— Я уже сказала ребятам, что стол вынесут наверх. Полчаса работы — и комната наконец станет нормальной.
— Тогда передайте ребятам, что полчаса им сегодня придётся потратить на дорогу обратно.
Три года назад Марина не могла представить, что однажды будет стоять в собственной прихожей и не пускать свекровь дальше порога. В начале ремонта Галина Петровна казалась очень полезным человеком.
— Паша, сантехник будет в восемь. Не в девять, не «как получится», а в восемь. Я ему сказала: люди на работу потом едут.
— Мам, мы сами договорились.
— Вы договорились на «после обеда». Это не договорённость. Это он за ваши деньги будет решать, когда ему удобно.
Марина тогда рассмеялась.
— Галина Петровна, с вами удобно. Страшно только.
— А чего меня бояться? Я порядок люблю.
Дом достался Марине от бабушки ещё до свадьбы. Полы скрипели, на кухне было одно маленькое окно, котёл просился на замену, и после свадьбы они с Павлом вложили в ремонт общие накопления — миллион шестьсот.
— Вот здесь шкаф нужен, — сказала Галина Петровна, когда рабочие закончили кухню. — И холодильник к другой стене.
— Холодильник уже подключили, — ответила Марина.
— Переподключат.
— Нет, пусть стоит.
— Почему?
— Потому что мне удобно.
— Удобно ей. А дверь морозилки в табуретку упирается.
— Табуретку переставлю.
— Ну делайте. Потом сами поймёте.
Первый год Марина чаще уступала, чем спорила. Когда свекровь приехала с пакетами и начала переставлять крупы, Марина прислонилась к столешнице.
— Сахар у тебя рядом с макаронами. Кто так хранит?
— Я.
— А чай наверху. Чтобы каждый раз тянуться?
— Мне тридцать шесть, пока дотягиваюсь.
— Не смешно.
— «Будем искать», — сказала Марина и открыла соседний шкаф. — Может, найдём место, которое устроит всех.
— Ты мне кино не цитируй. Я этот фильм раньше тебя видела.
Вечером Павел открыл шкаф, не нашёл кофе и крикнул с кухни:
— Марин, у нас ограбление?
— Мама всё удобно сделала, — ответила она из кабинета.
— Мамина система сложная. У неё соль может лежать там, где никто не догадается.
— Паша, мне не смешно. Она пришла и всё переставила.
— Ну переставь обратно.
— Переставлю. Вопрос не в банках.
— А в чём?
— В том, что она не спросила.
Павел пожал плечами.
— Она же помочь хотела.
Через месяц Галина Петровна открыла дверь своим ключом в половине одиннадцатого утра.
— Это я! Вы дома?
Из кабинета Марина вышла с гарнитурой на шее.
— Я на совещании.
— Так я тихо. У вас яйца есть?
— Есть.
— Я сырники хотела сделать.
— Галина Петровна, звоните перед приездом, пожалуйста.
— Я же не чужая.
— Я работаю.
— И работай. Я на кухне.
Вечером Марина снова подняла разговор.
— Паша, ключ мы ей дали на случай котла и мастеров, когда нас нет.
— И что теперь? Забрать?
— Я хочу, чтобы она звонила.
— Скажи ей.
— Я сказала.
— Ну и всё.
— Нет, не всё. Она ответила: «Я не чужая».
— Марин, ну правда. Проще спокойно сказать.
— Я и не нервничаю. Я прошу нормальную вещь.
Следующий спор случился во дворе, из-за двух кустов смородины. Галина Петровна приехала в старых брюках, поставила у забора лопату и показала на землю.
— Эти два убрать. Здесь туи будут лучше.
— Не будут, — сказала Марина. — Смородина остаётся.
— Я уже три саженца нашла по четыреста рублей.
— Не покупайте.
— Поздно, я отложила.
— Тогда посадите под окнами у себя во дворе.
— У нас там асфальт.
— Значит, не покупайте.
Через три дня Марина вышла во двор с чашкой и увидела свекровь возле первого куста.
— Галина Петровна, лопату положите.
— Да я только землю посмотрю.
