— Ты зачем это сделала? – поинтересовался изумленный муж: его ключ не вошел в личинку замка.
— Захотела! – коротко ответила жена. И добавила: — Я же ничего тебе не говорю по поводу твоего регулярного увеличение коллекции, дорогой!
«Прямо в точку!» – подумал Юрий, услышав доносящиеся из телевизора строчки: Юра, Юра – я такая …
Ну, прямо с него списано! Поэтому, привет тебе, наша дорогая Глюкоза. Или ГлюкозА, как однажды пошутил наш Петросян.
Услышанное, действительно, легло на душу мужчины, озвучив его мысли: речь шла о его жене – симпатичной Аллочке.
Ведь Аллочка поступала точно так, как пелось в песне.
Но, в отличие от ГлюкозЫ, в слабо..умии признаваться не спешила. Видимо, критика была у нее, все-таки, нарушена.
Потому что жена искренне полагала, что поступает совершенно правильно.
Известно, что мы считаем умными людей, которые с нами соглашаются. А девушка, своим поведением, с некоторого времени демонстрировала полное несогласие с мнением мужа.
Хотя недавно ее все устраивало. Из чего можно было сделать совершенно однозначный вывод: да, об ее уме.
Наш мэтр и мастер юмора Жванецкий говорил, что женщины бывают уж..ас, какие д…ы, и прелесть, какие ду…чки.
К какому разряду отнести жену, Юрий твердо не знал: Аллочка, по его мнению, стала балансировать где-то между. Уничтожая минус уж…аса и плюс прелести, и превращая все в непонятный итог.
Начать с того, что Алла стала относиться с долей презрения к хобби мужа: он коллекционировал пивные этикетки.
Но все знают, чтобы добавить в коллекцию одну этикетку, нужно выпить бутылку пи..ва: не по помойкам же приличному человеку шастать!
Поэтому экспонаты шли в комплекте с бытовым пья..нством: девушка стала называть это именно так.
Переняв эти слова от любимой бабули, которая совершенно не церемонилась с мужем любимой внучки.
Причем, это появилось недавно: раньше девушку все устраивало.
Кстати, недавно вредная ста..рушка уже ушла в лучший из миров. Будто вложив свои мысли в голову любимой внученьке.
Но Юрий, естественно, ни пья..ницей, ни ал..кого..ликом себя не считал.
Уже богатая коллекция досталась ему по наследству от папы. А тому – от деда: короче, династия. А дед, вообще, был виртуозом в этом деле.
Он не только собирал коллекцию этикеток, а еще коллекционировал пивные пробки. И делал из них кое-какие поделки.
И даже однажды смастерил из таких пробок рака, спаяв их в конгломерат, припаяв усы и покрасив потом все в красный цвет. Потому что пробки тогда выпускались исключительно «золотого» цвета.
А увлечение деда началось еще в пору глубокого социализма.
Этот рак долгое время висел на кухне у свекров, радуя глаз домашних и будоража воображение гостей: это где же водятся такие умельцы?
Следующим разногласием стали отношения мужа с мамой.
«Все, выросла уже Ваша деточка, мамо – у него теперь своя семья! Поэтому соблюдайте дистанцию!» – так думала, естественно, невестка.
Но сынуля, мамин пирожочек, был в корне с ней не согласен. И говорил то, что обычно говорят все маменькины сынки в ответ на многочисленные звонки и просьбы: «Ну это же мама!»
Да, кстати, Юрка однажды обратился к жене с просьбой поговорить с бабушкой – пусть перестанет его обзывать!
Потому что на слова вредной ста..рухи внучка совершенно не реагировала: просто молча улыбалась. А Юрку это, естественно, задевало.
На это умная Алла снова улыбнулась и ответила: «Но это же бабушка! Я же терплю твою маму, поэтому и тебе советую делать то же самое!»
И неглупый мужчина стушевался и не нашелся, что ответить.
Если бы все ограничивалось одними звонками и приходами свекрови, это было бы еще полбеды: маме мужа все время требовалась помощь – или физическая, или материальная.
Всю физическую часть брал на себя сынуля. По первости, свекровь что-то пыталась по этому поводу вякать и привлечь невестку к вскапыванию огорода и мытью окон. Хотя у нее была еще и дочь.
На что ей вежливо объяснили, что у нее, Аллочки, тоже есть своя мама с огородом, где копать-не перекопать! Да и окон у нее гораздо больше.
Поэтому, задействуйте своего пирожочка, мамо! Ему двигаться полезно. А то пополнение коллекции стало приводить к естественному набору веса.
И недовольно пыхтящий Юрочка стал помогать маме сам.
