Даня отставил кружку с чаем на край стола. На скатерти остался круглый влажный след.
— Ты просто черствая процентщица, Элеонора Сергеевна, тебе железобетон дороже родного внука!
— Железобетон, Вадечка, в отличие от тебя, не требует закрывать его долги каждые три года.
Вопрос внука остался висеть над кухонным столом. Элеонора Сергеевна аккуратно разгладила пальцами салфетку. Напротив сидел Вадим, насупившись и уставившись в тарелку с остывшими сырниками. Марина сидела с краю, нервно перебирая бахрому на скатерти.
История эта началась вовсе не сегодня. Месяц назад Вадим уже заводил точно такой же разговор за этим же самым столом.
— Элеонора Сергеевна, вы же понимаете, что капитал должен работать, — Вадим тогда активнее обычного махал ложкой. — Однокомнатная на окраине дает гроши. Тридцать тысяч в месяц — это даже не смешно при нынешней инфляции.
— Тридцать тысяч рублей, Вадим, падают на мой счет тридцатого числа каждого месяца, — ответила Элеонора Сергеевна. — Без задержек и без моих нервов.
— Но если ее продать, мы закроем нашу ипотеку! — вступила Марина. — Нам станет легче на сорок тысяч в месяц, мама.
— Вы брали ипотеку на двадцать лет, Марина, — проговорила Элеонора Сергеевна. — Прошло четыре года, и вы хотите, чтобы я продала свою собственность ради вашего комфорта.
— Да это не для комфорта, Элеонора Сергеевна! — Вадим повысил голос. — Я нашел проект, стартап по логистике, там доходность двести процентов. Нам нужно плечо.
— Твой прошлый проект по перепродаже чехлов для телефонов обошелся моей пенсии в сорок тысяч, — напомнила теща. — Я помню каждый рубль.
В тот день Вадим впервые разыграл свою коронную карту.
Отказ подействовал на него мгновенно. Вадим вдруг тяжело задышал и прижал ладонь к груди.
— Марина, неси тонометр, — запричитал зять. — Опять давит. Звони в поликлинику, зови врача, мне совсем плохо!
— Вадим, тебе сорок один год, — сухо произнесла Элеонора Сергеевна. — Перестань паясничать при ребенке.
— Какой паясничать, у меня в висках стучит! — Вадим сполз ниже по стулу. — Вот умру тут на кушетке, будете знать.
Марина тогда забегала по квартире в поисках аптечки. Конфликт замят не был, но тему на пару недель закрыли. Вадим отлежался на диване, выпил два стакана воды и уехал домой.
Сегодняшний визит готовился заранее. Вадим пришел в новом пиджаке, купленном, судя по всему, в очередной микрозайм.
— Бабуль, так почему? — повторил Даня, не дождавшись ответа. — Папа сказал, у тебя две квартиры, а ты нам даже на новую машину добавить не хочешь.
— Даня, иди посчитай машины во дворе, — сказала Элеонора Сергеевна. — Нам с папой и мамой нужно поговорить.
Мальчик вздохнул, взял со стола сушку и вышел из кухни. В коридоре хлопнула дверь детской.
— Зачем ты настраиваешь ребенка против меня, Вадим? — Элеонора Сергеевна поправила очки.
— Я не настраиваю, я констатирую факт! — Вадим стукнул ладонью по столу. — Вы сидите на миллионах, а мы перебиваемся с хлеба на квас.
— У тебя зарплата пятьдесят тысяч рублей, у Марины шестьдесят, — ответила теща. — Суммарно сто десять тысяч в месяц.
— А ипотека сорок! — выкрикнул Вадим. — На что жить трех человек?
— Вы живете на семьдесят тысяч в месяц, — уточнила Элеонора Сергеевна. — Но тебе этого мало, потому что ты меняешь телефоны каждые полгода.
— Я менеджер по развитию, я не могу ходить со старьем! — Вадим покраснел. — Мне по статусу положено выглядеть нормально.
— Ты менеджер по перекладыванию бумажек, Вадим, — сказала теща. — Твоя фирма едва держится на плаву.
— Мама, ну зачем ты так, — вмешалась Марина. — Вадим старается, он ищет варианты.
— Он ищет, где взять чужие деньги, Марина, — перебила Элеонора Сергеевна. — За пять лет вашей жизни он не накопил ни одного рубля.
На кухне Вадим снова начал быстро и прерывисто дышать.
— Всё, у меня воздух кончается, — зять схватился за воротник рубашки. — Марина, мне плохо. Зови врача, у меня пульс под двести!
— Никто никого звать не будет, — Элеонора Сергеевна поднялась со стула. — Сиди ровно и слушай.
Вадим замер с открытым ртом, не успев доиграть приступ.