— Вы собирались копать.
— Не выдумывай.
— Лопата в земле.
— И что? Я тебе плохого желаю?
Марина забрала лопату и отнесла её к сараю.
— «Я не трус, но я боюсь», — сказала она. — Особенно когда вы приезжаете с инструментом.
— Опять кино. Когда серьёзно разговаривать научишься?
— Когда вы начнёте спрашивать.
Кусты остались. Туи Галина Петровна всё-таки купила и отдала соседке по подъезду.
Нашла идеальный подарок для тех, кто любит зачитаться историями с телефона: лёгкий мини-повербанк с подставкой. И зарядка всегда рядом, и не приходится часами держать телефон в руках.
Потом таких случаев стало больше, хотя каждый по отдельности выглядел пустяком. То свекровь отдавала соседке пакет яблок из сада, то говорила маляру, какой краской пройти забор, то переставляла стулья перед семейным обедом.
— Мам, ну зачем ты рабочему сказала про серый цвет? — спросил однажды Павел.
— Потому что коричневый мрачный.
— Мы коричневый выбрали.
— Вы бы ещё стену в спальне зелёной сделали.
— При чём тут стены?
— При том, что вкус либо есть, либо надо слушать тех, у кого он есть.
Марина поставила тарелку с салатом на стол.
— Галина Петровна, если понадобится совет, мы спросим.
— Я уже боюсь что-нибудь сказать.
— Не бойтесь. Только не давайте задания нашим рабочим.
— Паша, ты слышишь?
— Слышу.
— И что?
— Мам, давай без этого.
— Без чего? Без матери?
— Без спора.
— Так я и не спорю. Я говорю очевидное.
После её ухода Павел домыл тарелки, вытер руки и взялся за ручку двери.
— Останься на минуту, — сказала Марина.
— Опять?
— Опять.
— Ну не ругайтесь друг с другом.
— Друг с другом?
— Марин, не начинай.
— Твоя мама распоряжается, я прошу её не распоряжаться, и у тебя это «друг с другом».
— Я не хочу участвовать в ваших спорах.
— Ты уже участвуешь. Только каждый раз молчишь.
— Вот это уже лишнее.
— Хорошо. Не будем.
К весне Марина перевела на удалёнку два дня в неделю. В кабинете стояли два монитора, принтер и папки с рабочими бумагами.
— Зря комнату заняли, — сказала Галина Петровна, заглянув туда. — Нормальная гостевая могла быть.
— Мне нужна рабочая.
— У вас мансарда пустая.
— Там зимой холодно.
— Обогреватель купите.
— Зачем?
— Чтобы комнату людям оставить.
— Каким людям?
— Гостям.
— Мы редко принимаем гостей с ночёвкой.
— Потому и редко, что уложить негде.
Через две недели сестра Галины Петровны сообщила, что приедет в Ярославль на десять дней с дочерью Леной. Разговор состоялся в воскресенье за обедом.
— Люда у меня, Лену к вам, — сказала Галина Петровна, разрезая котлету. — В кабинете диван поставим.
Марина отложила вилку.
— Нет.
— Что нет?
— Лена у нас жить не будет.
— Она тебе мешать не станет.
— Я работаю в кабинете.
— Десять дней поработаешь в спальне.
— Нет.
— Да что ты заладила?
— Потому что вы уже решили за нас.
— Паша, скажи ей.
— Марин, ну правда, десять дней. Человек из другого города едет.
— А почему твоя мама приглашает человека в наш дом?
— Я не приглашаю, я распределяю, — перебила Галина Петровна. — У меня две комнаты. Люде отдельную, мне отдельную. Лена молодая, ей тут хорошо.
— Вы распределяете комнаты в своей квартире. Здесь мы решаем сами.
— Ой, какие мы самостоятельные.
— Да.
— Паша, ты вообще хозяин здесь или в гости приходишь?
— Мам…
— Что «мам»? Ты сюда тоже деньги вкладывал.
— Паша, ответь ей.
— Я потом с мамой поговорю.
— Нет, сейчас.
— Марин, зачем при ней?
— Потому что она при мне решает, кто будет жить в моём кабинете.
