Ни вопросов, ни попыток объясниться, ни элементарного «почему?». Просто сухое, равнодушное «Хорошо».
Настя заблокировала Гришу во всех социальных сетях и мессенджерах. Но в первый же вечер после его возвращения ее телефон начал разрываться от звонков с незнакомых номеров. А потом посыпались сообщения.
«Настя, разблокируй меня. Это Гриша. Я прилетел. Нам нужно серьезно поговорить».
«Я знаю, что ты читаешь. Давай поговорим?»
А через час в дверь ее съемной квартиры настойчиво постучали.
Настя подошла к прихожей и посмотрела в глазок — на лестничной площадке стоял Гриша со скромным букетом хризантем и пакетом из дьюти-фри.
— Насть, открой, пожалуйста, — раздался за дверью его голос. — Я знаю, что ты дома. Давай поговорим нормально, как взрослые люди.
— Нам не о чем разговаривать, Гриш, — ответила Настя. — Я все сказала тебе две недели назад. Уходи, пожалуйста.
— Да ладно тебе, ты просто погорячилась перед моим отъездом, — настаивал он. — Я все обдумал на курорте.
Да, я был неправ, надо было сразу тебе сказать про путевку. Но ведь это сестра подарила, глу.по было отказываться.
Смотри, я тебе сувениры привез, косметику лечебную — прыщи твои как раз пролечишь.
Давай чаю попьем, я соскучился.
— Я не впущу тебя, — твердо произнесла Настя. — И подарки твои мне не нужны.
— Насть, ну не веди себя как ребенок! — в голосе Гриши начало проскальзывать привычное раздражение. — Мы четыре года вместе были.
Неужели эти годы для тебя вообще ничего не значат? Нельзя же вот так просто все перечеркнуть из-за одной поездки!
— Вот именно, целых четыре года, — тихо сказала она. — За которые я так и не дождалась от тебя ни одного мужского поступка.
И дело не в поездке, Гриша. Дело в том, что ты любишь только себя. Мне надоело быть удобной временной игрушкой. Прощай.
— Настя! Открой дверь! — он еще несколько раз громко постучал. — Настя!
Поняв, что ответа не будет, Гриша еще немного потоптался на площадке и медленно пошел вниз по лестнице.
Спустя полгода Настя переехала в другой район, сменила номер телефона и встретила достойного человека, с которым впервые за долгие годы почувствовала себя любимой.
Гриша же продолжил искать новые необременительные встречи, искренне считая, что Настя просто бросила его без всякой видимой причины.
Родная мать требует бросить приемную