Марина ехала домой после работы и перечитывала сообщение от свекрови. «Маринушка, дорогая, можно увидеться? Есть серьёзный разговор. Тамара Николаевна».
Всегда подписывается полным именем. За семь лет так и не стали близкими.
Дома Игорь лежал на диване с планшетом.
— Твоя мама просится на встречу. Серьёзный разговор какой-то.
— Встречайся. Небось опять что-то случилось.
— А ты не поедешь?
— Зачем? Вы же прекрасно общаетесь без меня.
Типично. Мужские проблемы решает жена.
В кафе рядом с домом Тамары Николаевны они встретились на следующий день. Свекровь выглядела устало.
— Маринушка, спасибо, что нашла время. Я уж думала, откажешься.
— Что случилось, Тамара Николаевна?
— У меня потолки осыпаются. В спальне уже кусок упал прямо на кровать. Боюсь спать.
Марина представила. В этих сталинках коммуналка — больная тема.
— Управляющую вызывали?
— Вызывала. Говорят, это не капремонт дома, а внутренние работы. Делайте сами. А мне где взять таких денег?
— А сколько нужно?
— Мастера смотрели. Триста тысяч минимум. Всё до плиты снимать надо.
У Марины внутри сжалось. Триста тысяч это две их зарплаты.
— Может, кредит попробуете?
— В шестьдесят два года? Да мне и двадцать тысяч не дадут. Пенсия восемнадцать тысяч, что с неё взять.
Тамара Николаевна достала платочек и промокнула глаза.
— Я всю жизнь работала медсестрой. Копейки получала, но честно. А теперь потолок на голову падает, и помочь некому.
Марина чувствовала себя загнанной в угол. Нельзя же сказать пожилому человеку: «Это не наши проблемы».
— У меня ещё связи остались со стройки. Может, мастеров подешевле найдём.
— Маринушка, дорогая, но ведь деньги всё равно нужны.
Вот оно. Просьба о помощи.
— Мы подумаем с Игорем. Может, кредит возьмём.
Глаза свекрови заблестели от слёз благодарности.
— Ах, Маринушка, я так надеялась. Игорёчка хорошего человека выбрал в жёны.
Дома Игорь воспринял новость спокойно. Даже слишком.
— Ну помогать так помогать. Мать одна, больше помочь некому.
— Игорь, это триста тысяч. Мы год откладывать на квартиру не сможем.
— Подождёт наша квартира. У матери экстренная ситуация.
Марина ожидала сопротивления. А он как будто только этого и ждал.
— Ты уверен? Это серьёзные деньги для нашего бюджета.
— Уверен. Она меня растила одна после отцовой смерти. Пора долг возвращать.
Кредит одобрили быстро. У Игоря хорошая кредитная история, да и зарплата инженера на оборонном заводе стабильная.
Ремонт начали через неделю. Марина взяла несколько дней отгулов, чтобы контролировать процесс. В строительстве она разбиралась, пять лет в сметном отделе не прошли даром.
Первые проблемы начались с материалами.
— Тамара Николаевна, грунтовка. Берём подороже, но зато на десять лет хватит, или обычную?
— Ой, Маринушка, ты же лучше понимаешь. Как скажешь.
И Марина решала. Выбирала плитку, обои, краску. Торговалась с прорабом, проверяла качество работ. Тамара Николаевна появлялась эпизодически и кивала: «Да-да, конечно, делайте как лучше».
На четвёртый день свекровь вдруг возмутилась цветом плитки в ванной.
— А мне не очень нравится. Слишком тёмная.
— Но вы же сами сказали выбирать нам.
— Я про грунтовку сказала. А плитка это другое дело. Квартира-то моя.
Марина почувствовала укол раздражения. Деньги наши, работу мы контролируем, а претензии нам.
— Хорошо. Но светлая на двенадцать тысяч дороже.
— Ах так. Ну тогда пусть эта будет.
И снова обиженный тон. Как будто Марина нарочно всё усложняет.
К концу недели атмосфера накалилась. Тамара Николаевна то соглашалась со всем, то вдруг категорически возражала. А когда Марина настаивала на своём, говорила: «Ну конечно, деньги-то ваши».
