Казалось, еще вчера радовались, что нашли такую чудесную дачу для летнего отдыха. А сегодня…
— Дим, ты не видел мою косметичку? — спросила она, оборачиваясь к мужу.
Дмитрий, не отрываясь от телефона, пожал плечами:
— Посмотри в сарае. Мама, наверное, прибралась.
Маша вздохнула. «Прибралась» — это мягко сказано. За две недели их личное пространство сократилось до размеров чемодана.
— Дим, нам надо поговорить.
— М-м?
— Дим! — Маша повысила голос. — Ты можешь хоть минуту послушать?
Дмитрий неохотно оторвался от экрана:
— Что такое?
— Что такое? Ты серьезно? Твоя мама устроила тут колхоз имени себя, а ты спрашиваешь «что такое»?
— Маш, ну что ты начинаешь? Мама просто заботится о всех.
— Забота? Это ты называешь заботой? — Маша начала загибать пальцы. — Подъем в семь утра. Даже в выходные! Режим питания как в пионерлагере. Тихий час. Дим, тихий час! Нам по тридцать лет, а нас укладывают спать после обеда!
Дмитрий пожал плечами:
— Ну, может, это и правильно. Режим полезен для здоровья.
Маша закатила глаза:
— Господи, да ты сам-то в это веришь? А то, что она выселила нас в сарай — это тоже забота?
— Не преувеличивай. Просто немного потеснились, чтобы разместить гостей.
— Гостей? Дим, это наша дача! Мы ее снимаем! Мы пригласили твою маму, чтобы она помогла с детьми. А теперь тут живет половина твоей родни!
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Надежда Ивановна — бывший директор школы, а по совместительству — свекровь Маши.
— О чем спорим, молодежь? — бодро поинтересовалась она.
Маша открыла рот, но Дмитрий ее опередил:
— Да так, мам, ерунда.
— Ерунда? — возмутилась Маша. — Надежда Ивановна, мы хотели поговорить…
— Конечно-конечно, — перебила свекровь. — Только давайте после обеда. Кстати, Машенька, ты не могла бы помочь на кухне? Надо картошку почистить.
— Но я собиралась…
— Дима, — Надежда Ивановна повернулась к сыну, — ты не мог бы сходить в магазин? Нужно хлеба купить. И не забудь яйца, у нас завтра омлет на завтрак.
— Конечно, мам, — Дмитрий послушно встал.
Маша смотрела на эту сцену, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но не успела она и слова сказать, как свекровь уже выпроводила Дмитрия за дверь, а сама повернулась к невестке:
— Ну что же ты стоишь? Картошка сама себя не почистит.
Маша сжала кулаки, но промолчала. «Ладно, — подумала она, — еще посмотрим, кто кого».
На следующее утро Маша проснулась в 6:55, за пять минут до общего подъема. Она тихонько выскользнула из постели, стараясь не разбудить Дмитрия, и прокралась на кухню.
Ровно в семь часов раздался звонкий голос свекрови:
— Подъем! Все на зарядку!
Маша, сидевшая за столом с чашкой кофе, невозмутимо отозвалась:
— Доброе утро, Надежда Ивановна. А я уже встала. И даже завтрак приготовила.
Свекровь застыла в дверях, явно не ожидав такого поворота событий.
— Что это? — спросила она, глядя на стол.
— Блинчики, — улыбнулась Маша. — Ваш любимый рецепт. Я же помню, вы говорили, что Дима в детстве их обожал.
Надежда Ивановна нахмурилась:
— Но у нас по расписанию овсянка.
— Ой, я забыла, — притворно расстроилась Маша. — Ну ничего, овсянку сделаем завтра. Не пропадать же блинчикам.
В этот момент на кухню вошел заспанный Дмитрий.
— М-м, блинчики! — обрадовался он. — Мам, ты что ли встала пораньше?
— Это Маша приготовила, — сухо ответила Надежда Ивановна.
— Правда? — удивился Дмитрий. — Маш, ты чего так рано?
— Решила порадовать семью, — пожала плечами Маша. — Надежда Ивановна, вы присаживайтесь. Сейчас чай будет.
