— Ты совсем парня заморила, Катя! У него ребра торчат, как у дворового пса! — Антонина Васильевна с грохотом поставила на стол тяжелую сумку, из которой тут же повалил густой запах домашнего сала и чеснока. — Я приехала сыну и внуку нормальной еды сварить, раз у тебя времени только на сухие хлопья хватает.
— Мама, Теме шесть лет, у него обычное телосложение для его возраста. Педиатр говорит, что он в абсолютной норме, — я постаралась вдохнуть поглубже, чтобы с порога не сорваться на крик. — И я готовлю каждый день. Вчера был запеченный минтай и пюре.
— Минтай? — свекровь всплеснула руками и брезгливо поморщилась. — Кошачья радость, а не еда для растущего мужчины. Ладно, Катенька, иди куда тебе там надо было. В парикмахерскую? В магазин? Иди, я с Тёмочкой посижу, порисуем. Хоть побудет ребенок с родной бабушкой в тишине и спокойствии.
Я посмотрела на часы. Мне действительно нужно было добежать до супермаркета на углу — купить молока, свежих овощей и бытовую химию. Муж Денис возвращался со смены только к семи вечера, а список покупок уже разросся до неприличных размеров.
— Хорошо, Антонина Васильевна. Я на полчаса, не больше. Тёма в своей комнате, строит замок из лего. Не нужно ничего готовить, я приду и сама сделаю ужин.
— Иди уже, иди, хозяйка, — махнула рукой свекровь, усаживаясь на диван и натягивая на нос очки для чтения. — Без тебя разберемся.
Я накинула куртку, схватила сумку и буквально выскочила из квартиры. На улице майский воздух приятно охладил лицо. На душе, правда, все равно скребли кошки. Антонина Васильевна приехала без предупреждения, просто звякнула с вокзала, что уже в такси. Мы с Денисом жили в этой двухкомнатной квартире всего два года, и каждый визит его мамы превращался в молчаливое соревнование на звание «Лучшей женщины в жизни Денички». Обычно я терпела, переводила все в шутку, но сегодня ее тон задел меня за живое.
В супермаркете я застряла дольше, чем планировала. Сначала не могла найти нужный стиральный порошок, потом выстроилась огромная очередь к кассам самообслуживания, а в довершение всего на парковке у магазина у меня порвался один из бумажных пакетов, и пришлось собирать покатившиеся яблоки по асфальту.
В итоге меня не было дома ровно час и десять минут.
Когда я повернула ключ в замке и вошла в прихожую, меня встретила странная, звенящая тишина. Тёма не бегал по коридору, не шумел игрушками. Зато из нашей с Денисом спальни доносился отчетливый шорох и какое-то странное сопение.
Я поставила тяжелые пакеты прямо на пол в коридоре, даже не разулась, а просто тихо прошла по ковру к дверям спальни.
То, что я увидела, заставило меня застыть на месте.
Наш большой платяной шкаф-купе был распахнут настежь. На кровати огромными бесформенными кучами лежали мои вещи: платья, блузки, нижнее белье, джинсы. Антонина Васильевна стояла на табуретке, наполовину засунув голову в верхнюю секцию, где хранились постельное белье и зимние вещи. Она с пыхтением вытаскивала оттуда мои коробки с обувью.
— Антонина Васильевна, что здесь происходит? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в нем было столько злости, что свекровь вздрогнула и чуть не потеряла равновесие на табуретке.
Она медленно повернулась, держа в руках коробку с моими свадебными туфлями, которые я бережно хранила. Лицо ее ничуть не выражало смущения. Напротив, она смотрела на меня с легким вызовом.
— А, пришла? — свекровь грузно слезла с табуретки. — Да вот, решила порядок навести, раз у тебя руки не доходят. Катя, это же кошмар какой-то! У тебя в шкафу черт ногу сломит. Все навалено, как на вещевом рынке. Вещи не глажены, лежат какими-то комками.
— Слезьте оттуда и положите коробку на место, — я сделала шаг вперед, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Кто дал вам право рыться в моих личных вещах? В моих шкафах?
— Рыться? — Антонина Васильевна оскорбленно поджала губы и выставила вперед подбородок. — Какое неблагодарное слово! Я добра тебе желаю, дуреха. Мой сын работает с утра до ночи, приходит в дом, а тут у жены в белье бардак. Ты посмотри, что у тебя на нижних полках творится! Какие-то кружева рваные, старье. Я половину этого хлама уже в мусорный пакет сложила, на выброс.
Я перевела взгляд на пол. Возле кровати действительно стоял огромный черный пакет для мусора, из которого торчал край моего любимого шелкового халата, подаренного мамой, и несколько свитеров.
— Вы выбросили мои вещи? В моем доме? — у меня внутри все задрожало от ярости. — Вы приехали «понянчить внука»! Где, кстати, Тёма?
