Мать всегда повторяла:
– Не хочу на старость врагов наживать.
И воспитывала дочерей так, будто жизнь – бесконечный праздник, где можно всё. Но праздники кончились, а сёстры стали врагами.
– Ты опять у мамы деньги взяла? – Лена стояла в дверях кухни, сжимая телефон.
– А тебе какое дело? – отмахнулась Оля, не глядя. Она сидела за столом, перебирая какие-то бумаги.
– Дело в том, что она мне жаловалась! Говорит, ты её обманула!
– Обманула? – Оля подняла глаза и усмехнулась. – Это она так сказала? Ну-ну.
Лена сжала губы. Её всегда выводила из себя эта насмешка сестры – будто она умнее всех вокруг.
– Ты хоть понимаешь, что мама уже не та? Ей тяжело!
– А ты думаешь, мне легко? – Оля резко поднялась из-за стола. – Ты же сама отказалась помогать ей! Всё на мне!
Лена замерла. Она помнила тот разговор год назад:
– Я не могу переехать к маме, у меня работа, семья…
– А у меня что? – Оля тогда кричала так громко, что Лена бросила трубку.
С тех пор они почти не общались. Но теперь Лена снова здесь – в мамином доме, где всё пахло старостью и лекарствами.
– Ты думаешь, я не вижу, как ты пользуешься её слабостью? – Лена шагнула ближе к сестре.
– Пользуюсь? Да ты сама ничего для неё не делаешь! Только советы раздаёшь!
Мать вошла в кухню медленно, опираясь на трость. Её лицо было усталым, взгляд рассеянным.
– Опять спорите? – тихо спросила она.
Сёстры замолчали. Лена отвернулась к окну, а Оля снова села за стол.
– Мамочка, ты должна сказать ей правду! – Лена повернулась к матери.
– Какую правду? – Мать выглядела растерянной.
Оля усмехнулась:
– Вот видишь? Она даже не понимает, о чём ты говоришь!
Лена почувствовала злость и беспомощность одновременно:
– Ты просто манипулируешь ею!
Мать опустилась на стул:
– Девочки, хватит… Мне плохо…
Оля тут же подскочила:
– Мамочка, тебе воды принести? Лекарства?
Лена смотрела на эту сцену с горечью: заботливая дочь перед ней была такой же фальшивой, как её улыбка.
Когда мать ушла в свою комнату, Лена снова заговорила:
– Ты думаешь, она счастлива с тобой?
Оля подняла брови:
– А с тобой она была бы счастливее? Ты же даже приехать к ней толком не можешь!
Лена почувствовала укол совести, но не показала этого:
– Я бы хотя бы не брала у неё деньги!
Оля рассмеялась:
– Да что ты знаешь о её деньгах? Она сама мне их даёт!
Лена замолчала. В голове крутились слова матери: «Оля всегда рядом со мной… А ты всё время где-то там…»
Она вспомнила детство: мать всегда защищала Олю от любых неприятностей. «Она ещё маленькая,» – говорила она даже тогда, когда Оле было уже двадцать пять.
А Лене приходилось быть сильной и самостоятельной. «Ты старшая,» – повторяла мать как мантру.
Теперь это казалось таким несправедливым…
– Ты старшая… – сказала Оля вдруг, как будто прочитала мысли. – Всегда старшая. А теперь вдруг решила маму спасать?
Лена сглотнула ком в горле:
– Я не спасать, я…
– Что? Контролировать? – Оля встала, оперлась руками о стол. – Ты же сама сказала: «Не могу быть тут каждый день». Вот я и каждый день. А тебе только жалобы остаются.
Из комнаты матери донесся кашель. Оля тут же рванула к двери, но Лена перехватила её за руку:
– Подожди. Ты серьёзно думаешь, что это нормально – брать у неё по сто тысяч каждый месяц?
Оля выдернула руку:
– Она сама предлагает! Говорит: «Возьми, а то вдруг помру, и всё достанется государству».
– И ты веришь? – Лена засмеялась горько. – У неё деменция начинается, Оль! Она даже не помнит, что ела на завтрак!
Сестра на секунду замерла, потом махнула рукой:
– Ну и что? Лучше я эти деньги потрачу на её же лекарства, чем они пропадут.
Лена сжала кулаки. Она знала, что Оля купила новую машину месяц назад. Знала, что та давно не работает, но носит брендовые сумки.
– Ладно, – выдохнула она. – Давай по-взрослому: покажи мне документы на квартиру.
Оля замерла. Потом медленно улыбнулась:
– Какие документы?
– Не притворяйся. Мама говорила, что переоформила жильё на тебя.
