Альбина Павловна с нетерпением посматривала на часы. Стрелки ползли мучительно медленно. Если Глеб, как и обещал, проводит свою девицу только до метро, то он должен вернуться с минуты на минуту, и им предстоит серьезный разговор. Очень серьезный.
Она уже мысленно перебрала все аргументы, выстроила их в стройные ряды, как роту солдат на параде. Каждый довод был отточен и не оставлял противнику ни единого шанса.
Вот послышался звук ключа, поворачивающегося в замке, и сын вошел в комнату. С порога — улыбающийся, расслабленный, счастливый. Это еще больше распалило Альбину Павловну.
— Где ты отыскал это чудо? — сразу, без предисловий, задала вопрос мать.
Глеб замер, сбитый с толку такой встречей.
— Мама, Настя учится в университете на четвертом курсе по специальности «Финансы и кредит».
— Звучит красиво, но я тебе сразу скажу, что ее потолок — это бухгалтерия какого-нибудь ЖЭКа. Будет сидеть и выписывать квитанции должникам. Извини, но тебе не такая жена нужна.
— А какая? — спросил Глеб, и в его голосе прозвучала нотка раздражения, которую он не смог скрыть.
— Ты понимаешь значение слова «статус»? Чтобы тебе было понятнее, добавлю синонимы: «престиж, авторитет, социальное происхождение». Ты в этом году заканчиваешь университет. С первым рабочим местом отец тебе, конечно, поможет. Но он не всесилен, его связи имеют свои границы. Поэтому совсем неплохо, если бы тебя в карьере поддерживали и другие родственники. Например, статусный тесть. А кто родители у твоей Насти? Папа — техник, сеялки ремонтирует, а мама — медсестра в сельской амбулатории. И как я поняла, в семье есть еще двое младших — брат и сестра Насти. Что тебе может дать такое родство?
— Мама, мы любим друг друга, — попытался возразить Глеб, но его голос звучал уже не так уверенно.
Альбина Павловна вздохнула с таким видом, будто собралась объяснять ребенку прописные истины.
— Я тебя понимаю, сынок: девушка симпатичная. Но в ней ни грамма стиля: коса до пояса, ситцевый сарафанчик, стоптанные балетки. Сейчас тебе все это кажется милым, но, поверь мне, через несколько лет ты будешь ее стесняться.
— Мама, мы любим друг друга и хотим пожениться, — повторил сын, и в этом повторении уже чувствовалось отчаяние.
— То, что она хочет за тебя замуж, я даже не сомневаюсь: девушка из богом забытого поселка мечтает оказаться в твоей двухкомнатной квартире на Вернадского. А хочешь я расскажу тебе, что будет дальше? Пройдет год-два, и покорять столицу явится ее младший брат, еще через пару лет — сестра. И все они поселятся в вашей квартире, потому что зачем жить в общежитии, если у них старшая сестра — москвичка, да еще с квартирой. Потом проведать деток приедет мама, выяснится, что у нее тоже есть какие-то дела в столице. И твоя стильная квартира со свежим ремонтом в скандинавском стиле незаметно превратится в дом колхозника.
Альбина Павловна даже повела рукой, словно уже воочию видела это страшное будущее.
— Мама, ты не права: родители Насти — хорошие люди, гостеприимные, они меня приняли как родного.
— Не сомневаюсь. Ты в их глазах — это счастливый лотерейный билет в светлое будущее для всех их детей, — сказала Альбина Павловна и прищурилась, как опытный следователь, загоняющий подозреваемого в угол. — Вы, надеюсь, еще не подали заявление?
— Нет. Планировали после сессии, — ответил Глеб.
