— Ты представляешь, что эта… эта… невестка мне подарила? Тележку! — возмущалась свекровь. — Как будто я какая-то побирушка с рынка! А ведь у Ольгиной матери такой нет, она-то небось получает нормальные подарки. Всегда хвастается, что дочь ей то сережки, то путевку дарит. А мне — тележку!
— Да ладно тебе, Нин, может, они как лучше хотели, — пожала плечами Валентина Семёновна, помешивая чай.
— Как лучше? Мне шестьдесят стукнуло, а не восемьдесят пять! Я что, по их мнению, уже одной ногой в могиле? Типа, держи, бабуля, катайся на своей тележке, пока совсем не развалилась?
Нина Петровна вскочила и заходила по кухне, её бирюзовый халат развевался при каждом резком повороте.
— Они думают, что я уже не могу сумки донести? Что я старуха?
Валентина вздохнула.
— Слушай, у моей Верки такая тележка есть. Говорит, удобно. И вообще, в Европе все с ними ходят. Я в передаче видела.
— Вот пусть твоя Верка и катается! А я… я им покажу, кто тут старый! Всё, решено. Больше не буду сидеть с их Машкой и Мишкой. И борщи варить тоже не буду. Пусть сами крутятся.
Ольга безуспешно пыталась опять пожарить картошку, когда на кухню заглянул Сергей.
— Может, закажем пиццу? — он тут же закашлялся от дыма.
— Третий раз за неделю? — Ольга выключила плиту. — Твоя мама взбесилась из-за этой тележки! А мы выбирали самую стильную, с удобной ручкой и большими колёсами. Продавщица уверяла, что это последний писк моды среди европейских пенсионеров.
— Я думала, она обрадуется, что мы заботимся о её спине, о её здоровье. А она… — Ольга махнула рукой.
— Мама всегда была обидчивой, — пожал плечами Сергей. — Помнишь, как она три дня не разговаривала со мной, когда я ей сказал, что её пирожки немного пересолены?
— Но это уже третья неделя! Она не берёт трубку, не приходит в гости, не сидит с детьми. Я вынуждена брать отгулы, чтобы быть с Машей и Мишей. Вчера начальник уже намекнул, что так не может продолжаться.
В этот момент зазвонил телефон. Ольга вздрогнула и схватила трубку, надеясь услышать голос свекрови.
— Алло?
— Оленька, это Валя, соседка Нины Петровны, — раздался в трубке знакомый голос. — Тут такое дело… В общем, Нина Петровна… она на дачу уехала. Сказала, что надолго.
Нина Петровна оглядела свой запущенный дачный участок. Апрельское солнце пригревало, а вокруг царил хаос — прошлогодние листья, сухие ветки, заросшие грядки.
— Отлично! Покажу им всем, что я ещё ого-го!
Она раскрыла журнал по ландшафтному дизайну с роскошными садами на глянцевых страницах и решительно кивнула:
— У меня будет не хуже. Пусть приедут летом и ахнут. И никаких тележек для старушек!
— Здравствуйте, вы не подскажете, как правильно сажать гортензии? — Нина Петровна стояла перед соседским забором, за которым высокий мужчина средних лет в соломенной шляпе возился с какими-то диковинными кустами.
Мужчина выпрямился и улыбнулся. У него были удивительно синие глаза и приятные морщинки в уголках глаз — от улыбки, не от возраста.
— Игорь Васильевич, — представился он, протягивая руку через забор. — Новый сосед. А вы, должно быть, Нина Петровна? Мне о вас рассказывали.
— Кто рассказывал? — подозрительно прищурилась она.
— Да Зинаида Аркадьевна с соседнего участка.
— Ну конечно, Зинаида… — с явной досадой перебила Нина Петровна. — Она, как всегда, в курсе чужих дел. Пусть лучше за своим участком следит, а не за моим.
Игорь Васильевич окинул взглядом её участок и огокнул.
— Амбициозно. Но я с удовольствием помогу. Я, знаете ли, ландшафтный дизайнер. Был, во всяком случае, до пенсии.
Нина Петровна хотела сказать, что справится сама, но вместо этого почему-то улыбнулась и сказала:
— Буду очень признательна.
