— Дима, а ты уверен, что не перепутал адрес? Может, твоя подруга хотела сначала домой заехать?
Светлана Петровна произнесла это с такой холодной вежливостью, что Алина почувствовала: сейчас земля разверзнется и поглотит её вместе с этими мокрыми кроссовками.
Дождь действительно застал врасплох. двадцатилетнюю Алину. Волосы прилипли к лицу, свитер потемнел от влаги. А свекровь встретила их в дизайнерском платье цвета топлёного молока, с укладкой как с обложки журнала. Даже дома выглядела так, будто сейчас пойдёт на светский приём.
«Господи, почему я не послушала Диму и не переоделась?» — пронеслось в голове у Алины. Он же предупреждал: «Мама у меня сложная, первое впечатление для неё важно.» А она решила, что искренность важнее нарядов. Ну и дура.
— Мам, знакомься, это Алина, — тридцатилетний Дмитрий сжал девушке руку. — А это моя мама, Светлана Петровна.
— Очень приятно, — Алина протянула руку.
Светлана Петровна посмотрела на неё так, словно та предложила пожать лапу бездомной собаки. Взгляд скользнул по мокрому свитеру, стоптанным кроссовкам, размазанной туши под глазами.
— Проходите, конечно. Только, Алиночка, может, руки помоете? А то знаете, дождь, грязь всякая.
Алина кивнула и поспешила в ванную. В зеркале отразилось что-то страшное: размазанная тушь, прилипшие к щекам пряди, красные пятна на шее от волнения. Хотелось провалиться сквозь землю.
Она пыталась привести себя в порядок мокрыми руками, но только размазала тушь ещё больше. Полотенце было белоснежным, явно не для вытирания размазни с лица.
«Боже, ну как же стыдно! Что она обо мне подумает? А что если права — может, Дима заслуживает лучшего?»
За столом было ещё хуже. Сергей Михайлович молчал, изредка поднимая глаза от тарелки. Когда представились, кивнул сухо и больше не проронил ни слова. Светлана Петровна улыбалась натянуто и задавала вопросы как следователь на допросе.
— А образование у вас какое, Алиночка?
— Я не закончила институт. Ушла после второго курса, стала фрилансером.
Алина видела, как отец Димы поморщился. Свекровь приподняла бровь.
— Ах вот как. А специальность?
— Дизайн, в основном. Логотипы, визитки, иногда сайты.
— Понятно. Это сейчас модно. А родители что говорят на ваш… выбор?
Алина почувствовала, как краснеет лицо, шея, даже уши горят.
— Родители. Я с ними не общаюсь.
Повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают часы на стене. Светлана Петровна отхлебнула вина, на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Ой, простите, я не знала. Тяжело, наверное, без поддержки семьи.
Но в глазах читалось совсем другое: «Ещё и с характером. Ну прекрасно просто. Теперь понятно, откуда такие манеры.»
Дмитрий положил руку на плечо Алине, сжал ободряюще.
— Алина очень талантливая. Посмотрели бы, какие работы делает. У неё уже постоянные клиенты.
— Не сомневаюсь, — кивнула Светлана Петровна. — А планы на будущее есть? Я имею в виду, карьерные. Или семейные?
«Вот оно,» — подумала Алина. «Сейчас начнётся допрос про детей.»
— Хочу развиваться в своём направлении. Может, когда-нибудь открою студию.
— Амбициозно, — улыбнулась свекровь, но улыбка не дошла до глаз. — А семья? Дети? Или карьера важнее?
Алина растерялась. Каждый вопрос был как удар. И этот взгляд — оценивающий, холодный, как у экзаменатора, который уже решил поставить двойку.
— Я думаю, можно совмещать.
— Можно, конечно. Если есть на что жить. А то знаете, творчество творчеством, а квартплату кто-то должен оплачивать. Дима у нас привык к определённому уровню жизни.
Дмитрий напрягся, сжал кулаки под столом.
— Мам, мы справляемся.