Марина чувствовала себя неловко. Получается, они диктуют условия в чужом доме. Но и молчать нельзя, когда видишь косяки.
Ремонт закончился через месяц. Квартира преобразилась. Тамара Николаевна была в восторге.
— Ах, какая красота получилась. Спасибо вам, дорогие мои. Квартира как новенькая.
Марина тоже радовалась результату. Деньги потрачены с пользой.
Передышка длилась ровно две недели.
— Маринушка, холодильник совсем барахлит. Молоко скисает, мясо портится.
— А что с ним?
— Старый. Двадцать три года работает. Думаю, новый купить надо.
«Купить». Не «я куплю», а просто «купить». Марина сразу поняла подтекст.
— Может, мастера посмотрят? Вдруг починить можно.
— Да что там чинить, Маринушка. Проще новый взять. Вы ведь можете себе позволить.
Вот и всё. «Можете себе позволить». Как будто их зарплаты автоматически означают обязанность содержать свекровь.
— Подумаем, Тамара Николаевна.
Дома Игорь отреагировал предсказуемо:
— Холодильник человеку нужен. Купим.
— А потом что? Стиральную машину? Телевизор?
— Не нагнетай. Она не жадная.
Через месяц Тамара Николаевна действительно попросила стиральную машину. Старая, мол, плохо отжимает. Потом понадобился телевизор в спальню. Каждый раз с одной формулировкой: «У вас две зарплаты, можете помочь».
Марина почувствовала, что попала в ловушку. Помогли один раз от души, а теперь это воспринимается как норма.
Случайно услышанный разговор в подъезде всё расставил по местам.
— Тамара Николаевна, у вас ремонт какой красивый получился.
— Да, дети постарались. Игорёчка с женой всё оплатили. Теперь они мне покупают что ни попрошу. Удобно, когда дети состоятельные.
«Что ни попрошу». Марина поняла, что это продуманная стратегия. Попросить и получить.
— Игорь, твоя мама рассказывает соседям, что мы ей покупаем всё подряд.
— Ну и что? Правда ведь.
— Плохо то, что она этим хвастается. И считает нормальным.
— А что ненормального? Дети помогают родителям.
Для Игоря мамино поведение казалось естественным. Он не видел подвоха.
Финальной точкой стал телевизор за сто восемьдесят тысяч. Тамара Николаевна прислала ссылку на огромную плазму и написала: «Хочу такой в гостиную. После всех мучений заслужила».
«Заслужила». Это слово резануло по ушам.
— Игорь, это уже перебор.
— Согласен. Таких денег нет.
Поехали объяснять ситуацию. Тамара Николаевна встретила приветливо, но когда услышала отказ, лицо стало каменным.
— То есть денег нет? А где ваши две зарплаты?
— Тамара Николаевна, у нас кредит за ремонт. Ещё полтора года выплачивать.
— Я что, просила кредит брать? Вы сами вызвались помогать.
У Марины внутри что-то оборвалось от несправедливости.
— Мы помогли, потому что вам было тяжело.
— И теперь попрекаете? Я этого сына поднимала одна. В техникум отправила, потом в институт. А теперь он позволяет жене мне указывать.
— Никто не указывает, Тамара Николаевна.
— Как не указывает? Во время ремонта вы решали, какие обои клеить. В моей квартире. А теперь отказываете в просьбе.
Игорь попытался вмешаться:
— Мама, мы не отказываемся. Просто денег сейчас нет.
— А когда будут? Когда я в могилу лягу?
— Не говорите так.
— А что говорить? Одинокая пенсионерка надеется на сына, а он жене позволяет мной командовать.
Марина не сдержалась:
— Мы потратили на ваш ремонт все накопления. Взяли кредит. Отложили покупку жилья. А вы требуете ещё больше. Где справедливость?
— Справедливость? А справедливо сидеть на съёмной квартире, пока мать в аварийных условиях живёт?
— Но мы же помогли с ремонтом.
— Помогли и теперь попрекаете. Я не просила помощи. Сами напросились.
