— Забыла, из какой деревни сама вылезла. Да какая это помощь? Издевательство это!
Хотела бы помочь — денег бы просто дала, без лишних условий. А ты меня учить вздумала, как жить. Тоже мне, благодетельница столичная.
— Ты посмотри на нее, мама! — Вова грохнул пустую кружку на деревянный стол. — Явилась столичная штучка.
Вся в шелках, при деньгах. А брат родной на воде и хлебе сидит!
Хоть бы раз копейку привезла, помогла семье!
— Вова, прекрати, — тихо сказала Галя, снимая пальто в прихожей. — Я привожу продукты каждые две недели.
И маме с папой деньги даю лично в руки.
А тебе я помогать не обязана, ты взрослый мужчина.
— Какая ты эго.истка, Галя! — вздохнула мать, выходя из кухни. — Вова дело говорит.
Ему сейчас тяжело, работы нет. Ты бы могла брату выделить немного со своих заработков.
Тебе жалко, что ли? Живешь там одна в огромном городе, ни в чем себе не отказываешь.
— Мама, он не работает уже больше года! Он просто пьет и сидит на вашей шее.
Почему я должна спонсировать его гулянки?
— Я не пью, я стресс снимаю! — выкрикнул Вова, покачиваясь на стуле. — И вообще, кто этот дом строил? Забыла?
Мне восемнадцать лет было, я тут кирпичи таскал, спину рвал с отцом!
А ты мелкая была, двенадцать лет всего, только веником махала да картошку чистила!
Теперь приехала на все готовое и права качаешь?
— Ты помогал отцу, и спасибо тебе за это, — спокойно ответила Галя, заходя на кухню. — Но дом строили родители на свои сбережения.
И переехали мы сюда, когда мне было двенадцать. Я тоже помогала, как могла — и убирала строительный мусор, и подавала инструменты, и обеды на всех готовила.
Но это было детство, Вова. А сейчас мы взрослые люди.
Тебе тридцать четыре года, а ты ни дня не можешь без бутылки прожить.
— Ой, начались нравоучения! — Вова раздраженно махнул рукой. — Ученая выискалась. Медалистка золотая!
— Да, медалистка, — твердо произнесла Галя. — Я пахала в школе как проклятая, чтобы получить шанс на нормальную жизнь.
Я знала, чего хочу. У меня цель была — получить хорошее образование и уехать работать из нашего маленького городка в большой город.
Я техникум с красным дипломом окончила, потом в институт на заочное поступила и сразу работать пошла. Сама. Без чьей-либо помощи.
А ты?
— А что я? — Вова насупился, пряча глаза. — Я после техникума вернулся домой, к родителям.
— Вернулся, потому что мама тебе тут тепленькое место нашла, — заметила Галя. — Хорошую работу по меркам нашего городка.
И жил ты с ними на всем готовом. Тебе даже готовить не приходилось.
Мама вокруг тебя всю жизнь бегала, пылинки сдувала, потакала всем твоим капризам и выходкам.
— Доченька, ну зачем ты так? — тихо вступилась мать, присаживаясь у окна. — Вовочка у меня ранимый. Он ведь старший.
Я просто хотела, чтобы у него все хорошо было.
— Мама, твоя слепая любовь его и погубила, — вздохнула Галя. — Помнишь, Вова, сколько раз я тебе говорила, когда приезжала:
«Что тебе мешает? Езжай в большой город, найди работу, живи сам».
Ты ведь завидовал мне постоянно.
Завидовал, что я живу одна, хорошо зарабатываю, что у меня работа мечты и меня никто не поучает.
— Легко тебе говорить, — проворчал Вова, ковыряя ногтем клеенку на столе. — У тебя характер пробивной. А у меня тут друзья, привычный круг…
— Круг собутыльников у тебя тут, а не привычный круг, — отрезала Галя. — Ты просто не захотел выходить из зоны комфорта.
Мама постирает, мама приготовит, мама за квартиру заплатит.
А когда тебя с первой хорошей работы за пьянку уволили, ты хоть пальцем пошевелил, чтобы исправиться?
— Я пытался работать! — вскинулся брат. — На трех местах пробовал после этого! И грузчиком, и на автомойке!
— Пытался он… Тебя со всех мест выгоняли через две недели по одной и той же причине. Бутылка тебе всегда мешала.
В итоге ты просто сдался. Решил, что проще вообще не работать и жить за счет родителей-пенсионеров.
Тебе самому-то не стыдно перед ними?
Перед отцом, который на стройке все здоровье оставил?
— Что вы тут расшумелись на весь дом? — в дверях кухни появился пожилой отец, опираясь на палочку. — Опять Вовка права качает?
— Папа, присядь, пожалуйста, — Галя помогла отцу сесть на стул. — Вова считает, что я обязана давать ему деньги, потому что он когда-то помогал тебе строить этот дом.
Отец тяжело вздохнул.
— Помогал он… — прошамкал отец. — Да если бы ты тогда не ленился, мы бы этот дом на год раньше закончили.
Половину времени ты с друзьями за углом пропадал.
А Галочка, хоть и мала была, весь мусор за нами выгребала, да воду таскала. И учиться успевала.