— Дима, милый, я не сомневаюсь. Просто интересуюсь жизнью сына. А то он теперь редко звонит, ещё реже приезжает.
Укол за уколом. Алина чувствовала себя как на минном поле.
Светлана Петровна встала, начала убирать со стола. Тарелки звенели в её руках чуть громче обычного.
— Алиночка, может, поможете? Или у вас принято, что мужчины посуду моют?
«Всё, финиш,» — подумала Алина и поспешила на кухню.
На кухне было тесно, они постоянно сталкивались локтями. Светлана Петровна мыла посуду с какой-то яростью, брызги летели во все стороны.
— Знаете, Алиночка, я Диму одна растила. Папа у нас занятой человек, времени на семью мало. Работа, командировки, встречи до позднего вечера… Поэтому я особенно внимательно отношусь к тому, кого он выбирает.
— Понимаю.
— Дима мальчик хороший, но наивный. Может не рассчитать свои силы. Влюбится и думает, что этого достаточно.
Алина молчала, вытирала тарелки. Руки дрожали.
— А жизнь штука сложная. Любовь проходит, а быт остаётся. Дети, кредиты, болезни. Нужна надёжная спутница жизни.
«Надёжная спутница жизни.» Как звучит. Словно паровоз какой-то.
После ужина Алина сказала, что выйдет подышать воздухом. На самом деле умирала от желания закурить. Руки тряслись, когда прикуривала. Хотелось плакать, кричать, бежать отсюда куда глаза глядят.
Из гостиной доносились приглушённые голоса. Алина невольно прислушалась.
— Дима, ты серьёзно? — это был голос Светланы Петровны.
— Серьёзно что?
— Ну это всё. Девочка, конечно, милая, но посмотри на неё реально. Совсем не следит за собой. Пришла как с помойки. И эта работа её, фриланс. Это же несерьёзно, сын.
Алина зажмурилась. Каждое слово било как плётка.
— Мам, я её люблю.
— Любовь, любовь. Понимаю первая. А что потом? Дети пойдут, денег не хватает, она дома в халате ходит. Ты же перспективный программист, у тебя карьера, доходы растут. Тебе нужна соответствующая жена.
— Соответствующая чему?
— Твоему статусу. Образованная, ухоженная. Которая в люди выйти может, не стыдно будет коллегам представить. А эта твоя Алина что?
— Алина замечательная девушка.
— Может и замечательная. Но не для тебя. Дима, я же не враг тебе. Хочу, чтобы ты был счастлив.
Сергей Михайлович что-то пробурчал неразборчиво. Видимо, согласился с женой.
Алина затушила сигарету и вернулась в гостиную. Разговор моментально прекратился. В воздухе повисла неловкость.
— Нам пора, — сказала она тихо.
— Уже? А мы как раз хотели чай попить, — улыбнулась Светлана Петровна фальшиво.
— Спасибо, но завтра рано вставать.
По дороге домой молчали. Дмитрий несколько раз начинал что-то говорить, но останавливался. Алина смотрела в боковое стекло, борясь с комом в горле.
Только дома он обнял её крепко.
— Не обращай внимания. Мама сложный человек. Она привыкла к определённым стандартам.
— А я не соответствую.
— Ты соответствуешь мне. А это главное.
Но осадок остался. И с каждой встречей становился всё больше.
Следующий раз Светлана Петровна пригласила их в ресторан. Алина специально купила новое платье, сделала маникюр, потратила на приготовления полдня.
— Ой, как красиво, — сказала свекровь, но тут же добавила: — Только губная помада, по-моему, слишком яркая. Вульгарно немножко.
И опять этот оценивающий взгляд. Каждую деталь разглядывала, находила недостатки.
За столом расспрашивала про работу, доходы, планы. Каждый ответ встречала скептически.
— А клиенты у вас постоянные или случайные?
— Есть постоянные, есть разовые заказы.
— Понятно. А если постоянные уйдут? Ведь дизайнеров сейчас как собак нерезаных.