Наглая ложь. Но Тамара Николаевна была в раже.
— И потом, что вам сто восемьдесят тысяч? Вы на машину больше потратили.
— Машину покупали в кредит на четыре года.
— Ну и телевизор купите в кредит.
— Зачем нам второй кредит?
— Затем, что я мать Игоря. И имею право на поддержку сына.
Игорь молчал. Марина видела, как он мучается, но выбирает молчание.
— Тамара Николаевна, мы готовы помогать. Но не можем исполнять любые желания.
— Любые желания? Телевизор это предмет первой необходимости.
— За сто восемьдесят тысяч?
— А сколько должен стоить телевизор для честной пенсионерки?
Разговор зашёл в тупик. Тамара Николаевна обиделась и перестала общаться с Мариной. Игорь разрывался между матерью и женой.
Через неделю позвонила тётка Тамары Николаевны.
— Марина, что вы творите? Тамара места себе не находит.
— А что мы сделали?
— Обидели пожилого человека. Она же вам квартиру оставить собирается, а вы на телевизоре экономите.
Наследство. Главный козырь в семейных разборках.
— Мы не экономим. Просто нет таких денег.
— Ерунда. Игорь прилично зарабатывает, вы тоже. Неужели сто восемьдесят тысяч проблема?
Объяснять было бесполезно. Родня видела всё просто: молодые жадничают, старушка страдает.
Конфликт затянулся. Тамара Николаевна общалась только с сыном, Марину игнорировала. Семейные встречи стали пыткой.
На мамином дне рождения собрались все родственники. Марина чувствовала себя изгоем.
— Ну что, Игорёк, какой подарок приготовили? — спросила двоюродная сестра.
Игорь протянул коробку с золотой цепочкой.
— Красиво. А телевизор когда купите?
Воцарилась тишина. Все знали о конфликте и осуждали молодых.
— Обязательно купим, — пробормотал Игорь.
Марина с удивлением посмотрела на мужа. Дома он говорил иначе.
После праздника разгорелся скандал.
— Зачем пообещал? Денег же нет.
— Найдутся. Твою машину продадим.
— С ума сошёл? Мне на работу добираться.
— На автобусе будешь ездить. Как нормальные люди.
— Игорь, ты предлагаешь продать мою машину ради маминого телевизора?
— Предлагаю помочь матери. Машина это роскошь.
— А телевизор за сто восемьдесят тысяч не роскошь?
— Это подарок сыну от благодарного сына. Она заслужила.
«Заслужила». Слово-паразит, которое всё оправдывало.
Ночью Марина лежала без сна. Они хотели помочь искренне. Но помощь превратилась в повинность. Благодарность стала правом требовать.
Где та черта, за которой поддержка становится содержанием? И почему никто не помнит, как всё начиналось?
Тамара Николаевна звонила сыну ежедневно. Жаловалась на здоровье, одиночество, неблагодарных детей. Игорь приходил домой мрачный.
— Может, правда разведёмся? — как-то сказала Марина.
— С чего вдруг?
— Тебе проще будет. Не надо выбирать между мамой и женой.
— Не неси чепуху.
Но чепухой это не было. Их отношения трещали по швам. Каждый разговор о деньгах превращался в перепалку.
Через полгода Игорь сдался. Взял потребительский кредит и купил маме телевизор. Не сказав жене.
Марина узнала из SMS банка о списании.
— Зачем ты это сделал?
— Надоели скандалы.
— Теперь у нас два кредита вместо одного.
— Как-нибудь справимся.
— Игорь, ты понимаешь, что показал: стоит устроить истерику, и получишь что хочешь?
— Не устраивай и ты истерику.
Это был финал. Марина поняла, что проиграла. Тамара Николаевна добилась своего любой ценой.
Самое горькое было в том, что искреннее желание помочь превратилось в обязаловку. А благодарность в право требовать всё новых жертв.
Тамара Николаевна получила телевизор и временно успокоилась. Марина знала: это пауза перед новыми просьбами.
Они помогли близкому человеку и разрушили семью. Парадокс без решения.
– Я скидываться на праздничный стол не буду, – сказал Петр