Материальную же помощь, почему-то, нужно было оказывать с карты жены: ты же знаешь, зая, что я получаю в разы меньше!
А девушка, действительно, зарабатывала очень хорошие деньги, работая в сфере ИИ.
Любящая зая, конечно, все знала и понимала. Но раньше же вы как-то устраивались, ребята? Да, до ее появления.
Но девушка шла навстречу мужу, которого любила.
Нет, она, конечно же, выражала недовольство. Но, будучи очень неконфликтной, потом поступала так, как от нее хотели.
Но все чаще у Аллочки стали возникать совершенно крамольные мысли.
Потому что, если бы все деньги, переведенные Инне Петровне только на «лечение и протезирование зубов», были потрачены по назначению, то зубы бы располагались у нее во рту в несколько рядов, как у акулы.
Не говоря уже, о других хворях.
У Аллы тоже была мама. Но, по сравнению со сватьей, это были небо и земля.
Потому что тут не было никаких глу..пых просьб, назойливых звонков и советов зятю.
Визиты – только по предварительному созвону. Никто не впирался к ним утром, открыв ключом дверь: «Давай дадим маме ключи — она будет ходить поливать цветы, пока мы в отпуске!»
Потом свекровь, конечно же, «забывала» их вернуть. И Юра «забывал» ей напомнить, чтобы вернула. А Алле было неудобно начать об этом разговор с мамой мужа.
А, ведь, у тещи тоже были свои болезни и свои ключи – квартира принадлежала Аллочке и была подарена ей той же «вредной» бабулей еще до брака. Но ни один ее родственник не пришел к ней в дом без приглашения.
Потом жена принесла котенка. Да, такого миленького котеночка – девочку. И Юра неожиданно заметил, что этот котеночек смотрит на него удивительно серьезным взглядом – со знакомым прищуром и плохо скрываемым презрением.
Так смотрела на него уже ушедшая, к тому времени, Аллочкина бабушка. И мужчина понял: в кошку переселилась душа ушедшей ста…рухи. Ведь реинкарнацию никто не отменял.
Его опасения подтвердились: милое существо сразу же напрудило ему в неосмотрительно оставленные в прихожей тапки.
— Она же еще маленькая! – заступилась за кошечку жена.
Время шло, а ничего не менялось: выросшая котяра регулярно делала в его обувь пи-пи.
Забудешь убрать — жди беды. Ну, точно – ста…руха!
Юра неоднократно предлагал отдать мер..зкое животное кому-нибудь, но жена всякий раз отказывалась: у нее-то с кошкой сложились прекрасные отношения! Еще бы: ее-то бабка любила!
— Я терплю, и ты терпи! – предлагала улыбающаяся Алка.
«Ну разве не д…? – все чаще с негодованием думал Юрка. – Любимый муж страдает, а ей все равно.
Да и что она терпит-то? Он же не пьет, не бьет ее и не гуляет: чего еще надо?»
Всего этого, по мнению мужчины, было необходимо и достаточно, как говорят математики, для счастливой жизни: у других и этого нет! А тут его Алке такое счастье привалило!
Честно говоря, была мысль изловить, в отсутствие жены, ненавистное животное, отнести в приют или просто выкинуть на улицу и соврать, что кошка убежала: остальное-то у них было хорошо!
Но хитрая кошара все время находилась, как говорится, на низком старте.
И каждое появление у своей лежанки Юрия встречала шипением: видишь – бдю! Поэтому, даже не приближайся!
И Юрка понял, что эту затею придется оставить. И просто стал ставить обувь повыше – чтобы уж точно не достать.
Долгое время девушка молчала. Но однажды она вернулась домой уставшая и в плохом настроении. И заметила в квартире следы чужого присутствия: кто-то в ее отсутствие рылся в шкафу.
Видимо, проверяя, выглажены ли трусишки и носочки у любимого чада: не дай Бог, шовчики с изнанки натрут ее чирышку самое дорогое!
Разговаривать с Юркой – его пока дома не было — по этому поводу было бесполезно: муж все время кормил ее завтраками.
И тогда разозлившаяся Алла позвонила свекрови. Все закончилось предсказуемо: тетенька перешла на повышенный тон и заявила, что она ходила сюда и будет ходить, потому что это – ее сын.
— Сын – Ваш, — согласилась Аллочка. – Но квартира и дверь – мои.
И отключилась. А потом сделала то, что так любят описывать в рассказах Дзена: вызвала «мужа на час» и он поменял замки.
Когда с работы вернулся Юрка, все уже было кончено.