Май выдался на редкость тёплым. Нина Петровна практически переселилась на дачу, приезжая в городскую квартиру только чтобы полить цветы и забрать почту. Сергей звонил почти каждый день, но она отвечала коротко: «Всё хорошо, занята, некогда разговаривать».
А занята она была действительно по уши. Вместе с Игорем Васильевичем они превращали её скромный участок в маленький райский уголок. Он научил её делать приподнятые грядки, показал, как правильно формировать крону плодовых деревьев, помог соорудить небольшой прудик с лилиями.
— Нина, вы просто волшебница, — говорил он, глядя, как она ловко управляется с рассадой. — У вас настоящий талант.
И она расцветала от этих слов, как её новые розовые кусты.
Однажды вечером они сидели на веранде её домика, пили чай с малиновым вареньем (ещё прошлогодним, но Игорь Васильевич нахваливал так, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал).
— В Голландии выращивают более пятисот сортов тюльпанов! В следующем году мы могли бы устроить у вас настоящий тюльпановый парк!
«Мы», — подумала Нина Петровна, и сердце её сделало странный кульбит.
— Ниночка! Вы дома? — голос Зинаиды Аркадьевны ворвался в субботнее утро.
Нина Петровна вздохнула. Зинаида, вдова полковника, всегда совала нос в чужие дела.
— Захожу! — не дожидаясь приглашения, соседка протиснулась в калитку. — Ой, розарий будет?
— Будет, — сухо ответила Нина Петровна, не отрываясь от работы.
— А я к Игорю Васильевичу с пирогом. Такой заботливый мужчина, вчера чудесную рассаду помидоров дал!
Нина Петровна сжала черенок лопаты так, что пальцы побелели. «Вот пристала к нему, будто других мужчин на даче нет! Всё бы крутиться под руку, лишь бы обратить на себя внимание», — с раздражением подумала она.
— Ну-ну, несите, — резко бросила Нина Петровна. — Может, хоть пирог у вас не пригорит, как обычно.
— Иду-иду! — Зинаида поправила причёску. — А вы не хотите со мной? Посидим втроём, чайку попьём?
— Спасибо, но у меня работы полно.
Когда Зинаида наконец ушла, Нина Петровна села на скамейку и вытерла пот со лба. Что это с ней? Неужели она ревнует? В её-то годы? Смешно…
Но через полчаса она всё же не выдержала и, прихватив банку своего фирменного крыжовенного варенья, направилась к домику Игоря Васильевича.
Калитка была открыта, и Нина Петровна вошла во двор. Голоса доносились с веранды — звонкий, с наигранными нотками смех Зинаиды и низкий голос Игоря Васильевича.
— Я теперь с этой чудесной тележкой на рынок хожу! — щебетала Зинаида. — И спина не болит, и руки свободны.
— Отличное изобретение, — кивнул Игорь Васильевич. — В Германии все с ними ходят — и молодые, и пожилые.
— А я думала, это только для стариков…
— Что вы! Это просто разумный подход к жизни
Нина Петровна застыла на месте. «Вот уж нашлась советчица! — с досадой подумала она, глядя, как Зинаида щебечет и смеётся. — И Игорю, видите ли, всё нравится, что она скажет. А я, значит, только для внуков и борщей годна?»
Она почувствовала, как в груди закипает злость: «Ну ничего, посмотрим, кто из нас лучше разберётся в этих тележках и рассаде!»
— О, Нина Петровна! — заметил её Игорь Васильевич. — Присоединяйтесь к нам.
Зинаида обернулась с недовольным видом.
— Я гостинец принесла, — Нина Петровна подняла банку с вареньем.
— Зинаида Аркадьевна как раз показывала мне свою новую тележку, — сказал Игорь Васильевич. — Последняя модель, с термоотделением.
Нина Петровна посмотрела на яркую тележку с цветочным принтом и вдруг вспомнила свою, запихнутую в дальний угол кладовки
— У меня тоже есть такая, — неожиданно для себя сказала она. — Только ещё лучше. Мне сын с невесткой подарили на день рождения.
— Правда? — Игорь Васильевич просиял. — Надо будет как-нибудь вместе на рынок сходить.
— О, я тоже хочу! — тут же встряла Зинаида.
