Не настоящая жена

Мария смотрела на серое петербургское небо в окно. Дождь монотонно стучал по карнизу, и этот звук только усиливал ощущение тоски, которое не покидало ее в последние дни.

— Маш, ты опять в окно смотришь? — Павел вошел в комнату, на ходу застегивая рубашку. — Аня уже собралась, а ты еще не готова? Мы же опоздаем к родителям.

— Я не хочу ехать, — тихо сказала Мария, не поворачиваясь. — Можно я останусь дома? У меня проект горит.

Павел подошел и положил руки ей на плечи.

— Маш, ну мы же договаривались. Мама пирог испекла, отец шашлыки будет жарить. Они ждут.

— Они ждут тебя и Аню, — Мария наконец повернулась. — А я там лишняя. Твоя мама опять будет стелить мне в гостевой спальне, а тебя положит в твоей бывшей комнате. Как будто мы подростки какие-то.

— Ну и что? — Павел пожал плечами. — Подумаешь, одну ночь поспим отдельно. Зато родители спокойны будут.

— Паш, мы пять лет вместе живем! У нас ребенок! А твои родители до сих пор делают вид, что я просто твоя временная подружка!

— Слушай, — с легким раздражением ответил Павел, — мои родители старозаветные люди. Они считают, что жена — это та, с которой зарегистрирован брак. Они не признают понятия «гражданский брак», не могут понять, что нам и так хорошо. Не обращай внимания на их причуды.

— Хорошо тебе говорить «не обращай внимания». Я как вспомню эту старую неудобную кровать в гостевой, так у меня спина заранее начинает болеть. Неужели ты не можешь поговорить с ними и объяснить, что мы — взрослые люди, а не подростки, которых нужно уберечь от ошибочного шага?

— Маша, прекрати ныть. Рано или поздно они смирятся с тем, что мы с тобой не регистрируемся.

— А почему бы нам с тобой не зарегистрироваться? Мы уже пять лет вместе.

— Маша, раньше ты не была такой занудой. Ты соглашалась с тем, что запись в паспорте ничего не значит, если у людей есть чувства. А теперь ты вдруг резко изменила свою позицию.

— Так это твои родители заставляют меня изменить эту позицию! Они относятся ко мне не как к родному человеку, а как к не слишком приятной гостье.

— Значит, ты не смогла за эти пять лет правильно построить с ними отношения. Если ты моя гражданская жена, ты должна стараться понравиться моим родителям, а ты как себя ведешь? Постоянно какие-то претензии предъявляешь. И вообще, если тебе не нравится их посещать, то вполне могла бы остаться дома. Я не против. Но я должен к ним ездить и помогать. В доме постоянно что-то ломается, а отец уже не так молод. И потом, мне там нравится, я там отдыхаю.

Мария отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Она думала, что Павлу совершенно наплевать на то, как к ней относятся его родители.

— Хорошо, — сказала она наконец, — я поеду. Только ради Ани. Ей нравится бывать у бабушки с дедушкой.

— Вот и отлично, — Павел поцеловал ее в щеку. — Через полчаса выезжаем.

Когда Павел вышел, Мария тяжело опустилась на кровать. «Может, он не любит меня? — думала она. — Может, я для него просто удобная домработница и мать его ребенка? Может, он ждет удобного момента, чтобы расстаться?»

Дом родителей Павла в коттеджном поселке «Северная жемчужина» был настоящим дворцом по сравнению с их тесной двушкой в спальном районе. Двухэтажный особняк с ухоженным садом, террасой и барбекю-зоной. Алексей Иванович и Валентина Васильевна, оба бывшие врачи с хорошими связями, могли позволить себе такую роскошь.

— Павлуша! Анечка! — Валентина Васильевна выбежала встречать их, раскинув руки. — Как же я соскучилась!

Она обняла сына и внучку, а Марии просто кивнула:

— Здравствуй, Мария. Проходи, не стой на пороге.

— Здравствуйте, Валентина Васильевна, — Мария натянуто улыбнулась. — Вот, мы привезли торт, как вы просили.

— Ах, спасибо, дорогая. Поставь на кухне. Павлуша, отец тебя ждет в гараже, там какая-то проблема с машиной.

Павел тут же ушел, оставив Марию наедине с его матерью.

— Анечка, иди в сад, там для тебя сюрприз, — сказала Валентина Васильевна внучке, и когда та убежала, повернулась к Марии: — Как вы живете? Павлуша выглядит уставшим.

— Нормально живем, — пожала плечами Мария. — У Павла много работы, у меня тоже.

— Да-да, твой дизайн… — Валентина Васильевна поджала губы. — Знаешь, Мария, я всегда считала, что женщина должна создавать уют в доме, а не гоняться за карьерой. Особенно когда в семье есть маленький ребенок.

