— Это не обсуждается, Алина! Мама всегда готовит так, а не иначе. И точка. Ты что, не можешь просто уважить её традиции? — Рашид нервно барабанил пальцами по столешнице, не глядя жене в глаза.
— А мои традиции кто-нибудь собирается уважать? — Алина с грохотом поставила чашку на стол. — Это, между прочим, мой дом. Моя квартира. Я здесь выросла и…
— Опять двадцать пять! — он закатил глаза. — «Моя квартира, мой дом». Мы женаты уже два года, ты не забыла? Или для тебя это до сих пор только твоя территория?
В кухне повисло напряжённое молчание. За окном пронзительно засигналила машина. Алина вздрогнула, словно от удара.
Когда родители Рашида впервые позвонили в дверь их квартиры, Алина улыбалась так широко, что заболели щёки. Она репетировала эту улыбку перед зеркалом целый вечер накануне. Джамиля, мама Рашида, крепко обняла невестку — как-то даже слишком крепко, будто пыталась раздавить. Отец, Мурад, сдержанно кивнул, оглядывая прихожую оценивающим взглядом.
— Маленькая, — только и сказал он по-русски с сильным акцентом. — Тесно жить.
— Ничего не тесно, папа, — возразил Рашид, перетаскивая объёмные чемоданы. — Нам двоим вполне…
— Детям где расти? — перебила Джамиля, не дожидаясь окончания фразы. — В шкафу складывать, да?
Алина почувствовала, как её идеальная улыбка трещит по швам.
На третий день Джамиля начала переставлять мебель. Просто взяла и передвинула книжный шкаф на другую стену, освобождая место для молитвенного коврика.
— Это… это же мамина библиотека, — Алина замерла в дверях, не веря своим глазам. Редкие издания, бережно собранные родителями, теперь были свалены стопкой на полу, чтобы освободить нижние полки. — Вы не можете просто…
— Что «не можете»? — Джамиля даже не обернулась, продолжая сортировать книги. — Рашид должен молиться правильно. В этой комнате плохая энергия. Книги… пыль собирают.
— Это мои книги! — голос Алины сорвался на крик. — Вы не имеете права!
— Алиночка, ты чего? — Рашид возник в дверях, вытирая руки полотенцем. — Мама просто немного порядок наводит.
«Порядок? В моём доме?» — подумала Алина, но вслух произнесла максимально спокойно:
— Я сама решаю, что и где стоит в моей квартире.
— В нашей квартире, — поправил Рашид. — И это всего лишь книги, не драматизируй.
«Всего лишь книги? Книги моих родителей? Которых похоронила в семнадцать?» Алина смотрела на мужа и не узнавала его.
Пятый день визита родителей начался с запаха жареных специй, заполнившего всю квартиру. Алина проснулась от этого терпкого, навязчивого аромата и сразу поняла, что с этого момента её белые шторы, обивка дивана — всё навсегда впитает этот запах. Чужой запах.
На кухне Джамиля командовала, раздавая указания Рашиду, который с покорным видом нарезал баранину.
— Доброе утро, — холодно поздоровалась Алина, пытаясь протиснуться к кофеварке.
— А, невестка проснулась, — Джамиля улыбнулась, но глаза остались настороженными. — Сегодня я готовлю настоящий плов. Не тот, что ты делаешь. Настоящий. Рашид такой любит, правда, сынок?
— Угу, — промычал он с набитым ртом, пробуя кусочек мяса.
— Я просто кофе выпью, — Алина попыталась обойти свекровь, но та словно нарочно загородила путь.
— Кофе? Слишком горячий напиток. Нехорошо для женщины. От этого бесплодие.
Алина замерла. Медленно повернулась к свекрови:
— Что, простите?
— Мама имеет в виду, что… — начал Рашид, но Джамиля перебила:
— Я имею в виду то, что сказала. Два года замужем — ни одного ребёнка. Может, из-за кофе.
— Ах, вот как, — тихо произнесла Алина. — А может, из-за того, что мы с вашим сыном пока не планируем детей?
Рашид подавился куском мяса. Джамиля застыла с половником в руке.
— Что значит «не планируете»? — свекровь перешла на родной язык, обращаясь к сыну. Последовала быстрая, яростная тирада, из которой Алина, знавшая лишь несколько фраз, не поняла ничего.
Рашид, бледнея, что-то отвечал, виновато поглядывая на жену.
«Он даже не сказал им, что мы решили подождать с детьми. Он врал им всё это время», — с ужасом поняла Алина.
— Ну не могу я так больше! — Алина метала одежду в чемодан. Её лучшая подруга Вика сидела на краю кровати, подтягивая коленки к подбородку. — Эта женщина перекраивает мой дом как ей вздумается! Вчера она выбросила мой любимый фарфоровый сервиз! «Он нескромный», представляешь? Там были розочки! РОЗОЧКИ!