— Тёмочка мультики смотрит в наушниках, я ему планшет дала, чтобы не мешал, — отмахнулась свекровь, как от несущественной детали. — А вещи эти — утиль. Нормальная хозяйка такое носить не станет. И вообще, Денис мне жаловался, что ты за домом совсем следить перестала. Вот я и решила проверить, правду ли сын говорит.
— Денис вам жаловался? — этот удар пришелся под дых. Неужели муж за моей спиной обсуждает со своей матерью наш быт? — Не верю. Дениса все устраивает. А вот вас здесь ничего устраивать не должно, потому что это не ваш дом!
— Как это не мой? — Антонина Васильевна уперла руки в бока, повышая голос. — Тут живет мой сын! Моя кровь! И внук мой тут живет! Имею я право знать, в каких условиях они находятся? Ты посмотри на эти стопки! Ты полотенца складывать не умеешь, они у тебя сыростью пахнут. Я все перестираю сейчас.
Она потянулась к очередной куче белья на кровати, но я подскочила и буквально вырвала вещи у нее из рук.
— Хватит! Не смейте трогать ничего руками! — я сорвалась на крик. — Немедленно отойдите от шкафа!
— Ты как с матерью разговариваешь, дрянь неблагодарная? — лицо Антонины Васильевны пошло красными пятнами. — Я к ней со всей душой, везла продукты, хотела как лучше! Да любая другая невестка мне бы ноги мыла и воду пила за такую помощь! А ты тут орешь, как оглашенная!
— Мне не нужна такая помощь! Это не помощь, это обыск! Вы приехали сюда шпионить и совать свой нос туда, куда вас не просят! — я швырнула кучу белья обратно на кровать и указала пальцем на дверь. — Собирайте свои вещи и уходите.
Свекровь на секунду замолчала, явно не ожидав от меня такой жесткости. Обычно я молчала и со всем соглашалась.
— Что ты сказала? — переспросила она зловещим шепотом. — Ты меня выгоняешь? Из дома моего сына?
— Это наш общий дом. Мы за него ипотеку вместе платим, если вы забыли. И да, я требую, чтобы вы сейчас же ушли. Квартиру в аренду вам Денис снимет, или в гостиницу идите, мне плевать. Но в моей спальне и у моих шкафов вас больше не будет!
— Ну уж нет, дорогая моя, — Антонина Васильевна демонстративно уселась на край кровати, прямо на мои отглаженные блузки. — Я никуда не пойду. Я дождусь Дениса. Пусть он посмотрит, какую змею на груди пригрел. Пусть увидит, как ты его мать из дома гонишь!
— Отлично. Ждите. Только не здесь.
Я схватила ее огромную сумку с салом, которая так и стояла на кухне, притащила ее в прихожую и выставила за входную дверь. Затем вернулась в спальню, взяла куртку свекрови и ее сапоги.
— Ты что творишь? Ты что делаешь, сумасшедшая? — Антонина Васильевна бежала за мной по коридору, тяжело дыша.
Я открыла входную дверь и выставила обувь на коврик в подъезде. В этот момент из своей комнаты высунулся испуганный Тёма, держа в руках планшет.
— Мама, бабушка, вы почему ругаетесь? — у него задрожали губы.
— Все хорошо, сынок, иди к себе, мы просто разговариваем, — я постаралась сделать голос мягче, хотя внутри меня все клокотало. Тёма послушно шмыгнул обратно в комнату и закрыл дверь.
— Ты перед ребенком устроила цирк! — кричала свекровь, пытаясь отодвинуть меня от двери, чтобы забрать сумку обратно. — Денис тебе этого никогда не простит! Он меня любит!
— Вот пусть он вас и любит, но на расстоянии! Вы перешли все границы, Антонина Васильевна. Рыться в чужих шкафах и выбрасывать чужие вещи — это верх наглости. Уходите.
Я попыталась закрыть дверь, но свекровь выставила ногу в проем. Она тяжело дышала, глаза ее горели неподдельной злостью. В этот момент внизу на лестничной клетке послышались шаги и глухой стук лифта. Двери открылись, и на площадку вышел Денис с рабочим рюкзаком за плечами.
Он застыл, переводя взгляд с выставленной на пол сумки и сапог на свою мать, стоявшую в дверях в одних носках, и на меня, бледную и тяжело дышащую.
— Это что тут такое? — Денис нахмурился, переводя взгляд с одной на другую. — Мама? Катя? Вы чего на весь подъезд орете?
— Деничка! — тут же запричитала Антонина Васильевна, и ее голос мгновенно изменился, в нем появились слезы и страдание. — Слава богу, ты пришел! Защити мать! Эта твоя… змея… она меня из квартиры выживает! Вещи мои выкинула, обувь на пол бросила! Я приехала внучка проведать, порядок им навести, супчика сварить, а она на меня с кулаками набросилась!
Денис нахмурился еще сильнее и посмотрел на меня. В его глазах читалось сильное недоумение и начинающееся раздражение.
— Кать, ты сошла с ума? Ты зачем мать на улицу выставляешь? Что произошло?