— У меня свободный график, я много времени провожу с Аней.

— И все-таки… Павлуша заслуживает настоящего домашнего уюта. Он так много работает.

— Я стараюсь, — Мария почувствовала, как внутри закипает злость.

— Стараешься… — Валентина Васильевна вздохнула. — Знаешь, когда Павлуша был женат на Светочке, она всегда встречала его с ужином. И дом у них был — как картинка.

— Да, я слышала, — сухо ответила Мария. — Только почему-то этот идеальный брак продлился всего год.

— Бывает всякое, — отмахнулась Валентина Васильевна. — Но они хотя бы были официально женаты. А это уже о многом говорит.

Вечером, когда Аня уже спала в детской комнате наверху, а мужчины смотрели футбол, Мария помогала Валентине Васильевне убирать со стола.

— Валентина Васильевна, — решилась наконец Мария, — почему вы меня не принимаете? Я ведь люблю Павла, забочусь о нем, воспитываю вашу внучку…

— Дорогая, — Валентина Васильевна поставила тарелки в посудомойку, — дело не в тебе. Просто я считаю, что если мужчина не женится на женщине, значит, он не уверен в своих чувствах. Павлуша уже был женат один раз, и это было серьезно. А с тобой… Прости, но я думаю, что это временно.

— Пять лет — это временно?

— Для настоящих отношений — да. Знаешь, мы с Алексеем Ивановичем вместе уже сорок лет. Вот это я называю отношениями.

Мария промолчала. Спорить было бесполезно.

Ночью, лежа в гостевой спальне, она долго не могла уснуть. Мысли крутились вокруг одного и того же: почему Павел не хочет жениться? Неужели он действительно не уверен в своих чувствах? Или дело в чем-то другом?

Утром, когда все еще спали, Мария спустилась на кухню выпить кофе. На столе лежал ноутбук Павла. Он, видимо, работал вечером и забыл его выключить. Экран мерцал, показывая открытую почту.

Мария не хотела шпионить, но взгляд сам упал на письмо с темой «Насчет квартиры». Она не удержалась и кликнула.

«Павел, квартира, которую вы смотрели, все еще доступна. Цена — 7,5 млн. Если вы готовы внести задаток, сообщите. С уважением, Анна Сергеевна, риэлтор».

Мария почувствовала, как земля уходит из-под ног. Павел смотрел квартиру? Без нее? Зачем?

Она стала просматривать другие письма и наткнулась на переписку с отцом. «Сынок, — писал Алексей Иванович, — учитывая опасность твоей работы, тебе необходимо составить завещание. Мы с мамой беспокоимся. Ты же понимаешь, что в случае чего, твоя гражданская жена не будет иметь никаких прав. Подумай об этом. И еще, мы считаем, что имущество должно оставаться в семье. Мария — хорошая девушка, но она не твоя законная жена».

Мария закрыла ноутбук, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Значит, вот оно что. Павел копит деньги на отдельную квартиру, а его родители хотят, чтобы он исключил ее и Аню из завещания. Потому что они — не настоящая семья.

Весь день Мария была как в тумане. Она механически улыбалась, отвечала на вопросы, играла с Аней, но внутри все кипело от обиды и боли.

Вечером, когда они вернулись домой, и Аня уснула, Мария решилась на разговор.

— Паш, нам надо поговорить, — сказала она, садясь рядом с ним на диван.

— О чем? — он оторвался от телефона.

— Я видела твою почту. Случайно. Ты смотрел квартиру?

Павел напрягся.

— Ты копалась в моих вещах?

— Нет, ноутбук был открыт. Я не специально. Паш, зачем тебе квартира?

— Это должен был быть сюрприз, — вздохнул он. — Я хотел сделать тебе подарок. Ты же всегда мечтала о своем жилье, где можно делать ремонт, как в этой твоей передаче.

— Правда? — Мария не верила своим ушам. — А почему ты мне не сказал?

— Говорю же — сюрприз. Я копил деньги, хотел внести первый взнос, а потом уже показать тебе.

— А письмо от твоего отца? Про завещание?

Павел поморщился.

— Ты и это видела… Отец перестраховщик. Вечно думает о худшем. Не обращай внимания.

— Но он прав, Паш. Если с тобой что-то случится, у нас с Аней не будет никаких прав. Потому что мы не настоящая семья.

— Маша, хватит! Мы настоящая семья! Просто без штампа в паспорте.

— Тогда почему ты не хочешь этот штамп поставить? Что тебя останавливает?

Павел долго молчал, а потом тихо сказал:

— Я боюсь, Маш. Боюсь, что все изменится. Мой первый брак был таким… официальным. Все эти обязательства, ожидания. А потом — развод, дележка имущества, скандалы… Я не хочу повторения.