Галина Петровна положила вилку.
— Вот именно. В твоём. У тебя всё твоё.
— Дом мой. Деньги в ремонт наши с Павлом. Решения в доме тоже наши с Павлом.
— Тогда пусть Павел решит.
— Мы уже решили. Нет.
По дороге домой Галина Петровна позвонила сыну.
— Ты правда это стерпел?
— Мам, Лену не получится поселить.
— Не получится у кого? У тебя или у Марины?
— Нам неудобно.
— Не ври. Марине неудобно.
Павел помолчал.
— Да, ей кабинет нужен.
— Ясно. Так и скажи: жена запретила.
По четвергам Марина обычно работала в офисе, но на той неделе совещание перенесли, и она осталась дома. Позвонили в дверь без двадцати двенадцать. За дверью стояли двое мужчин в рабочих куртках, за ними Галина Петровна.
— Я уже сказала ребятам, что стол вынесут наверх. Полчаса работы — и комната наконец станет нормальной.
— Тогда передайте ребятам, что полчаса им сегодня придётся потратить на дорогу обратно.
— Хозяйка, диван куда?
— Никуда, — ответила Марина. — Извините. Здесь ошибка.
— Какая ещё ошибка? — Галина Петровна шагнула к двери. — Я диван оплатила.
— Тогда забирайте его к себе.
— Ты меня при людях унижаешь…
— Я вас не приглашала и мебель не заказывала.
— У нас в семье со старшими не спорят! — рявкнула свекровь.
— Тогда спорить не будем. Вы больше не распоряжаетесь моим домом.
— Паша узнает, как ты разговариваешь.
— Узнает.
— Ребята, заносите.
Марина прикрыла дверь, оставив щель сантиметров двадцать.
— Нет.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Нет, ты посмотри, руки у меня дрожат.
— Сядьте на ступеньку. Воды вынесу.
— Не надо мне воды! Теперь Паша из-за тебя мне перечит.
— Павел сейчас на работе.
— Вот именно. Пока его нет, ты тут хозяйка.
— Я хозяйка и когда он есть.
Рабочий переступил с ноги на ногу.
— Женщины, у нас ещё три адреса. Диван возвращаем?
— Возвращайте, — сказала Марина.
— Стоять! Я за доставку заплатила.
— Это вы с магазином решайте.
— Отлично. Просто отлично.
Когда рабочие понесли диван к машине, Марина задержала свекровь у двери.
— И ключ, пожалуйста.
— Что ещё?
— Ключ от дома.
Галина Петровна достала его из бокового кармана сумки и положила на тумбу в прихожей.
— Держи. Заодно и от сына запрёшься.
Вечером Павел вернулся позже обычного. На кухонном столе лежал тот самый ключ.
— Мама мне всё рассказала.
— Хорошо.
— Марин, зачем ключ на столе?
— Он больше ей не нужен.
— Ты забрала?
— Попросила отдать. Она оставила его в прихожей.
— Можно было мягче.
— Как?
— Не при рабочих.
— Рабочих привела она.
— Она хотела помочь с Леной.
— Паша, остановись.
— Что?
— Ты сейчас опять скажешь, что мама хотела добра.
— А разве нет?
— Мне всё равно, что она хотела. Она заказала диван в мой кабинет после того, как я сказала «нет».
— Наш кабинет, наш дом…
— Хорошо. Наш. Кто у нас принимает решения?
— Мы.
— Кто такие «мы»?
Павел открыл холодильник, закрыл и снова открыл.
— Я есть хочу.
— Поешь.
— Вот зачем сейчас продолжать?
— Я не продолжаю спор. Я спрашиваю.
— Мы с тобой.
— Тогда почему «мы» работает только до того, как мама что-нибудь решила сама?
— Не начинай.
— Я закончила. Ключ ей не верну.
— Она моя мать.
— Я не запрещаю тебе видеть мать.
— Ты говоришь так, будто я должен выбрать.
— Выбирать не надо. Позвони ей завтра сам и скажи про Лену своими словами.
Павел несколько секунд смотрел на стол.