Свекровь неохотно села за стол. Было видно, что она не знает, как реагировать на эту ситуацию.
— А как же зарядка? — спросила она.
— Ну, сегодня можно и без нее, — подмигнул Дмитрий, уплетая блины. — Вкусно же!
Маша мысленно поставила себе галочку. Первый раунд за ней.
Но радость была недолгой. Уже к обеду Надежда Ивановна взяла реванш.
— Машенька, — позвала она, — ты не могла бы освободить кухню? Мне нужно готовить обед.
— Но я как раз собиралась…
— Милая, — перебила свекровь, — ты же знаешь, мне удобнее готовить самой. А ты лучше займись детьми. Кстати, я составила для них расписание занятий. Вот, посмотри.
Она протянула Маше листок, исписанный мелким почерком. Маша пробежала глазами по строчкам и ахнула:
— Надежда Ивановна, вы это серьезно? Английский, математика, чтение… Да у них же каникулы!
— Вот именно, — кивнула свекровь. — Нельзя терять время даром. Я сорок лет в педагогике, я знаю, что детям нужно.
Маша открыла рот, чтобы возразить, но свекровь уже повернулась к плите, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Вечером, укладывая детей спать, Маша не выдержала:
— Дим, нам надо что-то делать. Так больше не может продолжаться.
Дмитрий вздохнул:
— Маш, ну что ты хочешь? Это же моя мама.
— И что? Это дает ей право командовать нами? Дим, мы взрослые люди. У нас своя семья, свои правила.
— Да какие правила, Маш? Ты же сама говорила, что тебе нужна помощь с детьми.
— Помощь — да! Но не тотальный контроль!
Дмитрий устало потер глаза:
— Слушай, давай не будем ссориться. Осталось всего две недели. Потерпи немного.
Маша почувствовала, как внутри все закипает:
— Потерпи? Серьезно? Это все, что ты можешь сказать?
Она резко встала и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Дмитрий вздохнул и уткнулся в телефон.
На следующий день Маша объявила «итальянскую забастовку». Она отказалась участвовать в общих делах, не выходила к завтраку и обеду, не реагировала на просьбы свекрови.
К вечеру на дачу приехала еще одна партия родственников. Дом наполнился шумом и гамом. Маша сидела в сарае, слушая доносящиеся из дома голоса, и чувствовала себя совершенно чужой.
В какой-то момент к ней заглянул Дмитрий:
— Маш, ты чего тут сидишь? Пойдем в дом, там весело.
Маша посмотрела на мужа долгим взглядом:
— Дим, ты правда не понимаешь?
— Чего не понимаю?
— Что происходит. Как твоя мама постепенно вытесняет нас из нашей жизни.
Дмитрий нахмурился:
— Ну вот опять ты начинаешь. Мама просто хочет как лучше.
— Как лучше для кого, Дим? Для себя? Для тебя? Уж точно не для меня и не для наших детей.
— Маш, ну хватит драматизировать. Подумаешь, немного потеснились. Зато дети с бабушкой, на свежем воздухе.
Маша почувствовала, как к горлу подступает ком:
— Дим, ты правда не видишь проблемы? Мы снимали эту дачу для нашей семьи. А теперь тут живет куча народу, которых я даже не знаю. Нас выселили в сарай. Твоя мама командует, как в своей школе. А ты… ты просто сидишь в телефоне и делаешь вид, что все нормально.
Дмитрий растерянно почесал затылок:
— Ну, может, ты и права. Но что ты предлагаешь? Выгнать всех?
— Нет, Дим. Я предлагаю тебе наконец-то встать на мою сторону. На сторону своей семьи.
Дмитрий молчал, глядя в пол. Маша вздохнула:
— Знаешь что? Я, пожалуй, поеду домой. Мне нужно подумать.
— Как домой? — встрепенулся Дмитрий. — А дети?
— А что дети? У них же есть бабушка. Она лучше знает, как их воспитывать, — горько усмехнулась Маша.
Она встала и начала собирать вещи. Дмитрий растерянно наблюдал за ней:
— Маш, ну не уезжай. Давай поговорим.
