— Вы уже четыре месяца решаете, что кому должно достаться после Вити. Может, хотя бы за меня перестанете решать? — спросила Ирина.
— Не делай вид, будто только тебе тяжело! Ты мужа потеряла, а я отца! — выкрикнула Марина.
До этого вечера Ирина ни разу не просила дочь Виктора уйти. Даже когда та приходила без звонка, а вслед за ней появлялась Галина Павловна и начинала решать, что из вещей брата «правильнее сохранить в семье».
Первые недели после похорон всё было спокойнее.
— Ир, часы папины можно мне? — спросила Марина.
— Конечно. Они в верхнем ящике комода.
— А фотоаппарат?
— Забирай.
— Серую куртку тоже?
— Тоже.
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я всё тащу.
— Я так не думаю. Это вещи твоего отца.
Через неделю Марина приехала за инструментами.
— Папа этим набором постоянно пользовался.
— Да. Сам выбирал.
— Павлу пригодится. У него половины ключей нет.
— Тогда бери чемодан целиком.
— А тебе ничего не нужно?
— Из инструментов — нет. Отвёртку я себе оставила.
Стоявшая в прихожей Галина Павловна одобрительно кивнула.
— Вот и хорошо. Родные люди всегда договорятся.
Ирина промолчала. После похорон ей не хотелось спорить из-за формулировок.
Уже на выходе Марина посмотрела в окно.
— Машина опять во дворе?
— Сегодня я работаю из дома.
— А так ездишь?
— Почти каждый день.
— Просто папа на ней больше ездил. Поэтому я и называю её папиной.
Ирина поправила очки.
— Марин, она моя. Я купила её ещё до нашей свадьбы.
— Я знаю, что она на тебя оформлена.
— Не только оформлена. Я её сама покупала.
— Да поняла я. Я не спорю.
Тогда разговор закончился. Через несколько дней о машине снова заговорили.
Галина Павловна пришла с покупным пирогом и за чаем спросила:
— А ты машину продавать не думала?
— Нет.
— Тебе одной она зачем?
— На работу ездить. К тёте. В магазин. За город.
— Я не говорю, что совсем не нужна. Просто Маринке сейчас с машиной тяжело.
— У них есть Nissan.
— Он у Павла постоянно в сервисе. Витя бы дочке помог.
— Возможно.
— А я пока ни о чём. Ты спросила, буду ли продавать. Я ответила, что нет.
Галина нахмурилась.
— Ты последнее время на каждое слово отвечаешь.
— Потому что обычный вопрос у вас каждый раз заканчивается просьбой.
— Никто ещё ничего не просил.
— Тогда отлично.
Ирина улыбнулась.
— «Меня терзают смутные сомнения».
— Началось. Опять твоё кино.
— Зато коротко.
Через несколько дней Марина позвонила утром.
— Ир, выручишь на несколько дней?
— Что случилось?
— Павел отогнал Nissan в сервис. Коробка дёргается. Нам Лёшу в школу возить, потом к врачу, продукты купить. Дашь Kia до среды?
Ирина посмотрела рабочий календарь.
— Сегодня понедельник. В среду вечером вернёшь?
— Да. Честно.
— Хорошо. Только мне в пятницу утром надо ехать в банк и потом в офис.
— К пятнице машина точно будет у тебя.
В среду никто не приехал.
Утром в пятницу Ирина набрала Марину сама.
— Где машина?
— Ой, я вчера хотела написать. Мы к друзьям на дачу поехали.
— На моей машине?
— Ну да. Павлова ещё в сервисе.
— Мы договаривались до среды.
— Сегодня вернём.
— Мне через два часа ехать в банк по работе.
— Возьми такси. Я оплачу.
— Мне не нужен от тебя перевод за такси. Мне нужна моя машина в тот срок, о котором мы договорились.
— Ир, ну планы поменялись. Что теперь делать?
— Вернуть вечером и больше не менять планы за мой счёт.
Kia привезли около десяти.
Павел протянул ключи у подъезда.
— Там бензина почти нет. Заправиться не успели.
— Я вижу по датчику.
Ирина обошла автомобиль.
— Почему вся машина в грязи?
— На даче после дождя дорога плохая, — сказала Марина.
— Вы про дачу вообще не говорили.
— Потому что решили уже потом.
— И триста с лишним километров тоже получились потом?
Павел пожал плечами.
— Съездили туда и обратно. Ничего с машиной не случилось.
— Я рада. Но я давала её до среды и для ваших городских дел.
Марина поморщилась.
— Ну зато поездит. Ты сама говорила, что работаешь из дома.