— Буду искать новых.
— Легко сказать. А если найти не удастся? Будете Диму просить денег занять?
Дмитрий покраснел.
— Мам, мы ни у кого денег не просим.
— Пока не просите. А жизнь покажет.
И так каждый раз. Алина начала избегать встреч, придумывать отговорки. Дмитрий расстраивался, но настаивать не решался.
Когда Алина забеременела, Светлана Петровна отреагировала предсказуемо.
— Ну что ж, поздравляю. Надеюсь, вы всё продумали. И квартиру, и деньги, и то, кто с ребёнком сидеть будет.
— Мы справимся, — ответил Дмитрий.
— Конечно справитесь. Только вот интересно, Алиночка же работает. Дизайн требует времени, вдохновения. А ребёнок как раз этого времени лишает.
Алина положила руку на живот инстинктивно.
— Я буду работать из дома.
— Ах да, фриланс. Удобно, конечно. Можно и ребёнка качать, и работать одновременно. Только клиенты это поймут? Когда на созвоне малыш плачет?
И опять этот взгляд. Сомневающийся, скептический.
— Мам, хватит, — не выдержал Дмитрий.
— Что хватит? Я же не ругаю. Просто реалистично смотрю на вещи.
Алина встала из-за стола.
— Извините, мне нехорошо.
В ванной её стошнило. И неизвестно, от токсикоза это или от разговора.
На седьмом месяце беременности случился тот самый день. Дмитрий уехал в командировку в Питер на неделю, а Светлана Петровна вдруг позвонила утром.
— Алиночка, можно я заеду? Проведаю, как дела. А то Дима волнуется, просил присмотреть.
Алина была в лёгком сарафане, босиком. Волосы заплетены в простую косу. В такую жару даже думать не хотелось о том, чтобы наряжаться. Живот огромный, ноги отекли, хотелось только лежать.
Светлана Петровна появилась через час в безупречном костюме, с идеальной укладкой. Как она не плавилась в эту духоту — загадка природы.
— Как дела, как самочувствие? — спросила она, окидывая квартиру оценивающим взглядом.
Везде был беспорядок. Посуда в раковине, вещи разбросаны, пыль на полках. Алине было тяжело убираться, а Дмитрий не успевал.
— Нормально. Устаю только быстро.
— Да, видно. А когда последний раз врача посещали?
— Вчера была. Всё в порядке.
Светлана Петровна прошла в гостиную, села на край дивана, словно боялась запачкаться. Смотрела так, будто оценивала ущерб после стихийного бедствия.
— А Дима когда вернётся?
— Послезавтра.
— Понятно. Тяжело одной, наверное.
— Справляюсь.
Светлана Петровна встала, прошлась по комнате. Взгляд цеплялся за каждую деталь: немытые чашки, кучу детских вещей на кресле, растения, которые давно просили полива.
— Алиночка, я хочу с вами откровенно поговорить.
У Алины екнуло сердце. Ничего хорошего от таких разговоров ждать не приходилось.
— Слушаю.
— Вы молодая девушка, красивая в принципе. Но посмотрите на себя честно. Хоть понимаете, что муж может найти кого-то более… ухоженного?
Алина опустила глаза. На сарафане красовалось жирное пятно от завтрака. Пятки шершавые, лак на ногтях облупился неделю назад. Волосы жирные, когда последний раз мыла — не помнила.
— Дима меня любит, — произнесла она тихо.
— Сейчас любит. А что будет через год? Два? Когда вы родите, располнеете, будете ходить в растянутых футболках? Когда он увидит вас без сна, с кругами под глазами, в халате посреди дня?
Каждое слово било в самое больное место. В тайные страхи, которые Алина пыталась не замечать.
— Светлана Петровна, я не понимаю, к чему этот разговор.
— К тому, что мужчина должен гордиться своей женой. А не стыдиться её в обществе. Дима работает с успешными людьми. У всех жёны соответствующие. А что он скажет про вас?