— Дим, мы уже неделю пытаемся поговорить. Толку ноль. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Через час Маша уже ехала в электричке, глядя в окно на проплывающие мимо дачные поселки. На душе было тяжело, но она знала, что поступает правильно.
Неделя дома в одиночестве пошла Маше на пользу. Она много думала, анализировала ситуацию и пришла к выводу, что нужно действовать решительно.
Когда она вернулась на дачу, Дмитрий встретил ее с виноватым видом:
— Маш, я так рад, что ты вернулась. Я тут подумал…
Но Маша его перебила:
— Потом, Дим. Сначала я поговорю с твоей мамой.
Она решительно направилась в дом. Надежда Ивановна сидела в кресле, вязала какую-то кофточку. Увидев невестку, она удивленно подняла брови:
— Машенька? А мы думали, ты нас бросила.
— Надежда Ивановна, нам нужно серьезно поговорить, — твердо сказала Маша.
Свекровь отложила вязание:
— Что ж, давай поговорим.
Маша глубоко вздохнула и начала:
— Надежда Ивановна, я понимаю, что вы хотите как лучше. Но ваши методы… они не работают. По крайней мере, не в нашей семье.
— Что значит не работают? — возмутилась свекровь. — Я сорок лет…
— Да-да, сорок лет в педагогике, — перебила Маша. — Но мы не в школе. Мы семья. И у нас свои правила.
Надежда Ивановна поджала губы:
— Какие же у вас правила? Все делать как вздумается?
— Нет, — покачала головой Маша. — Наши правила — это уважение
Надежда Ивановна фыркнула:
— Уважение? А разве я не уважаю вас?
— Нет, — твердо ответила Маша. — Вы командуете. Устанавливаете свои порядки. Перемещаете наши вещи. Приглашаете гостей без нашего согласия. Это не уважение, это… захват территории.
Свекровь вспыхнула:
— Ну знаешь ли! Я просто хотела помочь! Дима сам сказал, что вам нужна помощь с детьми.
— Помощь — да. Но не тотальный контроль. Не армейский режим. И уж точно не десант родственников.
Надежда Ивановна поджала губы и отвернулась к окну. Маша заметила, как дрогнули ее плечи.
— Я думала, что нужна, — тихо сказала свекровь. — Что могу быть полезной.
Маша удивленно посмотрела на нее:
— Конечно вы нужны. Детям нужна бабушка. Но бабушка, а не директор школы.
Надежда Ивановна повернулась, и Маша с удивлением увидела слезы в ее глазах:
— Я только это и умею, Маша. Командовать. Организовывать. Всю жизнь так прожила. А теперь… на пенсии… кому я нужна?
Маша растерялась. Она никогда не видела свекровь такой… уязвимой.
— Надежда Ивановна, вы нужны своей семье. Просто… по-другому.
В этот момент в комнату заглянул Дмитрий:
— Все в порядке?
— Да, — кивнула Маша. — Мы разговариваем.
— Я могу присоединиться?
Маша посмотрела на свекровь. Та кивнула, вытирая глаза.
— Мам, — Дмитрий сел рядом с матерью, — прости, что я не понимал, что происходит. Маша права. Мы должны уважать наши порядки.
— Какой умный стал, — усмехнулась Надежда Ивановна. — Прямо как в телевизоре говоришь. Границы, уважение…
— Мам, я серьезно. Мы с Машей хотим, чтобы ты была частью нашей жизни. Но на равных. Не как командир, а как… ну, как мама и бабушка.
Надежда Ивановна вздохнула:
— Легко сказать. А как это — быть бабушкой? Я не знаю. Моя свекровь была такой же, как я. Может, даже хуже.
— Так давайте вместе разберемся, — предложила Маша. — Начнем с простого. Например, с правил проживания на даче.
Они проговорили до позднего вечера. Было непросто. Надежда Ивановна то и дело срывалась на командный тон, Дмитрий иногда пытался отмолчаться, Маша порой повышала голос. Но постепенно они пришли к соглашению.
Родственников вежливо, но твердо попросили съехать. Комнаты распределили заново. Составили график пользования кухней. Договорились, что режим дня будет, но более гибкий, с учетом пожеланий всех членов семьи.
— И еще, — добавила Маша, — никаких занятий по математике и английскому. У детей каникулы.