— Ты зачем это сделала? – поинтересовался изумленный муж: его ключ не вошел в личинку замка.
— Захотела! – коротко ответила жена. И добавила: — Я же ничего тебе не говорю по поводу твоего регулярного увеличение коллекции, дорогой!
А ненавистная кошка вдруг мяукнула, словно, соглашаясь: «Правильно говоришь, внученька!»
И Юре показалось, что она сейчас внятно произнесет то, что часто говорила противная бабка:
«Ну, что, маменькин пирожок ни с чем? Не оба…л…дел еще от своих экспонатов? Когда же ты лопнешь-то, пь…янь под..за..борная?
А то мы уже заждались!
Как уже говорилось, ста…руха, в отличие от остальных, совершенно с ним не церемонилась.
Но котяра промолчала – только посмотрела на него с привычным презрением – что с тебя взять-то? И ушла в другую комнату.
А неглупый мужчина опять промолчал: он все прекрасно видел и понимал. Но для него это была милая мама, которая хочет, как лучше! А вовсе не чужая и назойливая тетенька, шарящая по шкафам.
Все это улучшению атмосферы в семье не способствовало.
В воскресенье утром приехала свекровь – уже по звонку: ей снова понадобились деньги.
На что-то очень важное: у мамы мужа опять пришел в негодность какой-то важный в организме орган, требующий починки.
Причем, срочной: то ли нужно было заменить сердечный клапан, то ли – тазобедренный сустав.
А это сегодня стоило недешево. Короче, срочно и сразу!
Причем, тетенька была уже изначально недовольна: ключей-то от нового замка эта …янь ей не дала! И ходить, как раньше, к сыну уже не получалось.
Но это не помешало изложить ей все требования:
— Для начала – сто тысяч: а там посмотрим – еще же и реабилитация!
Юра и мама выжидательно смотрели на Аллу и ждали: дать на лечение она никогда не отказывалась. Да и деньги у нее были.
Но тут опасения относительно ума жены стали оправдываться: Аллочка не стала поступать, как раньше – молча перевести со своей карты на карту свекрови требуемую ей сумму и закрыть вопрос.
А зло – жена теперь часто была в плохом настроении – произнесла:
— Хорошо, Инна Петровна. Только я хочу посмотреть, помогли ли мои деньги улучшить Ваше здоровье.
Сколько Вам там имплантов-то с керамическими коронками поставили, не напомните?
По моим подсчетам, около шестидесяти.
Думаю, такой рот не стыдно будет и показать.
А еще я хочу посмотреть на документ, который Вам дали после замены обоих хрусталиков.
Да что там обоих: у меня получилось, что Вам заменили аж три хрусталика. Я же точно помню, что переводила трижды по семьдесят четыре тысячи.
Это меня наводит на определенные размышления и даже опасения: а Вы точно та, за кого себя выдаете?
Юрочка, твоя мама точно – человек?
Нет, если, конечно, Вы мне покажете свой третий глаз, я переведу Вам деньги!
Возможно, вы уже достигли просветления, а я и не в курсе!
Да, той самой духовной мудрости и умения видеть истину за пределами внешнего мира!
Мама и сын молча, ту…по смотрели на Аллу: издевается? Не похоже. Шутит? Тоже, вроде, нет: девушка говорила и смотрела серьезно.
Так же, как и сидящая рядом с ней кошка. Как всегда – с долей презрения.
Первым пришел в себя Юра:
— Аллуся, я что-то не понял.
— Так и я не поняла, Юрочка! – ласково произнесла жена. – Чего там с третьим маминым глазом-то? Может, объясните?
А потом мы все вместе споем «Харе, кришна», тем самым демонстрируя всеобщее уничтожение зла.
— Ты же видишь – она над нами издевается! – закричала Инна Петровна: до нее дошло…
— Вот и просветление у мамы наступило! – не сдержалась невестка. И съязвила: — С тремя-то глазами достичь просветления легко!
И, «до кучи», добавила:
— Хорошо, с глазами – все более или менее ясно.
А с зубами-то что? Ну, если показывать не хотите или стесняетесь, может, перекусите что-нибудь?
У меня где-то был моток стальной проволоки!
— Ну зачем ты так? – досадливо поморщился Юра: мужчина видел, что они с мамой оказались в огромной луже. И из этого нужно было как-то выбираться.
Но как? Алка вела себя странно. Точно в уме повредилась. Время-то какое нынче: вспышки на солнце, суперлуния всякие – поневоле сбрендишь.
И Меркурий ретроградный все время пакостит.
Да и конец света, вроде, на подходе.
— Как – так? – не меняя тона, спросила жена.
