Вторая жена отца

Лида сидела в кресле перед телевизором и вязала. Шел какой-то детектив. Она пыталась разобраться в том, какой актер играет положительного героя, а какой — преступника, но у нее ничего не получалось.

Вязание ей не мешало — это была обыкновенная лицевая гладь: один ряд — лицевые петли, затем поворот и второй ряд — изнаночные. Спицы двигались размеренно, почти механически, создавая ровное полотно серого свитера, который она вязала для Михаила.

Мешали Лидии мысли. Сейчас они были не здесь, а на другом конце города, в ресторане, где Вероника — девочка, рядом с которой она была последние семь лет — праздновала свою свадьбу.

Там был Михаил — отец Вероники и муж Лидии, Яна — мать невесты, родственники и друзья.

Лидию Вероника не пригласила.

Объяснила просто:

— Мама приехала на свадьбу одна, без своего мужа Эдуарда. Почему я должна приглашать вторую жену отца?

Вроде бы логично, если не знать того, что было до этого.

Лидия вышла замуж за Михаила десять лет назад. Он был разведен, его единственная дочь — Вероника — жила с матерью — Яной. Девочке тогда было девять лет.

Лидия спокойно относилась к тому, что Михаил общается с дочерью, платит алименты, делает подарки. Пару раз Вероника жила у них по нескольку дней, когда Яна уезжала по делам. Своих детей у Лидии быть не могло — она сразу сказала об этом Михаилу, может, именно поэтому она так привязалась к Веронике.

Они прожили четыре года, и тут Яна объявила, что выходит замуж за Эдуарда и уезжает из страны.

— Эдику предложили очень выгодный контракт за границей. Я еду с ним, но Веронику мы с собой взять не можем. Эдик сказал, что это затруднит оформление документов. И потом Нике надо будет искать там школу, значит, мы будем привязаны к определенному месту жительства, потому что не в каждом административном округе есть школы, в которых она сможет учиться. К тому же Ника не знает немецкого. Зачем нам все эти проблемы? А здесь она спокойно за четыре года окончит школу, поступит в университет.

Таким образом, тринадцатилетняя Вероника поселилась в трехкомнатной квартире, где жили Михаил и Лида. Они стали одной семьей.

Особых конфликтов между Лидией и Вероникой не было. Были, конечно, мелкие бытовые разногласия — любой, у кого в семье есть девочка-подросток, поймет, о чем идет речь. Но Лидия никогда не пыталась давить на Веронику, а в тех случаях, когда нужно было принять жесткое решение, уступала место Михаилу — он отец, он имеет право.

Но учеба девочки, родительские собрания, кружки, репетиторы, болезни, визиты к врачу, организация дней рождения, покупка одежды и обуви — все это было на Лидии. Целых семь лет.

Даже курсовую работу, которую Вероника на втором курсе защитила на «отлично», ей помогала писать Лидия — это была ее специальность.

И вот сегодня двадцатилетняя Вероника выходит замуж. Но Лидии среди гостей нет. Зато там есть Яна, которая за эти семь лет приезжала к дочери всего три раза. Да и то — не к дочери — она просто сопровождала мужа, у которого были дела в Москве. Конечно, она мать, с этим не поспоришь. А кто такая Лидия? — Всего лишь вторая жена отца.

Она знала, что Михаил пытался поговорить с дочерью, но Ника была непреклонна:

— Мама сказала, что она будет чувствовать себя неуютно в присутствии твоей жены, — объяснила свое решение дочь. — А если я должна выбирать между Лидией и мамой, сам понимаешь, кого я выберу.

Обиделась ли Лида? Да. Но решила, что сможет это пережить.

А еще подумала, что надо спокойно принять ту границу, которую прочертила между ними Вероника. «Я только вторая жена ее отца — и не более, — подумала она. — Что же, пусть так и будет».

Она отложила вязание, подошла к окну и посмотрела на темнеющее небо. Где-то там, в ресторане, сейчас звучат тосты, играет музыка, танцуют гости. Михаил наверняка уже выпил лишнего — он всегда волновался перед важными событиями, а сегодня еще и эта ситуация с приглашением. Она не злилась на мужа. Он пытался, он правда пытался переубедить дочь.

— Что я могу сделать, Лида? — сказал он ей тогда, за три дня до свадьбы. — Она взрослая, она имеет право выбирать гостей.

— Конечно, Миша, — ответила Лида спокойно. — Я все понимаю.

И она действительно понимала. Понимала, что Вероника всегда будет выбирать мать, даже если та приезжала три раза за семь лет. Понимала, что кровное родство — это та связь, которую не заменишь никакими курсовыми, репетиторами и родительскими собраниями.

— Лида, может, ты все-таки придешь? — предложил Михаил в последней отчаянной попытке. — Просто посидишь в углу, я скажу, что ты случайно зашла…

— Нет, Миша, — твердо сказала Лида. — Если меня не пригласили, я не пойду. Не надо унижаться.

Теперь она смотрела на часы — половина одиннадцатого. Свадьба в самом разгаре.

У жениха Ники была своя однокомнатная квартира – родители купили перед свадьбой. Молодые стали жить там.

Квартира была пустая, и Ника с мужем принялись обставлять ее: покупали мебель, посуду, постельное белье.

— Лида, у тебя сегодня выходной? — спросил как-то Михаил. — Может, съездишь с Никой, поможешь ей выбрать шторы, а то она уже две недели выбирает, но все никак определиться не может. Просила тебя помочь.