— Так вот, сынок. Послушай меня внимательно: никакой свадьбы не будет. Хочешь расписаться с ней — флаг тебе в руки. Но не рассчитывай, что мы с отцом или кто-нибудь из наших родных и знакомых посетит это мероприятие. Банкета, свадебного путешествия — тоже не будет. Мы это оплачивать не собираемся. А у тебя, насколько мне известно, своих денег нет. И насчет квартиры, в которой ты живешь… Надеюсь, ты помнишь, что она оформлена на отца? Так что даже не мечтай, что ты приведешь туда эту селянку. Хотите жениться — женитесь, ищите работу, снимайте квартиру и живите.
Глеб побледнел. Он смотрел на мать так, будто видел ее впервые.
— Мама, неужели вы с папой против моего счастья?
— Не против, — сказала мать. — И знаешь, сколько мы сделали для твоего счастья? И сколько еще готовы сделать! Но мы не хотим, чтобы все это было напрасно только потому, что тебя окрутила какая-то шустрая девица. Я понимаю: молодость, гормоны. Ну, поговори со своими друзьями — может, кто-нибудь из них даст тебе совет, как следует поступать в такой ситуации. Ведь необязательно сразу же жениться!
— Мама, ты ничего не знаешь о Насте. А она, между прочим, идет на красный диплом. И уже полгода работает на полставки в бухгалтерии строительной фирмы. Она вовсе не собирается сидеть у меня на шее. Знаешь, какая она упорная! Вот посмотришь, она обязательно многого добьется, и тогда тебе, мама, будет стыдно за твои сегодняшние слова! — Глеб говорил горячо, сбивчиво, почти выкрикивал.
— Вот когда добьется, тогда и поговорим. А пока тебе придется считаться с нашим мнением: никакой Насти в нашей семье!
Альбина Павловна поставила точку и вышла из комнаты, оставив сына одного.
Глеб любил Настю. Он не сомневался в этом ни секунды. Но он прекрасно понимал, что вся его нынешняя жизнь зависит от родителей: квартира, будущая карьера, круг общения — отказаться от всего этого? Он прокручивал в голове разные варианты, представлял себя независимым, самостоятельным, но каждый раз упирался в стену собственной неуверенности. Он не был уверен, что справится сам.
Тогда он решил поговорить с Настей.
Они встретились в парке, у фонтана. Глеб долго подбирал слова, не знал, как начать разговор, чтобы не обидеть девушку, мялся, отводил взгляд, теребил край куртки.
— Я не хочу расставаться с тобой, я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Но сейчас идти против родителей я не могу. Через год или два, когда ты окончишь университет и будешь работать, мама убедится, что ты и сама, без меня, можешь строить свою карьеру… Я думаю, что тогда родители не будут против нашего брака.
Глеб посмотрел на Настю. Он ожидал, что она расстроится, может, даже заплачет. Но девушка была на удивление спокойна. Ее лицо оставалось непроницаемым, словно она уже знала, что он скажет.
— Ты не обиделась на меня? — спросил Глеб.
— Нет. Я прекрасно понимаю и отношение ко мне твоих родителей, и то, что ты сейчас не в том положении, чтобы пойти против них. Я на тебя не обижаюсь.
На самом деле это спокойствие далось Насте очень тяжело.
Глеб не знал, что накануне около университета ее поджидала Альбина Павловна. Женщина очень вежливо попросила Настю поговорить с ней — приторно-сладким голосом, от которого у Насти свело скулы. Они сели за столик в кафе, и Альбина Павловна объяснила, что необдуманная женитьба может стоить Глебу карьеры.
— Если вы действительно любите Глеба, вы должны понять, что сейчас, когда он только что закончил учебу, для него важно сосредоточиться на работе. Отец нашел для Глеба чрезвычайно перспективное место. Следующей ступенькой может стать министерство. Ему сейчас не до женитьбы, семьи и детей. Если вы будете настаивать, он, конечно, пойдет вам навстречу, а потом может просто не справиться со всем разом, и когда-нибудь обвинит вас в своих неудачах. Вам это нужно? Я вас прошу, как мать, не вставайте у него на дороге. Это не принесет вам счастья.