— Ты же понимаешь, что это не про сервиз, да? — тихо спросила Вика.
Алина замерла с пижамой в руках.
— А про что?
— Они проверяют границы. Как далеко ты позволишь им зайти. Сколько от себя отрежешь, чтобы втиснуться в их мир.
Алина медленно опустилась на кровать. Вспомнилось вдруг, как мама всегда говорила: «Дом — это место, где музыка звучит по твоим правилам». После смерти родителей в автокатастрофе Алина месяцами не включала музыку. А потом, когда наконец решилась, первой мелодией была колыбельная, которую отец когда-то записал на старый кассетный магнитофон.
Вчера Мурад выключил её проигрыватель посреди Шопена, сказав, что «это не музыка, а шум».
— Я к тебе перееду. На время, — Алина решительно защёлкнула чемодан. — Рашид пусть разбирается со своими родителями сам.
— А ты не боишься, что… — Вика замялась. — Ну, типа, если ты уйдёшь, то потом уже не вернёшься?
Алина хотела ответить что-то резкое, но в этот момент дверь в спальню распахнулась. На пороге стоял Рашид.
— Ты куда собралась? — его взгляд упал на чемодан.
— К Вике. Погостить, — Алина старалась говорить спокойно.
— Погостить? — Рашид нервно рассмеялся. — С чемоданом?
— Тут такое дело, я, короче, не могу больше, — Алина резко дёрнула молнию на чемодане, как будто перерезала невидимую нить. — Либо я, либо твои родители в этой квартире. Выбирай.
— Ты серьёзно сейчас? — Рашид сделал шаг вперёд, его правая бровь дёрнулась — этот нервный тик появлялся только в моменты крайнего напряжения. — Как пятилетняя себя ведёшь. Они же мои родители!
Вика неловко кашлянула.
— Я, наверное, пойду… дождусь тебя внизу, — она бочком протиснулась мимо Рашида, на ходу хватая свою сумку.
— Никуда она не пойдёт, — отрезал Рашид, не глядя на Вику. — И ты тоже, Алина.
— Не указывай мне, что делать! — Алина схватила чемодан с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Это, между прочим, моя квартира. Моя память о родителях. Я здесь выросла, а твоя мать…
— Твоя, твоя, твоя! — перебил Рашид. — Слышать больше не могу это слово! Когда мы женились, ты говорила совсем другое. «Наш дом», «наша жизнь» — помнишь?
В коридоре послышались шаги. В дверном проёме нарисовалась грузная фигура Джамили. Её взгляд моментально уловил чемодан, напряжённые позы супругов.
— Что происходит? — спросила она с сильным акцентом. — Куда собралась невестка?
— Никуда она не собралась, — твёрдо ответил Рашид, хотя его голос предательски дрогнул.
«Трус», — подумала Алина, а вслух произнесла:
— Поживу у подруги, пока… — она сделала паузу, подбирая слова, — пока ваш визит не закончится.
Джамиля всплеснула руками, как будто её ударили.
— Ты слышишь, Рашид? Она нас выгоняет из твоего дома!
— Я никого не выгоняю! — Алина почувствовала, как внутри разрастается пустота размером с Каспийское море. — Это вы пытаетесь выдавить меня из моего собственного дома!
В этот момент в дверях появился и Мурад, привлечённый шумом.
— Что за крики? — он нахмурился. — В приличном доме женщины так не кричат.
— Зато в приличном доме гости не командуют хозяевами! — выпалила Алина, чувствуя, как внутри что-то рвётся с громкостью рок-концерта. — Не переставляют мебель! Не выбрасывают чужие вещи! Не критикуют каждый шаг!
Мурад выпрямился, как струна. Его лицо превратилось в каменную маску.
— Не уважает старших, — констатировал он, обращаясь к сыну, как будто Алины вовсе не было в комнате. — Разве так должна вести себя жена моего сына?
— Папа, давай не будем… — начал Рашид, но его перебила Джамиля:
— Я с первого дня видела, что она не подходит тебе, сынок. Говорила ведь — послушай мать. Нормальная девушка из нашего круга давно бы детей родила, а не…
— Детей? — Алина почувствовала, как внутри закипает вулкан. — Вот в чём всё дело! Вам не квартира моя не нравится, вам я не нравлюсь! Потому что не рожаю по первому требованию!
— Алина, перестань, — Рашид попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь. — Давай просто всё обсудим спокойно…
— Обсудим? Как? — она истерически рассмеялась. — Когда в последний раз ты действительно слышал, что я говорю? Помнишь наш разговор перед их приездом? Я просила тебя предупредить родителей, что у нас свои правила, свои традиции. А ты…
Рашид внезапно взорвался:
— А я что должен был сделать? Сказать им, что моя русская жена запрещает им молиться в моём доме? Что она не хочет детей? Что плевать хотела на мои традиции?