— А ты пойди в нашу спальню и посмотри, что произошло, — холодно ответила я, отступая на шаг назад, но не выпуская ручку двери. — Пойди, Денис. Сделай одолжение.
Денис, не снимая обуви, прошел по коридору в спальню. Антонина Васильевна последовала за ним, продолжая на ходу всхлипывать:
— Да я всего лишь хотела полотенца перебрать! Да шкафчик протереть от пыли! У нее же там грязища, Деничка! Она совсем за домом не следит, а я как лучшая хозяйка хотела помочь…
Я вошла в спальню следом за ними. Денис стоял посреди комнаты, разглядывая горы одежды на кровати, открытый настежь шкаф и огромный черный пакет для мусора, из которого сиротливо торчал мой шелковый халат.
— Мама… — медленно произнес Денис. — Это ты сделала?
— Ну я, — свекровь шмыгнула носом, но тон ее снова стал уверенным. — А кто еще? У вашей Катеньки руки не из того места растут. Ты посмотри, сколько хлама я нашла! Это же выбросить надо было еще сто лет назад! Я добра вам желала!
Денис повернулся к матери. Я видела, как у него на щеках заиграли желваки. Он всегда был спокойным человеком, но сейчас его терпение явно подходило к концу.
— Мама, мы же просили тебя тысячу раз: не лезь в наши вещи, — тихо, но отчетливо сказал Денис. — Зачем ты открыла этот шкаф? Зачем ты достала Катино белье?
— Да ради тебя же, сынок! Чтобы у тебя дома порядок был!
— Мама, это НАШ порядок. И НАШИ вещи, — Денис подошел к пакету для мусора, достал оттуда Катин халат и аккуратно положил его на тумбочку. — Катя сама решает, что ей носить и когда выбрасывать. И я не просил тебя проверять наши шкафы. Ты приехала к Тёме. Почему Тёма сидит один в наушниках с планшетом, а ты роешься в нашей спальне?
Антонина Васильевна на секунду лишилась дара речи. Она явно ожидала, что сын примет ее сторону, начнет ругать меня за плохой быт и не уважение к старшим.
— Так ты… ты ее защищаешь? — голос свекрови задрожал от искренней обиды. — Родную мать на бабу променял? Да я тебя растила, кормила, ночи не спала! А ты мне сейчас за эту неряху выговариваешь?
— Мама, прекрати, — Денис устало потер переносицу. — Катя не неряха. У нас отличный дом. И никто тебя с кулаками не выгонял, я уверен. Но ты перешла черту. Так нельзя.
— Ах вот как! — Антонина Васильевна резко выпрямилась, слезы мгновенно высохли, уступив место глухой ярости. — Ну и живите в своем болоте! Зарастайте грязью! Ноги моей больше в этом доме не будет! Неблагодарные!
Она решительным шагом направилась в коридор, на ходу подхватывая свои сапоги. Денис пошел за ней.
— Мама, подожди. Давай мы снимем тебе номер в отеле на пару дней, раз уж ты приехала. Пообщаешься с Тёмой нормально, погуляете в парке.
— Не надо мне ваших подачек! — крикнула свекровь, обуваясь прямо на лестничной площадке и хватая свою тяжелую сумку. — Я на вокзал. На ближайшую электричку сяду и уеду туда, где меня ценят и уважают! А ты, Денис, еще вспомнишь материнские слова, когда твоя краля тебе всю жизнь поломает!
Она с силой нажала на кнопку вызова лифта, зашла в кабину и, не оборачиваясь, уехала вниз.
В квартире воцарилась тишина. Я стояла прислонившись к косяку двери спальни, чувствуя, как меня начинает отпускать напряжение. Руки все еще немного дрожали. Денис закрыл входную дверь, запер ее на замок и медленно повернулся ко мне.
— Ну и дела, — тихо сказал он, подходя ближе. — Ты как?
— Нормально, — я вздохнула, глядя на разгром в спальне. — Извини, что так вышло. Но я просто не выдержала. Она залезла в самые личные вещи, Денис. Назвала меня неряхой, сказала, что ты ей на меня жалуешься…
— Что? — Денис удивленно округлил глаза. — Я жалуюсь? Да я ей вообще про наш быт никогда ничего не рассказывал! Я всегда говорю, что у меня лучшая жена на свете. Она это сама придумала, чтобы тебя задеть.
Он подошел и крепко обнял меня за плечи. Я уткнулась носом в его куртку, чувствуя, как уходит остаток злости.
— Ладно, — Денис чмокнул меня в макушку и отстранился, засучивая рукава. — Давай теперь все это разбирать. Тёму зови, пусть помогает маме вещи складывать. А маме я завтра сам позвоню, когда она остынет. Но больше без предупреждения она сюда не приедет, это я тебе обещаю.
Я улыбнулась и кивнула. Конфликт, который зрел годами, наконец-то разрешился за один вечер. И пусть в спальне царил полный хаос, на душе у меня впервые за долгое время было абсолютно спокойно.
Старая любовь и чужой ребенок