Альбина Павловна говорила это с непроницаемым лицом, но в ее глазах Настя прочитала холодную решимость. Эта женщина была готова на все, чтобы убрать ее с пути своего сына.
После этого разговора с Альбиной Павловной Настя прекрасно поняла, что хотел сказать ей Глеб: фактически ей предлагалось доказать, что она достойна стать членом их семьи. Ей предлагали прыгнуть выше головы, вытерпеть унижение, а потом — может быть, через год, а может, через два — признать ее достойной. И он еще спрашивал, не обиделась ли она.
Настя сказала, что не обиделась. На самом деле она чувствовала себя глубоко оскорбленной. Словно ее измерили, взвесили, оценили и признали неликвидным товаром.
И когда через пару дней Глеб позвонил ей и предложил встретиться, Настя отказалась, сказала, что сейчас ей не до встреч — надо готовиться к экзаменам. А сразу после сессии она на месяц уехала домой.
Глеб несколько раз звонил ей, но разговоры их с каждым разом были все короче и суше. И он перестал звонить — понял, что девушка не хочет с ним общаться. Или, может быть, ему просто было легче так думать.
Прошло восемь лет
Глеб по протекции отца уже второй год работал в министерстве. Звучало это солидно, внушительно, почти грозно — «министерство». Но он был простым клерком, который готовил документы для передачи их вышестоящим начальникам. Иногда по поручению шефа посещал разные мероприятия — форумы, конференции, совещания. Он давно уже не испытывал никакого трепета перед этими событиями, они превратились в рутину: одинаковые залы, одинаковые речи, одинаковые лица.
Но однажды на конференции он увидел Настю.
Она была одной из выступавших, вышла на сцену с микрофоном, и свет упал на нее так, что Глебу показалось, будто в зале включили солнце. Девушка изменилась до неузнаваемости и одновременно осталась той же самой Настей. Строгий костюм, модная стрижка, уверенная осанка. Она говорила о финансовых инструментах и инвестиционных стратегиях, и зал слушал ее с восхищенным вниманием.
Глеб не мог оторвать глаз от нее — он даже не слушал, что она говорит, просто смотрел, как движутся ее губы, как блестят глаза, как она держит паузу для эффекта.
В перерыве он подошел к ней. Настя его узнала, приветливо улыбнулась, поздоровалась. Без холодности, без упрека — просто как со старым знакомым.
Они разговорились. Он, конечно, упомянул, что работает в министерстве, затем спросил, как у нее дела.
— Хорошо, — ответила она, не особо углубляясь в подробности.
Глеб взглянул на ее правую руку и увидел обручальное кольцо. Тонкое платиновое кольцо, изящное и дорогое.
— Ты замужем? — спросил он, хотя ответ уже знал.
— Да.
— Жаль.
— Почему? — удивилась она. В ее глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с любопытством.
— Если бы ты была свободна, я снова сделал бы тебе предложение. И мама теперь вряд ли была бы против, — усмехнулся Глеб. Эта усмешка вышла горькой, даже он сам это почувствовал. — Я тоже был женат. Целых два года. А потом развелся.
— Ничего, у тебя все еще впереди, — сказала Настя и попрощалась. Ее голос был ровным, доброжелательным и совершенно ничего не выражал.
Она ушла, а Глеб остался стоять посреди холла со стаканчиком давно остывшего кофе.
Весь день он думал о ней и никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, он сейчас был бы гораздо счастливее, если бы тогда не поддался на ультиматум родителей.
«Статус, — усмехнулся он про себя. — Престиж, авторитет, социальное происхождение. Мама, ты оказалась права. Теперь я действительно все это имею. И ничего из этого мне не нужно».
Он допил холодный кофе, выбросил стаканчик в урну и пошел в зал, где выступал следующий докладчик. Жизнь продолжалась. Просто теперь в ней не было Насти. И, как выяснилось, не будет уже никогда.
За продуктами очереди, а у нас денег нет, — Светлана разбудила мужа перед праздником