Тишина повисла как туман. Оля отвернулась к окну:
– Ну и что? Ты же в Москве. Тебе зачем эта развалюха в провинции?
Лену будто обожгло:
– Так это правда?! Ты… ты совсем свихнулась!
– Ага, – Оля повернулась, глаза блестели. – И что ты сделаешь? Вызовешь полицию? Скажешь: «Арестуйте сестру, она украла квартиру у старушки с Альцгеймером»?
Лена шагнула назад. В голове пронеслось: «А вдруг правда ничего не докажешь?»
– Мамочка… – вдруг позвала Оля сладким голосом. – Леночка хочет тебя о чём-то спросить!
Мать появилась в дверях, моргая:
– Что случилось?
– Мам, – Лена подошла ближе, стараясь говорить мягко. – Ты помнишь, как оформляла квартиру на Олю?
Старушка посмотрела на неё пустым взглядом:
– Какая квартира?
Оля засмеялась:
– Ну вот видишь? Никакой квартиры нет.
– Но ты же сама… – Лена начала, но мать перебила:
– Девочки, не ссорьтесь. Оля такая заботливая… Она мне супчик варит.
Лена смотрела на сестру, которая делала «ангельское» лицо. Вспомнила, как та в школе подкладывала жвачки на стул учительнице, а потом притворялась невиновной.
– Ладно, – прошептала она. – Ты победила.
На следующий день Лена уезжала. Мать стояла на крыльце, кутаясь в платок:
– Приезжай ещё, доченька…
Оля махала рукой с порога:
– Не переживай! Я тут всё контролирую!
В поезде Лена плакала. Не из-за квартиры – из-за ощущения, что мать выбрала Олю снова. Как тогда, когда та разбила её любимую куклу, а мама сказала: «Сама виновата – не надо было оставлять».
Через месяц Оля позвонила ночью:
– Мама в больнице.
– Что случилось?
– Беда.
Лена примчалась на следующий день. В палате пахло лекарствами. Мать лежала с закрытыми глазами.
– Врачи говорят, шансов мало, – прошептала Оля. На ней был новый пуховик.
– Ты… – Лена сжала зубы. – Ты хоть скорую сразу вызвала?
– Конечно! – Оля сделала большие глаза. – Я же всегда о ней забочусь!
Но медсестра, меняющая капельницу, вдруг сказала:
– Её привезли только утром. Хотя соседка слышала крики ещё ночью…
Оля резко обернулась:
– Какая соседка? Вы что-то путаете!
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она села на стул, глядя на мамино лицо – такое маленькое и беззащитное.
– Знаешь, – Оля вдруг заговорила тихо. – Она всё равно выбрала бы меня. Даже если б ты была тут.
– Зачем ты это говоришь?
– Чтобы ты не мучилась.
Лена закрыла глаза. Вспомнила, как мать учила её: «Ты должна быть сильной». А Олю – «Береги себя, солнышко».
Когда мать умерла на рассвете, Оля первым делом позвонила юристу. Лена слышала, как та говорила в коридоре:
– Да, свидетельство выдавайте мне, я буду открывать наследное дело.
На похоронах Оля рыдала громче всех. Соседки шептались: «Какая любящая дочь». Лена стояла в стороне, чувству себя чужой.
Через неделю она получила письмо. Конверт пах мамиными духами. Внутри была открытка с надписью «Леночке» и ключ.
На обороте корявым почерком:
«Прости. Квартира твоя. Оля слишком… слабая. Люблю. Мама.»
Лена смотрела на ключ, не понимая. Потом на оглашении завещания у нотариуса догадка подтвердилась, квартира отошла ей.
Оля, ушла с криками:
– Это подделка! Вот смотрите у меня есть копия и там квартира моя.
– Нет, – нотариус показал завещание с более свежей датой.
– Ты просто опоздала.
Сестра вдруг села на пол и засмеялась:
– Ну конечно. Она и мёртвая меня наказала.
Лена хотела сказать что-то колкое, но увидела слёзы на лице Оли. Настоящие.
– Забери ключ, – вдруг выдохнула она. – Мне не нужна эта квартира. Через полгода приеду, переоформим.
Оля перестала смеяться:
– Серьёзно?
– Да. Ты же её «любимая дочь».
На улице шёл дождь. Лена шла к вокзалу, не оборачиваясь. В голове звучало: «Не хочу на старость врагов наживать».
Но враги уже были. Ими стали те, кого она называла семьёй.
Родня требовала вернуться к мужу, ведь он «зарплату нёс». А моя дочь при всех закатала рукав и показала шрам