Алина вздрогнула как от пощёчины. В голове пронеслось воспоминание — их первая встреча на выставке современного искусства. Рашид стоял перед абстрактной картиной и смеялся. «Знаешь, почему мне нравится современное искусство? — говорил он тогда. — Потому что оно ломает все правила. Как и я».
— Я никогда… — она чуть не подавилась словами. — Никогда не запрещала тебе молиться. Не запрещала следовать традициям. Я просто хотела, чтобы в моём доме…
— Опять «в моём»! — Рашид ударил кулаком по стене. На комоде задребезжала фотография — Алина с родителями на выпускном, последний снимок перед аварией.
— Эта девушка непослушная, как дикая кошка, — вмешался Мурад. — Рашид, если жена не уважает мужа и его семью…
— Папа, пожалуйста, — Рашид потёр переносицу. — Дай нам поговорить.
Алина подняла чемодан.
— Нам не о чем разговаривать. Я ухожу. Решишь, что твоя семья — это я, а не они — звони.
Она направилась к двери, но Джамиля неожиданно преградила ей путь.
— Ты не можешь так поступать с моим сыном, — в её голосе послышались нотки отчаяния. — У нас так не принято. Жена не бросает семью.
— А у нас не принято, чтобы в чужом доме хозяйничали! — Алина попыталась обойти свекровь, но та крепко схватила её за локоть.
— Джамиля, отпусти её, — неожиданно вмешался Мурад. Что-то в его голосе заставило жену повиноваться. — Если хочет уйти — пусть идёт. Сын найдёт лучше.
Эти слова обожгли Алину подобно кислоте.
Квартира Вики была маленькой однушкой в спальном районе. Две недели Алина спала на раскладушке, днём ходила на работу, а вечерами сидела, уставившись в стену, как глубоководная рыба, выброшенная на берег. От Рашида — ни звонка.
— Может, сама позвонишь? — спросила как-то Вика, расчёсывая свои длинные рыжие волосы. — Гордость — это, конечно, круто, но одиночество, знаешь ли…
— Не начинай, — оборвала её Алина. — Лучше расскажи, как у тебя с тем парнем из бухгалтерии?
Вика вздохнула.
— Никак. Представляешь, я узнала, что у него жена. И двое детей. Причём жена не знает, что он ходит налево. Я чувствую себя просто отвратительно, — она замолчала, а потом неожиданно добавила: — Как думаешь, может, мне ей рассказать? Она имеет право знать.
— Даже не вздумай, — Алина впервые за долгое время улыбнулась. — Никогда не вмешивайся в чужие отношения. Это как… как ковырять палкой осиное гнездо.
В этот момент ее телефон зазвонил. На экране высветилось: «Тимур (риэлтор)».
— Алё, — она взяла трубку. — Да, конечно помню… Завтра? Да, смогу показать квартиру… В шесть вечера. Договорились.
Вика вопросительно подняла брови.
— Ты что, продаешь квартиру?
Алина пожала плечами.
— Рассматриваю варианты. Можно обменять на две поменьше, — она помолчала. — Одну мне, одну… ну, не знаю. Посмотрим.
«А может, просто продать и улететь куда-нибудь на край света», — подумала она, но вслух этого не сказала.
Когда на следующий день она подходила к своему дому, сердце колотилось как сумасшедшее. У подъезда ее ждал риэлтор — молодой парень с модной бородкой и в очках, делавших его похожим на сову, попавшую под дождь.
— Клиенты уже внутри, — сообщил он, нервно постукивая планшетом по колену. — Они немного раньше приехали, ваш муж их впустил.
— Мой… что? — Алина остановилась. — Рашид дома?
— Ну да, — риэлтор удивленно моргнул. — А что такого?
Алина сделала глубокий вдох и зашла в подъезд. В лифте она разглядывала своё отражение в зеркале. Круги под глазами делали её похожей на панду.
Дверь квартиры была приоткрыта. Внутри слышались голоса. Алина осторожно вошла и застыла на пороге. Квартира выглядела… иначе. Книжный шкаф вернулся на прежнее место. Исчезли многочисленные коврики, которые расстелила Джамиля. На стене снова висела картина, подаренная родителями на восемнадцатилетие.
В гостиной Рашид разговаривал с семейной парой средних лет. Заметив Алину, он осёкся на полуслове.
— Привет, — сказал он тихо.
Потенциальные покупатели вежливо улыбнулись.