— Но как же… — начала было Надежда Ивановна, но осеклась под взглядом Маши. — Хорошо. Но хотя бы чтение?
— Чтение можно, — согласилась Маша. — Но в форме игры, а не урока.
На следующее утро Маша проснулась от странного шума. Выглянув в окно, она увидела Надежду Ивановну, которая что-то увлеченно объясняла детям, показывая на грядки.
— Что происходит? — спросила Маша, выйдя во двор.
— А, Машенька! — обрадовалась свекровь. — Мы тут с ребятами решили огород разбить. Смотри, какие чудесные семена я привезла!
Маша нахмурилась:
— Надежда Ивановна, мы же договорились…
— Да-да, никакой учебы, — закивала свекровь. — Это не учеба, это практика! Дети должны знать, откуда берутся овощи. Это же жизненно важный навык!
Маша открыла рот, чтобы возразить, но тут заметила, с каким энтузиазмом дети копаются в земле.
— Мама, смотри, я посадил морковку! — крикнул один из близнецов.
— А я редиску! — не отставал второй.
Маша вздохнула и улыбнулась:
— Ладно, огород так огород.
Надежда Ивановна просияла:
— Вот и чудесно! А потом мы можем сделать таблицу роста растений. Это же почти математика, но в игровой форме!
Маша закатила глаза, но промолчала. Некоторые битвы не стоит начинать.
Вечером, когда дети уже спали, а Надежда Ивановна ушла к себе, Маша и Дмитрий сидели на веранде.
— Знаешь, — задумчиво сказала Маша, — твоя мама никогда не изменится полностью.
— Да, — согласился Дмитрий. — Но она пытается. По-своему.
— И это уже что-то, — кивнула Маша. — Хотя я уверена, что к концу лета у нас будет полноценный учебно-опытный участок с графиками полива и таблицами урожайности.
Дмитрий рассмеялся:
— Готов поспорить, что дети будут в восторге.
— А я готова поспорить, что к сентябрю твоя мама напишет методичку «Агрономия для дошкольников» и попытается внедрить ее в детском саду.
Они посмеялись, и Маша вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно и уверенно. Да, впереди еще много сложных моментов и неловких ситуаций. Да, Надежда Ивановна наверняка найдет способ обойти новые правила и установить свои порядки. Но теперь у них есть опыт переговоров. И, что важнее, понимание мотивов друг друга.
— Дим, — вдруг сказала Маша, — а ведь твоя мама просто боится стать ненужной.
— Да, — кивнул Дмитрий. — Знаешь, она мне сегодня призналась, что завидует тебе. Тому, как легко ты находишь общий язык с детьми.
— Серьезно? — удивилась Маша. — Она же профессиональный педагог!
— Вот именно. Она умеет быть учителем, директором. Но не бабушкой. Этому ее никто не учил.
Маша задумалась:
— Знаешь, а ведь мы тоже можем ее чему-то научить.
— Например?
— Например, тому, что иногда можно просто валяться на траве и смотреть на облака. Без всякой пользы. Просто потому, что это приятно.
Дмитрий улыбнулся:
— Думаешь, она сможет?
— Не знаю, — честно ответила Маша. — Но попробовать стоит.
На следующий день Маша предложила устроить пикник на берегу реки. Надежда Ивановна сначала сопротивлялась («А клещи? А комары? А солнечный удар?»), но в конце концов согласилась.
Они расстелили плед на траве, достали бутерброды и термос с чаем. Дети тут же убежали исследовать окрестности, а взрослые остались сидеть на пледе.
— Красиво тут, — заметила Надежда Ивановна, глядя на реку.
— Ага, — кивнула Маша. — Давайте просто посидим и посмотрим.
— Просто посидим? — удивилась свекровь. — Без всякой цели?
— Именно, — подтвердила Маша. — Это называется «ничегонеделание». Очень полезный навык.
— Не уверена, что это полезно, — нахмурилась Надежда Ивановна.
— А вы попробуйте, — предложил Дмитрий. — Лягте на спину и посмотрите на облака. Вон то похоже на слона, видите?
