За два года брака они поскандалили в третий раз. И каждый раз причиной была свекровь – Клавдия Васильевна.
Первый раз – когда они с Кириллом вернулись из свадебного путешествия и приехали в деревню к его матери. Клавдия Васильевна тогда очень возмущалась тем, что они поехали отдыхать.
— Картошка не окучена, клубника не прополота, забор красить надо, пока погода стоит. А вы, я смотрю, вместо того, чтобы делом заниматься, на пляже пузо грели? Сам Кирюша никогда бы до этого не додумался, – заявила свекровь. – Это ты, бездельница, его сбила с панталыку.
Как только она ни обзывала тогда Дашу!
— Мам, ну зачем ты так? — только и сказал Кирилл.
— А как мне еще? — Клавдия Васильевна шагнула к Даше, размахивая тяпкой. — Ты посмотри на нее — ногти накрашены, в городе небось на маникюр тысячи спускает, а свекровь в огороде убивается!
Даша молча развернулась, взяла сумку и ушла в дом. Кирилл пошел следом. Вечером, лежа на узкой кровати, она прошептала:
— Кирилл, может, завтра уедем? Я больше не могу это слушать.
— Потерпи немного, уедем послезавтра, — он уже почти спал. — Не обращай внимания, она просто устала.
На следующий день Клавдия Васильевна поставила невестку полоть морковь на солнцепеке. Сама села в тени под яблоней и комментировала:
— Не так тянешь, корни обрываешь. Руки-крюки городские. И зачем мужики на таких женятся? Ни уму, ни сердцу.
Даша выдержала еще полдня. Утром третьего дня она уехала на электричке, даже не попрощалась. Кирилл вернулся в город через три дня — злой, обиженный.
— Ты почему меня одного бросила? — закричал он, входя в их съемную квартиру. — Мать теперь думает, что это я во всем виноват!
— А может, это я во всем виновата? — спокойно спросила Даша. — Виновата в том, что не хочу слушать, как меня называют бездельницей? Виновата в том, что не полола под диктовку?
— Она старый человек! — Кирилл сбросил рюкзак на пол. — Ты должна уважать мою мать!
— Я должна? — Даша встала напротив него. — А ты должен защищать свою жену. Но ты почему-то молчал.
Тогда они поскандалили в первый раз. Помирились через два дня. Кирилл извинился. Сказал, что просто растерялся. Даша поверила.
Второй раз случился через год. Клавдия Васильевна позвонила в начале июня:
— Кирюша, вы же отпуск берете? Вот и отлично. Приезжайте на все две недели. Работы много — дом надо покрасить, в огороде работы полно. Даша молодая, сильная, поможет.
— Мам, мы хотели к морю, — неуверенно сказал Кирилл, поглядывая на жену.
— Какое море? — голос матери стал металлическим. — Денег нет, а туда же — море. Твоя жена тебя разорить хочет? Ты и так на нее все тратишь!
Кирилл положил трубку и виновато посмотрел на Дашу.
— Кирилл, — сказала она тихо. — Я к твоей матери больше не поеду. Никогда. Если хочешь — поезжай один. Но ничего оттуда не привози, хорошо? Все, что нужно, я в магазине куплю. Зато нервы будут целы.
— Не создавай проблему на ровном месте, — поморщился Кирилл. — Ну обидела она тебя один раз. Проехали. Я поговорю с ней.
— Ты уже говорил год назад. Ничего не изменилось.
Они поскандалили тогда так, что Даша ушла ночевать к подруге. Вернулась на следующий день — Кирилл сидел на кухне, мрачный.
— Мама согласилась, чтобы мы приехали хотя бы на неделю, — сказал он вместо приветствия. — Ты могла бы уступить.
— Нет, — Даша покачала головой. — Я уже уступила один раз. Второго не будет.
В итоге Кирилл поехал один. Вернулся через пять дней — свекровь обиделась, сказала, что она «не для того сына растила, чтобы он какой-то девке позволял под юбку прятаться». Второй скандал затух сам собой, оставив после себя горький осадок.
Теперь был третий.
Клавдия Васильевна позвонила двадцать восьмого декабря.
— Сынок, я к вам на все праздники. Билеты уже взяла. С тридцатого декабря по пятнадцатое января. Встречай.
— Мам, у нас квартира маленькая, — попытался возразить Кирилл.
— А я знаю. Ничего, потеснитесь. Я вам помогу — готовить буду, убирать. Хоть откормлю тебя немного. Твоя-то наверняка ничего, кроме полуфабрикатов, не готовит.
Кирилл положил трубку. Даша слышала весь разговор — восемнадцатиметровая студия не располагала к секретам.
— Кирилл, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Предлагаю снять маме квартиру посуточно. Или номер в гостинице. Тут недалеко есть нормальная. Мы потратим деньги, но зато спокойно проведем праздники. У нас ведь были планы — мы хотели в кино, в театр, к моим родителям съездить.
— Планы можно отложить, — отрезал Кирилл. — Вопрос с мамой не обсуждается.
— Почему? — Даша почувствовала, как в груди поднимается злость. — Почему твоя мама важнее моих планов? Важнее моего спокойствия?
— Потому что она моя мать! — Он повысил голос. — А ты… ты могла бы проявить уважение. Она приедет помогать.
— Помогать? — переспросила Даша. Она встала с дивана, сложила руки на груди. — Кому помогать? Готовить? Убирать? Критиковать меня? В восемнадцати метрах? На две недели? Кирилл, ты понимаешь, что здесь будет?
— Понимаю, — сказал он ледяным голосом. — И знаешь что, Даша? Если тебе что-то не нравится, то дверь — вон там: налево и еще раз налево. Договор о съеме оформлен на меня. Жить здесь со мной могут любые два человека — в договоре так прописано. Так что можешь уходить, если наша компания тебя не устраивает.