— Это его выбор.
— Пока его. А когда поймёт, что ошибся? Будете ребёнка одна растить?
В этот момент зазвонил телефон. Дмитрий. Алина взяла трубку дрожащими руками.
— Привет, солнышко. Как дела? Как наш малыш? — голос был нежный, заботливый, усталый.
— Всё хорошо. Соскучилась.
— И я. Там такая жара, кондиционер в номере сломался. А у вас как?
— Тоже жарко.
— Ты береги себя. Больше пей, в ванной прохладной полежи. Завтра вечером буду, только со встречи освобожусь. Уже считаю минуты.
— Хорошо.
— Мама не пристаёт? Она звонила утром, говорила, что хочет тебя проведать.
— Она здесь.
— А, отлично. Передай, что я её люблю. И что спасибо за заботу.
Алина повесила трубку и посмотрела на Светлану Петровну. В глазах больше не было страха.
— Странно слышать такое о собственном сыне. Если бы ему что-то не нравилось, он бы просто сказал.
Светлана Петровна поджала губы. В её глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.
— Дима мягкий. Он не будет расстраивать беременную жену.
— Тогда это ваши проблемы, не мои.
Свекровь встала, взяла сумочку.
— Увидим. Время покажет.
— Покажет.
После её ухода Алина долго сидела на диване, обхватив живот руками. Малыш толкался активно, словно чувствовал мамино беспокойство.
«А что если она права? Что если я действительно не гожусь ему в жёны? Посмотрю в зеркало — кошмар какой-то. Неужели это то, что он заслуживает?»
Но потом вспомнила его голос, нежность в каждом слове. И стало легче.
Роды начались в самый неподходящий момент. У Светланы Петровны была презентация нового направления в салоне — косметология класса люкс. Готовилась к этому дню месяцами, приглашала важных клиентов, журналистов.
Дмитрий позвонил в половине седьмого утра.
— Мам, у Алины схватки. Мы едем в роддом.
— Сейчас? Но у меня же презентация в два часа.
— Мам, рождается твоя внучка.
Пауза. Светлана Петровна стояла перед зеркалом в безупречном платье от дизайнера, с идеальным макияжем, который делал визажист час назад. И вдруг поняла: все эти презентации, клиенты, статус — что это значит по сравнению с рождением внучки?
— Еду, — сказала она и бросила трубку.
Администратору велела отменить мероприятие. Тот ахнул — столько подготовок насмарку. Но Светлана Петровна уже летела по городу в такси.
Сергею Михайловичу даже не стала звонить. Знала, что он скажет: «Поздравляю. А свои дела зачем отменила? Увидимся вечером, когда освобожусь.” Хотя где он освобождается в последнее время — большой вопрос.
В роддоме ждала пять часов. Измучилась, платье помялось, каблуки натёрли ноги до крови. Но когда Дмитрий вышел с заплаканными от счастья глазами и сказал: «Мам, у нас дочка! Здоровенькая такая!», сердце екнуло так сильно, что забыла обо всём.
— Как Алина?
— Устала, но счастливая. Говорит, что всё прошло легче, чем ожидала. Хочешь посмотреть на внучку?
Крошечное сморщенное личико, крепко зажмуренные глазки, кулачки размером с грецкий орех. И сразу захотелось взять на руки, прижать к себе, защитить от всего мира.
— Красавица, — прошептала Светлана Петровна.
— Машенькой назовём. Алина очень хотела это имя.
— Машенька, — повторила бабушка и почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.
Алина лежала бледная, но сияющая.
— Спасибо, что приехали. Знаю, у вас мероприятие было.
— Ерунда какая. Я же теперь бабушка.
И впервые за два года эта улыбка была искренней.
Через неделю поехала к ним в гости. Собиралась как обычно — час на макияж, полчаса на укладку, строгий костюм. Привычка.
Дверь открыл Дмитрий в домашних штанах и мятой футболке. На плече огромное пятно от срыгивания, волосы торчат в разные стороны.