Свекровь недоверчиво посмотрела на небо:
— Какой же это слон? Это явно геометрическая фигура. Трапеция, я бы сказала.
Маша и Дмитрий переглянулись и рассмеялись.
— Что? — не поняла Надежда Ивановна. — Что я такого сказала?
— Ничего, мам, — улыбнулся Дмитрий. — Просто ты неисправима.
— В хорошем смысле, — добавила Маша, видя, как напряглась свекровь. — Знаете, Надежда Ивановна, я думаю, нам повезло.
— В чем же?
— В том, что вы такая, какая есть. Да, иногда с вами непросто. Но вы искренне заботитесь о детях. По-своему, но заботитесь.
Надежда Ивановна смутилась:
— Ну, я стараюсь…
— И мы это ценим, — серьезно сказала Маша. — Просто… давайте будем учиться уважать границы друг друга. Договорились?
Свекровь помолчала, глядя на реку, потом кивнула:
— Договорились. Но учтите: если я увижу, что дети делают что-то опасное, я вмешаюсь. Это не обсуждается.
— Справедливо, — согласилась Маша. — Безопасность прежде всего.
Они сидели на берегу до самого вечера. Дети бегали, собирали камешки, строили замки из песка. Дмитрий задремал на пледе. А Маша и Надежда Ивановна тихо разговаривали, впервые по-настоящему слушая друг друга.
На обратном пути Надежда Ивановна вдруг сказала:
— А знаешь, Маша, в этом что-то есть.
— В чем?
— В этом… ничегонеделании. Я и забыла, когда в последний раз просто сидела и смотрела на реку.
Маша улыбнулась:
— Видите? А вы говорили — бесполезно.
— Ну, я бы не сказала, что совсем бесполезно, — возразила свекровь. — Я, например, заметила три вида водных растений и два вида птиц, которых раньше не видела. Это познавательно.
Маша закатила глаза:
— Надежда Ивановна, вы неисправимы.
— А ты думала, старую собаку можно научить новым трюкам? — хитро улыбнулась свекровь. — Не надейся, девочка. Я такая, какая есть. Но… — она на секунду замялась, — я постараюсь быть немного мягче. Ради вас.
— И мы постараемся быть терпимее, — пообещала Маша. — Ради вас.
Когда они вернулись на дачу, их ждал сюрприз. На веранде был накрыт стол, а вокруг него сидели… все те самые родственники, которых они попросили съехать.
— Сюрприз! — закричали они хором, увидев Машу и Дмитрия.
Маша застыла на месте. Надежда Ивановна виновато пожала плечами:
— Я забыла сказать… У Толика сегодня день рождения. Я пригласила всех еще неделю назад.
Маша глубоко вздохнула, досчитала до десяти и повернулась к свекрови:
— Надежда Ивановна, мы же договорились…
— Я знаю, знаю, — зашептала та. — Но я не могла отменить! Они уже купили подарки и торт! Только на один вечер, обещаю!
Маша посмотрела на радостные лица родственников, на смущенного Дмитрия, на виноватую свекровь и… рассмеялась.
— Знаете что, Надежда Ивановна? Вы все-таки гений переговоров. Ладно, один вечер так один вечер. Но завтра все разъезжаются, ясно?
— Конечно-конечно, — закивала свекровь. — Спасибо, Машенька!
Она обняла невестку, и Маша неожиданно для себя обняла ее в ответ.
— Не за что, — сказала она. — В конце концов, мы же семья.
Вечер прошел на удивление весело. Маша познакомилась с родственниками поближе и обнаружила, что они вполне приятные люди. Особенно когда знаешь, что завтра они уедут.
А на следующее утро, когда все действительно разъехались (Надежда Ивановна сдержала слово), Маша нашла на кухонном столе конверт. Внутри была записка, написанная аккуратным учительским почерком:
«Дорогая Маша! Спасибо за урок. Ты права — я не всегда умею слушать и не
лезть в чужой огород. Но я учусь. И надеюсь, что к концу лета стану
немного лучше. Твоя свекровь (которая очень старается)».
Маша улыбнулась и прикрепила записку магнитом к холодильнику. Переговоры на даче продолжались, но теперь у них появился шанс на успех.
Горе-мать