— Я сегодня у неё переночую.
— Хорошо.
— И тебя это устраивает?
— Нет. Но удерживать не буду.
У матери он прожил четыре дня.
Утром первого дня Галина Петровна постучала в комнату в семь двадцать.
— Паша, вставай. Яичница готова.
— Мам, я к девяти.
— Пока доедешь.
— Мне двадцать минут.
— Двадцать у тебя по пустой дороге. А в семь тридцать все выезжают.
На второй день она достала из шкафа его рубашку.
— Эту не надевай. Ворот растянут.
— Мам, положи.
— Я тебе другую глажу.
— Не надо.
— Уже утюг включила.
Вечером третьего дня Павел налил вторую кружку кофе.
— Куда второй?
— Пить.
— Давление опять будет высокое.
— Мам.
— Что «мам»? Я молчать должна?
— Иногда да.
— Вот и Марина тебя научила.
Утром четвёртого дня Галина Петровна поставила у двери две хозяйственные сумки.
— Завтра рынок. Поедем к девяти.
— Я сегодня домой.
— В субботу?
— Да.
— Там что, без тебя забор упадёт?
Павел застегнул куртку.
— Мам, я сам решу, куда мне ехать.
— Господи, началось.
— Началось. Ключи от квартиры на тумбочке.
Домой он вернулся до обеда. Марина печатала в кабинете и услышала, как он поставил сумку в прихожей.
— Можно?
— Заходи.
— Я пожил у мамы.
— Знаю.
— Она мне рубашку сама выбрала.
— Сочувствую.
— Кофе считала.
— Ужас.
— Не издевайся.
— Не буду.
Павел остался стоять у двери.
— Я привык. Вот и всё.
— Я знаю.
— Нет, я только сейчас понял, насколько привык. Ты говорила, а я каждый раз думал: ну что тебе сложно.
— Да.
— И ещё я ей сказал, что Лену мы не поселим. Не «Марине неудобно». Мы не поселим.
Марина убрала руки с клавиатуры.
— Спасибо.
— Не за что пока. Я вечером к ней поеду.
Разговор с матерью занял меньше часа.
— Мама, в наш дом ты приходишь после звонка.
— Я уже поняла, меня выгнали.
— Тебя никто не выгнал.
— Ключ отобрали.
— Потому что ты вошла и привела рабочих после отказа.
— Я диван за свои деньги купила.
— Диван вернула?
— Вернула. За него деньги отдали, за доставку — нет.
— Это был твой заказ.
— Ты теперь так со мной разговаривать будешь?
— Да, если надо.
— Отлично воспитала сына.
— Ты воспитала. И мне сорок один.
— Всё, иди. Не хочу сейчас разговаривать.
— Я завтра позвоню.
— Не надо.
— Всё равно позвоню.
Через три недели она приехала в воскресенье и позвонила в дверь. Марина открыла не сразу: вытерла руки от теста и только потом вышла в прихожую.
— Можно? — спросила свекровь.
— Можно.
На кухне Павел разливал чай.
— Я ненадолго, — сказала Галина Петровна. — И переставлять ничего не буду, сижу и сижу.
— Уже достижение, — ответила Марина.
— Не начинай. Я три недели думала. Думала, если вы без меня справляетесь, то я вам и не нужна вовсе.
— Нужны. Только не надо решать за нас.
— Один раз сказали — я услышала.
— Хорошо.
Через месяц она приехала снова, посмотрела в окно на участок и начала:
— Я бы возле забора всё-таки…
Галина Петровна замолчала сама и поправила салфетку под чашкой.
— Хотите совет?
Марина посмотрела на Павла.
— «Огласите весь список, пожалуйста».
— Вот опять твоё кино.
— А совет?
— Туи. Но только если сами захотите.
— Вот теперь можно, — сказал Павел.
Ключ ей так и не вернули. Приезжать она стала чаще, всегда с телефонным звонком накануне.
— Мам, тебя завтра ждать? — спросил Павел в пятницу.
— А вы дома?
— Дома.
— Тогда яблоки приготовь. Пирог принесу.
А в колодец плевать все-таки не стоит