— Проходи, мам. Только тихо, Машенька только уснула.
В гостиной был хаос. Пелёнки на батарее, бутылочки на столе, детские вещи развешаны по всей квартире. Коляска посреди комнаты, подгузники на каждой поверхности.
Алина кормила дочку, сидя на диване в старой пижаме. Волосы собраны резинкой, лицо без грамма косметики, тёмные круги под глазами.
И в глазах такой свет, такое счастье, что Светлана Петровна остановилась как вкопанная.
— Как дела? — спросила она тихо.
— Тяжело, но здорово, — улыбнулась Алина. — Она такая умничка. Уже маму узнаёт, когда плачет — сразу успокаивается, как возьму на руки.
— Хотите подержать внучку?
Светлана Петровна взяла малышку на руки осторожно, словно фарфоровую куклу. Та тут же открыла глазки, посмотрела серьёзно, будто изучала.
— Она на тебя похожа, Дима. Глазки такие же внимательные.
— А характер мамин. Упрямая уже, — засмеялся сын. — Кормить по часам отказывается, спать тоже. Всё по своему графику.
Дмитрий порхал по квартире: то подгузник принесёт, то чай заварит, то пелёнку поменяет, то спину Алине помассирует. Заботливый, внимательный, счастливый.
И Светлана Петровна вдруг поняла: вот оно, настоящее счастье. Не в идеальных нарядах и безупречном доме. А в этой суете, в этой любви, в этих мокрых пелёнках и бессонных ночах. То, чего у неё с Сергеем Михайловичем не было уже много лет.
— Можно я помогу? — спросила она неожиданно для себя.
— Конечно, — обрадовалась Алина. — Дима так устал, вчера всю ночь не спал. Машенька животик болел.
— Может, останетесь на ночь? У нас диван раскладывается. Я с малышкой дежурить буду, а вы хоть выспитесь нормально.
— Если не трудно.
Светлана Петровна кивнула. Дома её никто не ждал. Сергей Михайлович до позднего вечера на работе — или по крайней мере так он говорил последние годы, потом телевизор, газета, молчание.
Ночью поднималась к плачущей внучке трижды. Качала в Дмитриной футболке, которую одолжила вместо пижамы. Напевала колыбельные, которые пела когда-то сыну.
— Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придёт серенький волчок и укусит за бочок…
Малышка слушала внимательно, постепенно успокаивалась. Крошечные пальчики сжимали палец бабушки, и сердце переполнялось такой нежностью, что хотелось плакать.
Когда в последний раз она чувствовала себя такой нужной? Такой важной для кого-то?
Утром проснулась от запаха кофе. Алина стояла на кухне, готовила завтрак, напевая себе под нос. Машенька лежала, довольно причмокивая.
— Как спали? — спросила Алина.
— Хорошо. А как Машенька?
— Прекрасно. Первый раз за две недели проспала до шести утра. Видимо, бабушка лучше убаюкивает, чем мама.
Светлана Петровна посмотрела в зеркало в прихожей. Растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, никакого макияжа. И в глазах свет, которого не было уже много лет.
За завтраком Дмитрий сказал:
— Мам, спасибо тебе. Я первый раз за месяц выспался нормально.
— Мне было приятно, — ответила Светлана Петровна и поняла, что это правда.
— Приезжайте ещё, — попросила Алина. — Машенька к бабушке привыкнет. Да и нам помощь нужна.
«Нам», — отметила про себя Светлана Петровна. Впервые невестка сказала «нам», включив её в семью.
— Можно я завтра снова приеду? Не для проверки, а просто… побыть с вами?
— Конечно, — обрадовалась Алина. — Будем ждать.
Поехала на следующий день в простом платье, с минимальным макияжем. В сумке вместо дорогих подарков лежали домашние маффины с черникой, которые испекла сама впервые за много лет.
И впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Муж дарил на 8 Марта гель для душа, а случайный «мастер» по замкам перевернул всё одной фразой