— Грубо! – выразил свое видение ситуации муж.
— А как надо? – не унималась «сбрендившая» Алка. – Возьмите еще сто тысяч, дорогая Инна Петровна, и проковыряйте себе где-нибудь ды…ру для четвертого глаза?
Разве не понятно, куда уходили все эти деньги? Что вы из меня ду…у-то делаете?
Короче, жена уже признала свою умственную неполноценность!
И с деньгами все было понятно: они уходили его младшей сестре – безработной разведенке с ребенком.
— Ну ты и …янь! – сказала, как выплюнула, пришедшая в себя свекровь.
— Согласна! – не стала опротестовывать обидные слова невестка. – И я бы, на Вашем месте, запретила своему чирышку общаться с такой неблаговидной особой.
Поэтому сейчас я нисколько не буду возражать, если ты, любимый, соберешь свои вещи и, вместе с достигшей просветления мамой, уйдешь.
— Куда это? – хором удивились родственники: все это шло вразрез с их планами.
Ну, ладно – свекровь сейчас обиженно и гордо удалится, а Юрке-то куда деваться?
У мамы в хрущевской смежной двушке – Лидка с Кирюшкой. А спать с проходной комнате с храпящей мамой – удовольствие сомнительное.
К тому же жена закрывала все его потребности и оплачивала «хотелки».
— А куда хотите! – улыбнулась Алла. – С таким уровням просветления все материальное кажется незначительным.
Да и такие родственные души, как вы, всегда сумеют договориться.
После чего ушла в комнату – разговор велся на кухне.
Сначала там шептались. Потом раздался хлопок входной двери – свекровь ушла. И в спальню зашел муж:
— Аллуся, давай поговорим!
— Говори, — разрешила девушка.
«Легко сказать – говори! – подумал Юрка. — Тут даже не знаешь, с чего начать!»
Положение, действительно, было уж..асным: как из него выпутаться, мужчина не знал.
Ну, да: получалось, что его мама все пять лет их брака обманывала его жену. А он прекрасно обо всем догадывался и молчал.
Кто-то, конечно, усомнится: да не могла невестка перевести столько денег «в никуда»!
А вот и могла. Потому что любила.
Аллочка была очень умной и тоже, видимо, прекрасно обо всем догадывалась. Но пока молчала: просто она, действительно, любила мужа.
Любила таким, как он есть: с его этикетками, пивным животом и мамашкой.
Но сейчас она сорвалась: наверное, количество перешло в качество, согласно закону материалистической диалектики.
А, говоря проще, мама банально обнаглела.
А, может, любовь девушки просто немного уменьшилась: эта мысль тоже имела право на существование.
— Ну не д…ри, Аллочка! – наконец, выдавил из себя мужчина: он посчитал это самым разумным решением. Да, пусть жена признает, что сглу..пила, а потом они помирятся, и он ее «простит».
Другие варианты исключались: мама никогда перед Алкой не извинится. Ему, вроде, тоже это не пристало.
— Поэтому, давай мириться Аллуся и пойдем вкусно завтракать! – предложил мужчина: мама притащилась за очередным траншем рано утром.
А потом произнес совсем уж неожиданное:
— Добрые христиане не воюют в день Господень! – было воскресенье.
А ведь Юрка был атеистом.
Но был сражен совершенно грубым и бесцеремонным ответом жены:
— Обойдешься!
Это уже попахивало нехорошим. Неужели придется уходить?
«Боженька, образумь свою рабу божью!» — подумал неверующий Юрий: в любви, как и на войне, все средства хороши – вдруг, поможет?
Но Боженька был занят какими-то более важными делами – конец света на подходе, братан: видишь, не до тебя! – и совершенно не отреагировал на просьбу мужчины.
Поэтому, тому пришлось, все-таки, уйти.
На прощанье муж не удержался и посоветовал:
— Мозги у Гудвина попроси!
— О себе беспокоишься или о мамашке хлопочешь? – ласково осведомилась Аллочка: это прозвучало оскорбительно.
Ну скажите – разве не ду…?
Когда Юрий уходил, в прихожей его ждал сюрприз: кошка сделала максимально возможное — да, то самое. Хотя его ботинки стояли высоко.
Вот, …янь-то. Конечно же, ..янь. Ста..рая …янь: разве мы не понимаем, кто прячется в этой красивой шкурке?
Да и Алка тоже хороша! Это же его мама, в конце-то концов! Разве можно так себя вести?
Ну, точно, сбрен..дила, как в песне: наша любимая ГлюкозА оказалась совершенно права…
На родителей оформлю нашу новую квартиру, — сказал муж