Она смотрела на него несколько секунд. В его глазах не было ни тени сомнения. Только холодная уверенность.
— Хорошо, — сказала Даша.
Взяла сумку, телефон, паспорт. Не глядя на мужа, вышла из квартиры. За спиной хлопнула дверь.
Ночь она провела в гостинице — маленький, но чистый номер на окраине города, оттуда же поехала на работу. После работы зашла к тете Римме, родной сестре отца.
— Тетя Римма, можно я у тебя неделю поживу, пока найду себе квартиру? — спросила Даша, стоя на пороге.
Тетя — женщина лет пятидесяти, энергичная и немногословная — молча посторонилась, пропуская в прихожую.
— Проходи. Вопросов не задаю, но, если хочешь рассказать — послушаю.
Даша рассказала. Коротко, без подробностей. Тетя Римма выслушала, покивала, поставила чайник.
— Поживи сколько нужно. Комната свободная есть.
На следующий день Даша вернулась в бывшую квартиру — Кирилла не было. Собрала вещи: одежду, документы, книги. Уложилась в два пакета и рюкзак. Ключ положила в почтовый ящик.
Четыре дня она прожила у тети. Вместе встретили Новый год — скромно, с салатом оливье и шампанским. Смотрели старые фильмы. Тетя Римма не лезла с расспросами, но Даша чувствовала — та все понимает.
На пятый день утром Даша почувствовала себя плохо. Ее мутило, раздражали даже те запахи, которые раньше нравились. На следующий день она сделала тест, который показал, что она беременна.
Задержка была уже десять дней. Тест — две полоски. Точнее некуда.
— Что будешь делать? — спросила тетя Римма, заглянув в комнату. Даша сидела на кровати, держа тест-полоску в руке.
— Мне через два месяца тридцать, — сказала Даша тихо. — Рожать буду. Сниму квартиру, доработаю до декрета. Потом к родителям поеду. Три года — декрет, а там видно будет.
Тетя Римма села рядом, подумала.
— Не снимай квартиру. Живи у меня. Я все равно одна в двух комнатах. Деньги, которые на аренду тратить собиралась, откладывай на счет. В декрете пригодятся.
— Теть Римм, неудобно же…
— Неудобно будет, когда ты с ребенком без копейки останешься. — Тетя строго посмотрела. — Живи. Коммуналку пополам. Остальное — твое.
Даша осталась.
Встала на учет в женской консультации. Работала. На выходные съездила к родителям — мама плакала, отец хмурился, но сказал: «Дочка, мы всегда поможем».
Кирилл узнал о ее беременности через два месяца. Пришел к тете Римме — злой, красный.
— Ты беременна? — спросил вместо приветствия.
— Да, — сказала Даша, стоя в дверях. Пропускать его в квартиру не стала.
— Возвращайся домой. Мать решила в городе до весны остаться, она за тобой присмотрит.
— Нет, — Даша покачала головой.
— Что значит нет? Это мой ребенок тоже! И вообще – я твой муж!
— Ты подумал об этом, когда выгонял меня из квартиры? — спросила она спокойно. — Когда сказал, что дверь налево и еще раз налево? Когда про двух любых людей в договоре заявил?
— Я погорячился, — Кирилл шагнул ближе. — Даша, ну вернись. Мама обещала не лезть.
— Твоя мама не лезть не умеет. И ты не умеешь меня защищать. Я сама справлюсь.
Он приходил еще несколько раз. Скандалил, требовал, угрожал. В последний раз заявил, глядя куда-то мимо нее:
— Родишь, на алименты не подавай. Мать правильно сказала — может, этот ребенок не от меня.
Даша ничего не ответила. Просто закрыла дверь.
А за неделю до того, как Даше надо было уходить в декретный отпуск, тетя Римма сказала:
– Даша, слушай, мне сын позвонил.
Александр с женой и четырехлетней дочкой жил в Новосибирске.
– Его Лиза тоже в положении, но ей еще четыре месяца до родов. Саша меня зовет на помощь – у них двойня будут – мальчики. Лизе уже сейчас трудно со всем управляться, а родит – еще сложнее будет. В общем, я решила, что поеду. Может, на год, может, на все три года – как получится. А ты оставайся в квартире. Живи. Платить ничего не надо, только коммуналку оплачивай.
В положенный срок Даша родила сына. Крепкого, здорового мальчишку. Назвала Андреем.
Мама приехала на две недели помогать — учила пеленать, купать, укачивать. Потом уехала — отец болел. Даша справлялась сама. Было трудно — бессонные ночи, колики, молоко пропадало, но она справилась. Потому что надо было.
С Кириллом развелись через суд. Он пытался увильнуть от алиментов — говорил, что безработный, что денег нет, что не докажешь отцовство. Но суд назначил и алименты, и выплаты на содержание Даши до трех лет ребенка. Пришлось платить.
Сейчас Даша живет в квартире тети Риммы, занимается Андрюшей, работает удаленно — начальство пошло навстречу. Решила копить на свою квартиру. Родители пообещали помочь с первым взносом.
А Кирилл так и живет с мамой. В конце апреля Клавдия Васильевна уезжает в деревню — на шесть месяцев. В октябре возвращается в квартиру, которую снимает сын. Восемнадцать метров на двоих — то же самое пространство, где когда-то было место Даше.
Иногда, укладывая сына спать, она думает, правильно ли поступила? Может, надо было стерпеть? Но, вспомнив, как вел себя Кирилл, понимает: всё правильно сделала.
История вышла самая обычная. Таких много.
— Не рви душу, Танька. Ты ничего не можешь исправить