— Мы, наверное, позже зайдём, — сказал мужчина, чувствуя напряжение. — Дадим вам…
— Нет-нет, — Алина натянуто улыбнулась. — Осматривайте, я только… мне нужно взять кое-что.
Она прошла в спальню. Там тоже всё изменилось. Чемоданы родителей Рашида исчезли. На прикроватной тумбочке стояла её фотография с родителями.
— Они уехали, — раздался за спиной голос Рашида. — Три дня назад.
Алина обернулась. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, с таким потерянным видом, будто забыл координаты собственного дома.
— И что, сразу позвонить было нельзя? — она сложила руки на груди.
— Я звонил. Много раз. Ты не брала трубку.
— Я сменила номер.
— Зачем?
— А зачем ты рассказываешь о нас своим родителям? — Алина смотрела на него, как на незнакомца. — Зачем говоришь им, что мы планируем детей, если мы договорились подождать?
Рашид тяжело вздохнул.
— Я просто… ты не понимаешь, какое давление они на меня оказывают. С детства. Постоянно. Быть идеальным сыном, идеальным мусульманином, идеальным…
— А быть идеальным мужем? — тихо спросила Алина. — Это не входит в список?
В комнате повисло молчание, густое, как мёд в январе.
— Зачем ты продаёшь квартиру? — наконец спросил Рашид.
— А зачем ты впустил риэлтора? — парировала она.
— Я думал… я надеялся, что ты вернёшься домой, и мы всё обсудим. А тут звонят в дверь и говорят, что пришли смотреть квартиру на продажу.
Алина села на край кровати. Их супружеской кровати, которая сейчас казалась огромной и чужой, как необитаемый остров.
— Знаешь, когда умерли мои родители, эта квартира была всем, что у меня осталось. Моим якорем. Моей защитой. А потом появился ты, и я поверила, что мы… что теперь ты моя семья. Моя защита.
— Так и есть, — Рашид сделал шаг к ней.
— Нет, Рашид, — Алина покачала головой. — Ты доказал обратное. Когда пришлось выбирать между мной и родителями, ты выбрал их.
— Это нечестно! Ты заставила меня выбирать!
В дверь осторожно постучали. Риэлтор просунул голову в щель.
— Извините, клиенты хотели бы задать несколько вопросов о…
— Передумала я, — отрезала Алина. — Не продаётся квартира.
— Но… — начал было риэлтор, но наткнулся на такой взгляд, что тут же исчез, бормоча извинения.
Рашид недоуменно смотрел на неё.
— Не понимаю. То продаёшь, то не продаёшь…
— Я не буду продавать квартиру, — твёрдо сказала Алина. — Она слишком много для меня значит. Но и жить в ней с тобой я тоже не могу.
— Что? — он растерянно моргнул. — Почему?
— Потому что я больше не чувствую здесь себя дома, — просто ответила она. — С тех пор, как твои родители были здесь, всё изменилось. И дело не в переставленной мебели. Дело в том, что я поняла: ты всегда будешь разрываться между мной и ими. И я всегда буду бояться, что в следующий раз, когда они приедут, всё повторится.
— Но я же всё вернул, как было! — в отчаянии воскликнул Рашид. — Я даже поругался с ними! Сказал, что это тоже мой дом, и они должны уважать наши правила!
Алина горько усмехнулась.
— Поздно, Рашид. Знаешь, что я поняла за эти две недели? Квартира — это просто стены. Дом — это где тебя понимают. Где не нужно объяснять, почему тебе дорога фотография или книга. Где тебя любят целиком, а не отдельные удобные части.
Она встала и подошла к окну. Вечерело. На детской площадке внизу какой-то отец учил дочку кататься на велосипеде. Девочка падала, вставала и снова пыталась.
— Я сниму квартиру, — сказала Алина, не оборачиваясь. — А эту сдадим. Деньги пополам.
— Ты… ты уходишь от меня? — голос Рашида дрогнул.
Она повернулась и посмотрела на него долгим взглядом.
— Нет. Я просто возвращаюсь к себе.
Рашид открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из кармана его джинсов раздалась мелодия звонка. Он машинально достал телефон. На экране высветилось «Мама».
Алина улыбнулась — впервые за эти две недели по-настоящему.
— Ответь, — сказала она. — Это важный звонок.
Она вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В прихожей она остановилась и провела рукой по обоям — тем самым, которые когда-то выбирала с мамой. Затем достала из сумки ключи, отцепила от брелка ключ от квартиры и положила его на тумбочку.
«Дом — это место, где музыка звучит по твоим правилам», — всплыли в памяти мамины слова. Алина открыла входную дверь и вышла, не оглядываясь.
Где-то в глубине квартиры Рашид всё ещё разговаривал по телефону с матерью.
Сестра мужа решила, что может остаться в моём доме сколько захочет, пока я случайно не услышала их планы