— Вот и папа туда же! — закричал Вова, всплеснув руками. — Все против меня! Одна мама меня понимает!
— Да не понимаю я уже ничего, сынок, — тихо всхлипнула мать, опуская голову на руки. — Устала я. И правда устала.
Каждый день только и думаю, где денег взять, чтобы и на лекарства отцу хватило, и тебе на твои… нужды.
Постоянно просишь то на сигареты, то на бензин для старой отцовской машины.
А отдавать с чего? Пенсии крошечные.
— Мама, ты слышишь себя? — Галя присела рядом с матерью и обняла ее за плечи. — Ты сама признаешь, что больше не можешь тянуть его.
Хватит это терпеть.
— И что мне делать, Галочка? — сквозь слезы спросила мать. — Куда его деть? Он ведь пропадет на улице.
— Ему нужно взять ответственность за свою жизнь, — Галя повернулась к брату. — Вова, я предлагаю тебе последний шанс.
Я могу поговорить со своим знакомым, у него строительная фирма в моем городе. Тебя возьмут разнорабочим.
Жить будешь в общежитии, платить за него будешь сам со своего первого аванса.
Пить бросишь в первый же день, иначе тебя вышвырнут оттуда через сутки.
Поедешь?
Вова с вызовом посмотрел на сестру.
— В общежитии? — недовольно протянул он. — С чужими людьми в комнате жить? Да еще и пахать за копейки на стройке с утра до вечера?
Нет уж, спасибо. Я лучше тут как-нибудь… подожду, пока нормальная вакансия появится в нашем городе.
Вон, обещали на пилораму взять скоро.
— Да обещают тебе уже полгода, Вова! — не выдержал отец. — А ты и рад верить, лишь бы диван не покидать!
— Вот видишь, мама, — Галя грустно улыбнулась. — Он не хочет ничего менять. Его все устраивает.
Ему нравится быть жертвой обстоятельств и жить за ваш счет.
Пока ты будешь давать ему тарелку супа и стирать его вещи, он никогда не пойдет работать.
— Вова, сынок… — мать посмотрела на него. — Неужели ты действительно не хочешь даже попытаться?
Ведь сестра тебе реальную работу предлагает. Это твой шанс начать все заново.
— Да какая это помощь? — фыркнул Вова. — Издевательство это!
Хотела бы помочь — денег бы просто дала, без лишних условий.
А она меня учить вздумала, как жить. Тоже мне, благодетельница столичная.
Забыла, из какой деревни сама вылезла.
— Все, разговор окончен, — Галя решительно поднялась со стула. — Мама, папа, я буду помогать только вам.
Но с сегодняшнего дня правила меняются. Я буду оплачивать ваши счета за коммунальные услуги напрямую через интернет-банк.
Буду сама заказывать вам лекарства и оформлять доставку продуктов на дом.
Но наличных денег я в этот дом больше не привезу. Ни одной копейки. Чтобы они не уходили на бутылку для этого ло.бот..ряса.
— Как это — денег не будет? — Вова растерялся. — А если маме на рынок надо будет сходить? Или мне на личные нужды? На что я бензин куплю?
— Я буду заказывать доставку продуктов, — отрезала Галя. — А твои личные нужды, Вова, теперь исключительно твоя забота.
Иди и заработай. Руки и ноги у тебя целы, голова на плечах есть.
Захочешь есть — быстро найдешь, где заработать.
— Да ты не имеешь права тут командовать! — закричал брат, подступая к ней. — Это родительский дом! Я здесь прописан!
— Вот именно, родительский, — вмешался отец, стукнув палкой по полу. — И мы с матерью согласны с Галей. Хватит.
Нам покой нужен на ста.рости лет, а не твои вечные пьяные концерты и требования денег.
С этого дня — ни копейки тебе не дадим.
Хочешь есть — иди работай. Мать тебе больше готовить и стирать не будет.
Вова ошеломленно посмотрел на отца, затем на мать, которая молча отвернулась к окну, утирая слезы.
— Ну и ладно! — зло бросил Вова. — Не пропаду без вашей подачки! Пойду к друзьям, они меня хоть уважают и куском хлеба не попрекают!
Когда сын ушел, мать разрыдалась в голос.
— Спасибо тебе, дочка, — тихо сказал отец, протягивая руку к Гале. — У самих у нас духу бы не хватило этот нарыв вскрыть.
Все жалели его, думали, одумается. А он только наглее становился.
— Все будет хорошо, папа, — Галя нежно обняла отца, а затем и плачущую мать. — Главное, держитесь и стойте на своем.
Не давайте ему денег.
Только когда он поймет, что бесплатного супа больше не будет, у него появится шанс наконец-то вырасти и стать человеком.
Галя уехала обратно в город на следующий день с тяжелым сердцем, но с твердой уверенностью, что поступила правильно.
Лишение Вовы родительской опеки было единственным способом заставить его повзрослеть.
Оставшись без финансовой поддержки родителей, Вова через месяц голодной жизни все же устроился на местную пилораму.
Времени заливать за воротник теперь не было, через полгода мужчина стал вполне самостоятельным. Невесту даже нашел.
Галя продолжила строить карьеру, регулярно помогая родителям лекарствами и продуктами.
Завистливая подруга