— Сначала ты прогорел на чехлах, — начала Элеонора Сергеевна. — Сорок тысяч я дала Марине из своих сбережений, чтобы закрыть твой долг.
— Это был форс-мажор, — пробормотал Вадим.
— Потом ты решил купить какие-то акции, — продолжала теща. — Минус пятьдесят тысяч рублей из вашего бюджета.
— Рынок просел! — огрызнулся зять.
— Потом ты взял в долг у своего троюродного брата и не отдал, — жестко чеканила Элеонора Сергеевна. — И брат пришел к Марине.
— Мама, не надо, — тихо попросила дочь.
— Надо, Марина, — теща посмотрела на дочь. — Ты работаешь бухгалтером, а в собственном доме свести дебет с кредитом не можешь.
— Я просто хочу, чтобы моя семья жила нормально! — Вадим снова перешел на крик. — А вы зажали квартиру!
— Эта квартира, Вадим, зарабатывалась моими тридцатью годами стажа на химкомбинате, — произнесла Элеонора Сергеевна. — Вредное производство, ночные смены, пенсия в двадцать шесть тысяч рублей.
— Но однокомнатная же просто сдается! — не отступал Вадим. — Эти тридцать тысяч вас не спасут!
— Они спасают меня от необходимости просить деньги у тебя, — ответила теща. — И дают возможность откладывать внуку на учебу.
— На какую еще учебу? — Вадим насупился. — Ему восемь лет!
— С твоим финансовым планированием к его семнадцатилетию у вас не будет денег даже на техникум, — срезала Элеонора Сергеевна.
— Все, хватит, меня тошнит уже от этого тона! — Вадим снова схватился за животик. — Марина, зови врача, у меня желудок скрутило, я сейчас прямо тут упаду!
— Вадим, встань и прекрати паясничать, — холодно проговорила Элеонора Сергеевна. — Ты здоров, у тебя просто кончились аргументы.
Зять постоял секунду, глядя на тещу. Потом выпрямился, опустил руки и поднял упавшую салфетку.
— Вы еще пожалеете, Элеонора Сергеевна, — процедил он. — Когда вам помощь понадобится, не звоните.
— Не позвоню, Вадечка, — ответила она. — Моя однокомнатная квартира в случае чего оплатит мне любой уход.
— Мама, мы пойдем, — сказала Марина, опуская глаза. — Извини.
— Идите, — Элеонора Сергеевна подошла к окну. — Даня, собирайся, папа с мамой уходят.
В прихожей послышалось шушуканье, звук застегиваемой молнии на куртке и хлопок входной двери. В квартире стало тихо.
На столе стояли три кружки с недопитым чаем. Сырники окончательно остыли.
Элеонора Сергеевна собрала посуду и поставила ее в раковину. Включила воду, взяла губку.
Через десять минут она вышла в коридор и достала из шкафа старую кожаную сумочку. В ней лежала конверт с наличными и банковская карта, куда поступала плата за аренду.
На следующий день в девять утра Элеонора Сергеевна уже стояла у дверей районного банка. Ветер дул с улицы, подметая сухие листья по асфальту.
Девушка в белой блузке быстро нажимала на клавиши клавиатуры.
— Вы хотите открыть пополняемый вклад без права снятия на три года? — уточнила операционистка.
— Да, именно так, — ответила Элеонора Сергеевна. — Проценты пусть остаются на счете.
— Вносить средства сможете только вы? — спросила девушка.
— Только я, — твердо сказала Элеонора Сергеевна. — И снять до срока никто не сможет.
Она перевела все накопившиеся от аренды средства на этот отдельный счет. Процедура заняла пять минут.
Выйдя из банка, Элеонора Сергеевна пошла по скверу. Солнце светило прямо в глаза, она достала из кармана футляр и надела темные очки.
Телефон в сумке зазвонил. На экране высветилось имя дочери.
— Да, Марина, — ответила Элеонора Сергеевна, не сбавляя шага.
— Мама, Вадим опять скандалит, — в трубке слышался плач. — Собирает вещи, говорит, что уедет к матери в Тверь.
— Пусть едет, Марина, — сказала Элеонора Сергеевна. — Меньше трат будет на пиджаки.
— А как же мы с Даней? — спросила дочь.
— А вы вечером приходите ко мне пить чай, — ответила теща. — Я купила сушек и открыла свежее варенье.
В трубке наступила тишина. Было слышно только шумное дыхание Марины.
— Хорошо, мама, — тихо произнесла дочь. — Мы придем в шесть.
Элеонора Сергеевна убрала телефон в карман пальто и шагнула на пешеходный переход.
Дома она сразу прошла на кухню. Навела порядок, вытерла стол сухой тряпкой. Чайник закипел через пять минут.
Месть обманутой жены