— То есть ты не веришь в наши отношения? Думаешь, мы тоже разведемся?

— Нет, не в этом дело. Просто… мне хорошо так, как есть. Зачем что-то менять?

Мария встала.

— Знаешь, Паш, мне надоело быть твоей «не настоящей женой». Надоело, что твои родители смотрят на меня свысока. Надоело чувствовать себя временной. Либо мы женимся, либо… я не знаю.

— Что «либо»? — Павел тоже встал. — Ты меня шантажируешь?

— Нет, я просто хочу определенности. Хочу знать, есть ли у нас будущее.

— У нас есть настоящее, Маш. Разве этого мало?

Мария не ответила. Она ушла в спальню и долго лежала без сна, глядя в потолок.

На следующий день она позвонила риэлтору, чей номер нашла в письме.

— Анна Сергеевна? Здравствуйте, меня зовут Мария. Я по поводу квартиры, которую смотрел Павел Алексеевич.

— Да-да, помню. Хорошая квартира, в хорошем районе. Вы хотите ее посмотреть?

— Да, если можно.

Квартира оказалась именно такой, о какой Мария мечтала. Светлая, просторная, с высокими потолками и большими окнами. Настоящая петербургская квартира.

— Она прекрасна, — сказала Мария, обходя комнаты. — Но дорогая.

— Да, район хороший, — кивнула риэлтор. — Но ваш муж уже внес задаток. Вы разве не знали?

— Муж? — переспросила Мария. — Павел сказал, что он мой муж?

— Ну да, — удивилась Анна Сергеевна. — А что, это не так?

Мария улыбнулась.

— Нет, все так. Просто я не знала про задаток.

Вечером, когда Павел вернулся с работы, Мария встретила его с улыбкой.

— Я сегодня смотрела квартиру, — сказала она. — Ту самую, на которую ты внес задаток.

Павел замер.

— Ты что, следишь за мной?

— Нет, просто хотела увидеть наш будущий дом. Она прекрасна, Паш. Именно такую я и хотела.

— Ну вот, сюрприз испорчен, — он улыбнулся. — Я хотел тебя туда привести, когда все будет готово.

— А когда все будет готово?

— Ну, я думал, через месяц-другой мы сможем въехать. Сделаем ремонт, как ты хочешь.

— А как же твои родители? Они знают?

— Нет, — Павел покачал головой. — И пока не узнают. Это наше с тобой дело.

— А завещание? Ты его составил?

— Нет еще. Но, наверное, придется. Отец прав, моя работа действительно опасная.

— И ты исключишь нас с Аней?

— Что за глупости, Маш? Конечно, нет! Вы — моя семья.

Мария посмотрела на него долгим взглядом.

— Тогда почему ты не хочешь сделать меня своей настоящей женой?

Павел вздохнул.

— Давай не сейчас, хорошо? У нас столько планов — квартира, ремонт…

— Хорошо, — кивнула Мария. — Не сейчас.

Они стали готовиться к переезду. Мария с головой ушла в планирование ремонта, выбирала мебель, обои, светильники. Павел был доволен — она больше не поднимала тему брака.

Через два месяца они въехали в новую квартиру. Она была прекрасна — именно такая, о какой Мария мечтала. Светлая гостиная с большими окнами, уютная спальня, детская для Ани с розовыми обоями, как у принцессы из «Екатерины».

— Ну, как тебе? — спросил Павел, когда они наконец расставили всю мебель.

— Прекрасно, — улыбнулась Мария. — Все прекрасно.

Но внутри она чувствовала пустоту. Новая квартира, новая мебель, новые обои — все это было прекрасно. Но ничего не изменилось. Она по-прежнему была «не настоящей женой». И, похоже, останется ею навсегда.

Вечером, когда Аня уснула, а Павел смотрел очередную серию «Екатерины», Мария стояла у окна и смотрела на ночной Петербург. Город был прекрасен, как всегда. Но ей казалось, что она смотрит на него через стекло — все видно, но ничего не почувствовать.

«Может, я слишком многого хочу? — думала она. — У меня есть любимый мужчина, прекрасная дочь, новая квартира. Разве этого мало? Разве штамп в паспорте что-то изменит?»

Но в глубине души она знала ответ. Дело было не в штампе. Дело было в уверенности. В том, что она — не временная. Что она — настоящая.

— О чем задумалась? — Павел подошел и обнял ее сзади.

— Да так, ни о чем, — ответила Мария, продолжая смотреть в окно.

— Тебе нравится наш новый дом?

— Да, очень.

— Вот видишь, — он поцеловал ее в шею, — а ты боялась. Все хорошо, правда?

— Правда, — кивнула Мария, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Все было хорошо. Все было прекрасно. Только она по-прежнему была «не настоящей женой». И, похоже, ничто этого не изменит.