— Ну, что ты, Миша, мы с ней к разным поколениям относимся, вряд ли ей мой выбор понравится. А если она и последует моему совету, а потом разочаруется, то еще хуже будет. Нет, пусть молодые сами устраиваются.

— Но она же просит…

— Миша, я не хочу вмешиваться. Это их дом, их жизнь.

Было еще несколько случаев, когда Вероника обращалась к Лидии за помощью, но та всегда находила какую-нибудь причину отказать ей — мягко, необидно, но твердо.

Михаил удивлялся, иногда спрашивал жену, почему она снова отказалась помочь Веронике.

— Миша, я просто не хочу лезть со своими советами. Зачем вмешиваться в жизнь молодых? Пусть делают так, как умеют. Поймут, что ошиблись — переделают. А это уже опыт, — отвечала Лида мужу.

Но однажды Вероника очень обиделась на мачеху.

Случилось это через три с половиной года после свадьбы. Вероника тогда уже родила сына.

Мальчик был беспокойный, плохо спал, за полгода дважды перепутал день с ночью. Вероника была измотана. Она похудела, под глазами залегли тени. Муж работал допоздна, старался как можно меньше бывать дома – он тоже устал. Помочь было некому.

Тогда Вероника позвонила матери, попросила ее приехать хотя бы на месяц, помочь с ребенком:

— Мама, я сплю по три часа в сутки, мне не только поесть, мне причесаться некогда. Пожалуйста, помоги. Все-таки Матвей — твой внук, а ты его еще ни разу не видела.

Но Яна отказалась:

— Никуша, вы уж там как-нибудь сами справляйтесь! Как я Эдика здесь одного на целый месяц оставлю! Да и билеты сейчас такие дорогие. Нет, я не смогу приехать. Ты попроси Лиду — она же там рядом.

Вероника помедлила, но отчаяние взяло верх. Она позвонила Лиде.

— Тетя Лида, — голос у Вероники был тихий и усталый. — Я не справляюсь. Мама не может приехать, свекровь работает. Вы не могли бы помочь мне с Матвеем? Хотя бы на неделю?

Лида слушала и молчала. Она вспоминала свою жизнь последних десяти лет, ту невидимую черту, которую Вероника провела между ними. Слова «Я должна выбирать между Лидией и мамой». Свадьбу, на которой не было места «второй жене отца».

В трубке повисла тяжелая пауза.

— Что ты, Вероника, — наконец сказала Лида. — Какая из меня нянька! У меня своих детей никогда не было, я даже не представляю, как такого малыша на руки взять. Нет.

— Тетя Лида, — возмутилась Вероника, и в голосе ее послышались слезы. — Неужели вам так сложно помочь мне? Вы ведь все-таки жена моего отца!

— Да, — спокойно ответила Лида. — Я действительно просто жена твоего отца. Я ведь не твоя мама, я не бабушка твоему сыну. И поэтому не понимаю, почему ты на меня обижаешься. Ты же сама так решила.

Она положила трубку и замерла. Это было жестоко, она знала. Но это было честно.

Вечером пришел Михаил. Он был мрачен.

— Лида, почему? — спросил он вместо приветствия. — Ника плакала, сказала, что ты отказалась помочь. Что она теперь делать будет? Она же совсем измотана!

— Миша, она выбрала свою мать, — спокойно ответила Лида. — Она же сама сказала: «Если я должна выбирать между Лидией и мамой, сам понимаешь, кого я выберу». Я приняла ее выбор. Я всего лишь вторая жена отца, я не имею отношения к ее жизни и к жизни ее ребенка. Я не хочу переступать эту черту.

— Но она же просит помощи! — воскликнул Михаил.

— Она просила помощи у матери, и мать отказала. А я даже не мать. Я тот человек, который не имел права присутствовать на ее свадьбе. Помнишь?

Михаил хотел возразить, но осекся. Он вспомнил тот разговор, холодный голос дочери, свою беспомощность.

— Ты же помогала ей раньше, — тихо сказал он. — Ты столько лет о ней заботилась, а теперь…

— Теперь я просто принимаю правила игры, — ответила Лида. — Раньше я помогала, потому что считала нас семьей. Но мне объяснили, что я ошибалась. Пусть Яна приезжает, она мать и бабушка. А я — просто твоя жена, Миша. И всё.

Больше Вероника к ней за помощью не обращалась.

Отношения между ними были спокойными, ровными, они встречались на семейных праздниках, были взаимно вежливы, и только.

Вечерами Лида читала, вязала, смотрела телевизор. Она научилась соблюдать те границы, которые установила Вероника.

Правда, иногда Лида думала о том, что все могло быть иначе, если бы Вероника тогда пригласила ее на свадьбу. Но это была бы другая история.

За окном шумел город, где у ее мужа была дочь, у этой дочери — сын, а у Лиды были только муж и эти тихие вечера. И это было хорошо. Это было то, что она выбрала сама, когда впервые спросила себя: «А кто я для них?» И честно ответила на этот вопрос.

В выходные они поедут к Веронике — у Матвея день рождения. Лида уже купила ему конструктор, он любит строить. Она не будет звонить заранее и спрашивать, можно ли приехать. Она просто приедет с Михаилом, потому что он отец и дедушка, а она — его жена.

Спицы двигались. Лицевой ряд, изнаночный ряд. Равномерно, без ошибок. Как и ее новая жизнь — без лишних ожиданий, без надежд на благодарность. Просто ровная гладь, без узоров и сложных переплетений.

Она не перестала быть частью этой семьи. И это было ее жизнью — тихой, спокойной, без претензий. Как лицевая гладь — ровной и предсказуемой.