— Один день в неделю.
— Я не знала.
— Ты не спросила.
— Ладно, Ир, не начинай спор.
— Я не спорю. Просто больше машину не дам.
— Из-за одного раза?
— Из-за того, что договорённость для вас ничего не значит.
— Деньги за мойку скинуть?
— Нет. Хочу только, чтобы договорённости выполнялись.
Через неделю пришёл штраф за превышение скорости.
Ирина переслала фотографию Марине.
— Это Павел, — ответила та.
— Пусть оплатит.
— Там небольшая сумма.
— Тогда проблем не будет.
Через сорок минут пришёл перевод.
После этого просьбы не прекратились.
— Ир, в субботу дашь машину часа на три?
— Нет.
— Нам надо забрать из магазина детский стол и две коробки. В такси с ними неудобно.
— Закажите доставку.
— Доставка две тысячи.
— Значит, заплатите две тысячи.
— Ты серьёзно?
— Да.
Через несколько дней Марина снова позвонила.
— Лёшу надо отвезти на день рождения за город. Можно Kia?
— Нет.
— Почему?
— Я уже объясняла.
— Один раз позже вернули, и теперь до конца жизни будешь вспоминать?
— Вы вернули позже, уехали в другое место, оставили пустой бак, грязную машину и штраф.
— Штраф мы оплатили.
— После моего сообщения.
— Ты прямо список ведёшь.
— Нет. Просто это было неделю назад.
— Папа бы так не делал.
— Папа решал, кому давать свои вещи. Я решаю, кому давать свои.
Ещё через неделю Марина спросила снова.
— Ты в субботу к тёте поедешь?
— Поеду.
— Далеко?
— Около сорока километров.
— Может, в этот раз на автобусе? Нам машина нужна до вечера.
— Нет.
— Ир, ну ты же одна едешь. А нас трое.
— И что?
— Лёше неудобно с пересадками.
— Моей тёте семьдесят девять. Я везу ей продукты и лекарства.
— Можно доставку заказать.
— Можно. А вам можно вызвать такси.
— Такси дорого.
— «Наши люди в булочную на такси не ездят», — сказала Ирина. — Но вам не в булочную. Решайте сами.
— Доставка твоей тёте тоже денег стоит?
— Стоит.
Марина раздражённо выдохнула.
— Ты специально говоришь так, будто мы наглые.
— Я ничего не придумываю. Ты предлагаешь мне отказаться от своей машины и заплатить за доставку, чтобы вы не платили за такси.
— Раньше ты бы помогла.
— Раньше я помогла. После этого два дня не знала, когда вернут машину.
— Сколько можно про это говорить?
— Пока ты спрашиваешь, почему я отказываю.
В субботу Ирина съездила к тёте и вечером заправила бак. Оправдываться за то, что пользуется своей машиной, она перестала.
В воскресенье Галина Павловна позвонила в дверь без предупреждения.
— Ты с Маринкой из-за машины поссорилась?
— Я не ссорилась.
— Она расстроена.
— Я тоже была расстроена, когда в пятницу утром осталась без машины.
— Они же вернули.
— Через два дня после срока.
— Молодые. Закрутились.
— Марине тридцать два, Павлу тридцать пять. Это не тот возраст, когда люди не знают, какой сегодня день.
Галина села за стол.
— Витя всегда дочери помогал.
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Хорошо, что помогал.
— Тогда почему ты не можешь?
— Потому что помощь — это моё решение.
— Марина тебе не чужая.
— Поэтому первый раз я и дала машину.
— А сейчас будто наказать её хочешь.
— Нет. Я просто больше не даю машину.
— Машину пожалела.
— Если дело только в машине, почему вы третью неделю её обсуждаете?
Галина отвела взгляд.
— Ты стала резкая.
— Я стала говорить «нет» один раз, а не пять.
— Витя бы удивился.
— Может быть.
— И что, тебе совсем не жалко Марину?
— Жалко. Но мне не нужно отдавать ей ключи, чтобы доказать это.
После этого почти полтора месяца о машине никто не говорил.
В пятницу после обеда Марина позвонила снова.
— Мы вечером заедем за машиной.
— Нет.
— В смысле?
— В прямом. Машину я не дам.
— Мы на неделю едем за город. Nissan опять в ремонте.
— Тогда решайте транспорт иначе.
— Ир, ну хватит. Мы в семь подъедем.
— Не приезжайте.
— Я всё равно приеду. По телефону с тобой невозможно.
— А лично мой ответ не изменится.
В семь двадцать раздался звонок в дверь.
На площадке стояли Марина и Галина Павловна.