— А вы с нами не пойдёте, Зинаида Аркадьевна, — неожиданно резко сказала Нина Петровна. — У вас, кажется, свои дела и свои пироги.
Зинаида обиженно поджала губы, а Нина Петровна с удовлетворением отметила, что на этот раз осталась победительницей
— Мама? — Сергей неуверенно замер на пороге.
Нина Петровна распахнула дверь и обняла сына.
— Заходите! Пирог готов.
Внуки тут же бросились к ней:
— Бабушка! Что ты нам привезла?
— Клубника на кухне, прямо с грядки.
Пока дети умчались за угощением, взрослые неловко переглядывались в прихожей.
— Мам, ты выглядишь… по-другому, — наконец сказал Сергей.
Нина Петровна действительно изменилась. Загорелая, похудевшая, с новой стрижкой и в лёгком сарафане вместо привычного халата.
— Дачная жизнь, — подмигнула она. — Пойдёмте чай пить, расскажу вам, что у меня там творится.
За чаем с пирогом Нина Петровна взахлёб рассказывала о своих садовых успехах, о прудике с лилиями, о розарии и о планах на будущий сезон.
— И всё это ты сама? — недоверчиво спросила Ольга.
— Ну, не совсем, — Нина Петровна слегка покраснела. — Мне помогает сосед, Игорь Васильевич. Он бывший ландшафтный дизайнер, знает все тонкости.
— Игорь Васильевич? — переспросил Сергей. — Это тот самый, о котором ты всё время говоришь по телефону?
— Я о нём говорю? — деланно удивилась Нина Петровна. — Ну, может быть, иногда упоминаю…
— В каждом разговоре, мам.
Нина Петровна отмахнулась и сменила тему:
— Кстати, Оля, помнишь ту тележку, что вы мне подарили?
Ольга напряглась.
— Да, конечно…
— Так вот, она мне очень пригодилась! Мы с Игорем Васильевичем каждую субботу ездим на фермерский рынок за рассадой и продуктами. С ней так удобно!
Ольга с Сергеем переглянулись.
— Правда? — осторожно спросила Ольга. — А мы думали, ты обиделась…
— Обиделась? С чего бы? — Нина Петровна сделала невинное лицо. — Просто я тогда была не в настроении. А потом увидела, что в Европе все с такими ходят. И молодые, и… в самом расцвете сил.
Через неделю Нина Петровна катила свою яркую тележку по дорожке дачного поселка, когда её окликнула Зинаида:
— Вы теперь с тележкой? А говорили, что это для старушек.
— Знаете, — улыбнулась Нина Петровна, — иногда признать ошибку — значит открыть новые возможности.
— Мы с Игорем Васильевичем сегодня ждем гостей, — добавила она. — Приходите и вы. Он будет показывать фотографии тюльпановых полей Голландии.
— Правда можно? — растерялась Зинаида.
— Конечно. Соперничество хорошо для сада, но для жизни лучше добрососедство.
— Так вы придёте в воскресенье? — Нина Петровна стояла у калитки дачи Игоря Васильевича. — Сын с невесткой и внуками приедут, я обещала шашлыки.
— С удовольствием, — улыбнулся Игорь Васильевич. — Я как раз хотел познакомиться с вашей семьёй.
— Только… — Нина Петровна замялась. — Не говорите им, что я сначала обиделась на эту тележку. Мне как-то неудобно теперь.
Игорь Васильевич рассмеялся и взял её за руку.
— Не скажу. Хотя, знаете, что меня в вас привлекло с самого начала? Ваш характер. Вы не боитесь признавать свои ошибки и меняться.
Нина Петровна почувствовала, как сердце забилось чаще. В свои шестьдесят она вдруг поняла, что жизнь только начинается. И дело было не в тележке, не в даче и даже не в Игоре Васильевиче (хотя он, конечно, сыграл свою роль). Дело было в ней самой — в её готовности увидеть новые возможности там, где раньше видела только обиды.
А где-то на веранде её дачного домика стояла та самая тележка — яркая, с большими колёсами, готовая к новым приключениям. Кто бы мог подумать, что именно она станет началом всех этих перемен?
Услышав от мужа «потерпит, куда денется», решилась. Собрала вещи и жестко поставила его на место