— Я просила не приезжать.
— Мы поговорить, — сказала сестра Виктора.
— Говорите здесь.
— На лестнице?
— Да.
Марина заговорила первой.
— Тебе одной машина ни к чему, папа бы хотел, чтобы мы ей пользовались.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Я на ней езжу на работу, к тёте и по своим делам.
— Можно неделю обойтись.
— Можно. Вам.
Галина вмешалась:
— Не цепляйся. Марина не насовсем просит.
— Она уже не просит. Она приехала за ключами после моего отказа.
— Потому что по телефону ты сразу сказала «нет».
— Значит, услышала ответ.
Марина скрестила руки.
— Папа на этой машине ездил чаще тебя.
— Потому что ему до завода было дальше. Это ничего не меняет.
— Всё у тебя теперь «ничего не меняет».
— А что должно поменяться?
— Хотя бы отношение к его семье.
— Я отдала тебе часы, фотоаппарат, инструменты, одежду и семейные фотографии. Остальные его вещи тоже можешь забрать. Какое отношение ты ещё хочешь?
— Не надо перечислять.
— Почему? Это правда.
— Я не вещи у тебя выпрашиваю!
— Сейчас ты стоишь у моей двери и требуешь ключи от моей машины.
Галина подняла ладонь.
— Никто не требует.
— Хорошо. Тогда я ещё раз отвечаю: нет. И вы уходите.
Марина повысила голос.
— Да какая разница вообще, чья она? Папа на ней ездил!
Ирина несколько секунд смотрела на неё.
— Вот теперь понятно.
— Что тебе понятно?
— Что для тебя «папа пользовался» значит «теперь можем пользоваться мы».
— Не переворачивай.
— Тогда объясни иначе.
— Он бы сам дал нам машину.
— Возможно. Но он мог распоряжаться тем, что принадлежало ему. За меня он никогда не решал.
— Ты только и говоришь, что машина твоя!
— Потому что вы приехали за моей вещью.
— Ты просто боишься, что мы у тебя что-то заберём.
— Уже нет.
— Что это значит?
— Значит, я наконец поняла: пока я объясняю, вы считаете, что меня можно переубедить.
Галина прижала ладонь к груди.
— Мне нехорошо. Я сейчас вообще не могу это слушать.
— Тогда вам лучше поехать домой.
— Ирина, человеку плохо!
— Если действительно плохо, я принесу воды и вызову врача.
— Не надо врача!
Ирина посмотрела на Марину.
— Вы уже четыре месяца решаете, что кому должно достаться после Вити. Может, хотя бы за меня перестанете решать?
— Не делай вид, будто только тебе тяжело! Ты мужа потеряла, а я отца! — выкрикнула Марина.
— Я этого не отрицаю.
— Тогда веди себя по-человечески!
— По-человечески — это услышать «нет» и не приезжать вечером за ключами.
— Папа бы тебя сейчас не узнал.
— Не говори за него.
— Я его дочь.
— А я была его женой. Но ни ты, ни я не можем теперь говорить, что он якобы решил бы.
Галина дёрнула племянницу за рукав.
— Пойдём. Бесполезно.
— Да, — сказала Ирина. — Сегодня бесполезно. И завтра тоже.
Марина шагнула к лестнице.
— Потом не жалуйся, что осталась одна.
— А вас, Штирлиц, я попрошу не оставаться, — сказала Ирина. — Доброй ночи.
Она закрыла дверь.
На следующий день Ирина сама позвонила Марине.
— В воскресенье забери оставшиеся папины вещи: книги, зимнюю куртку, удочки и коробку фотографий.
— Ты обиделась?
— Нет. Я хочу, чтобы дальше мы не ездили друг к другу за вещами.
Через несколько месяцев Марина выкупила долю Ирины в квартире Виктора за свои накопления и банковский кредит. Общих имущественных дел после этого не осталось.
Ирина продала свою квартиру и Kia. На работе ей разрешили перейти полностью на удалённый режим: отчётность она могла вести из дома, а поездки в банк и офис передали другому сотруднику.
Она переехала в Калининград, купила небольшую квартиру и подержанную компактную машину. Новый номер телефона оставила только нескольким близким людям и коллегам.
Марина узнала об отъезде, когда приехала по старому адресу и дверь открыл новый хозяин.
Через пару недель Галина случайно встретила бывшую коллегу Ирины.
— Она правда в Калининграде?
— Да. Устроилась, всё нормально.
— Номер дашь?
— Нет. Она просила родственникам Виктора не передавать.
Больше они Ирину не видели.
Не дело это — врозь с женой жить