— Карту положи на микроволновку, Жанна. И пин-код на бумажке черкни, — Кирилл подвинул к себе эмалированную кружку с остывшим чаем. — С этого месяца бюджет веду я. Хватит, похозяйничала.
Жанна не шелохнулась. Стояла у подоконника, прижалась плечом к пластиковому откосу и смотрела на мужа. На кухне стояла духота, ведь свекровь боялась сквозняков и запрещала отворять форточку.
— С какой стати? Заработанное принадлежит мне. Вчера коммуналку оплатила, чек прикрепила магнитом к холодильнику.
— А с такой стати! — встряла Галина Васильевна, ерзая на полинялой диванной подушке кухонного уголка. — Семья теперь разрослась. Юрочке нужен приличный костюм на собеседование. Не в кроссовках же парню шагать в офис. Ты же вчера три тысячи спустила на мази свои, я видела квитанцию в ведре. Совести ноль! Деверь на птичьих правах перебивается, но мадаме надо намазываться.
Двадцатипятилетний Юра сидел рядом, уткнувшись в дисплей смартфона, и быстро перебирал пальцами по стеклу:
— Да брось, мам. Чего начинаешь? Купит потом себе, если останутся гроши.
— Помолчи, Юра, мать говорит дело. Короче, Жанна, расклад простой. Младший занимает большую комнату на солнечной стороне. Парню нужен простор ради личной жизни. Диван мы перетащим к нам в спальню, а мать останется в маленькой.
— В какую спальню, Кирилл? Площадь той клетушки — одиннадцать метров. Мебельный гарнитур едва втиснулся. Куда собрался впихивать мебель? К потолку приколотишь?
— Выбросим шкаф. Наряды уберем в коробки и выставим на лоджию. На кой ляд тебе столько барахла? Перед штабелями цемента на базе красоваться? Ты простой товаровед.
— Мебель купили родители на нашу свадьбу, а квартиру мы оплачивали вместе. Жилье оформлено пополам, ровно по половине на каждого владельца.
Галина Васильевна скривилась и шумно втянула воздух ноздрями:
— Началось! Вечно трясется над бумажками! Десять лет ломаешь сыну судьбу, ни дитя не принесла, ни старших уважать не научилась. Мужчина в доме хозяин, а явилась сюда на готовое!
— На какое готовое, мама? Мы принимали серую бетонную коробку без отделки. Кирилл полгода отлеживал бока, пока я вкалывала во вторую смену ради труб и штукатуров. Ваш сельский дом ушел полгода назад. Куда дели барыши?
Юра бросил трубку на клеенку:
— Не твое собачье дело! Мать помогла закрыть хвосты, потому что коллекторы жали!
— Не кипятись, Юрочка, побереги здоровье, — запричитала Галина Васильевна и ухватила младшего за манжету толстовки. — Слышишь, Кирилл? Лается с нами хуже цепного пса! Гони ее прочь. Возьми молодую, смирную бабу, а эту спесивую вышвырни на мороз. Помыкается по углам, живо спесь слетит.
Кирилл поднялся со стула во весь свой тяжелый рост сорокалетнего мужика, привыкшего орать на шоферов автобазы.
— Значит так, — Кирилл уставился Жанне прямо в переносицу. — Завтра освобождаешь шкаф. Вещи Юрки складываешь в стенку. Карту отдаешь мне. Если до конца недели не научишься уважать чужую семью — пойдешь вон. Без копейки уйдешь.
— Ты забываешь, что половина квартиры принадлежит мне, Кирилл.
— Да подавись ты этой долей! Кому ты ее денешь? В суд побежишь жаловаться? Денег на адвокатов не хватит. Продаст она угол, напугала до смерти! Кто польстится на каморку в трешке с тремя жильцами? За сущие гроши сбудешь? Да ни один дурак сюда не сунется. Будешь жить по моим порядкам или подохнешь под забором. Поняла меня?
— Я тебя поняла. Мне всё предельно ясно.
Она вышла из кухни. Из комнаты свекрови доносилось монотонное бормотание телевизора. Жанна прошла в спальню, щелкнула тяжелой защелкой и опустилась на постель. Пальцы оставались спокойными. В глубине бельевого шкафа лежал конверт из плотного картона. Там хранились свежая выписка из реестра недвижимости и документы, подтверждавшие ее право собственности.
В тот же вечер Жанна зашла в банковское приложение, заблокировала все свои карты и счета, к которым Кирилл имел доступ, а с общего накопительного счета перевела свою долю на отдельный счет. Затем она позвонила риелтору и выставила принадлежащую ей половину квартиры на продажу.
Ночь миновала без скандалов. Жанна поднялась в шесть утра, когда в комнатах еще царила дремота. Она оделась в серые дорожные брюки с глухим джемпером и затянула волосы резинкой. Из-под кровати достала две пузатые дорожные сумки. Еще неделю назад туда перекочевали теплые вещи и необходимые бумаги.
Ровно в восемь утра коридор огласило шлепанье растоптанных тапок Галины Васильевны. Свекровь прошаркала в ванную, а следом погремела на кухню заваривать чай.
Жанна перенесла поклажу к самой обувной полке.
Шум выманил из спальни Кирилла в пузырящихся трениках. Он сонно поскреб подбородок и оглядел баулы у входа:
— Это че за маскарад? Куда это ты намылилась?
Из кухонной двери выглянула Галина Васильевна с засаленным рушником:
— Поглядите-ка на нее! Опять на понт берет! Ждет, что Кирюша рухнет на колени и станет умолять! Да скатертью дорога!
В коридор вышел заспанный Юра и зажмурился от яркого света.
— Хватит уже орать. Дайте спокойно поспать.
— Жанна у нас на гастроли собралась, — ухмыльнулся Кирилл и демонстративно скрестил руки. — Характер свой показывает. Ну давай, выкатывайся. Ключи только брось на тумбу. Обратно ведь не пущу, если порог перешагнешь. Сменю замки к вечеру, а весь хлам выброшу на помойку.
Жанна достала мобильный и проверила время.
— Замки менять не советую, Кирилл. Нарушишь неприкосновенность жилища и можешь получить проблемы с полицией. Тебе подобные разборки даром не нужны.
— Какая еще полиция, дура? Это моя законная квартира!
— Законной является только половина. Помнишь, тридцать пять дней назад почтальон вручил тебе заказное письмо под роспись?
Кирилл насупился, силясь вспомнить события прошлого месяца.
— Какая-то казенная макулатура от нотариуса пришла. Я ее сразу в толчок спустил. Разводка чистой воды.
— Это было законное извещение о преимущественном праве выкупа чужой доли. Я официально предложила тебе забрать половину жилья за миллион восемьсот тысяч. Месяц отводится совладельцу на раздумья. Срок истек в прошлую пятницу. Никаких денег на нотариальный депозит ты не перевел.
Галина Васильевна судорожно скомкала рушник.
— Кирилл, о чем она мелет? Какие еще миллионы?
— Замолчи немедленно, мать! — сын угрожающе шагнул к жене. — Ты сдурела? продать долю решила? Кому сбыть надумала? Какому-нибудь мутному агентству? Ни одна контора долю без предварительного просмотра не возьмет. Ты просто блефуешь!
В дверь гулко стукнули три раза.
Жанна сразу повернула защелку и отворила створку.
На лестничной площадке стояли четверо мужчин. Впереди находился сорокалетний коренастый Рустам в спецовке монтажной фирмы и с аккуратной темной бородой. Позади переминались трое парней помоложе с папками и измерительными приборами.
— Доброе утро, Жанна Сергеевна, — бригадир стянул с головы плотную кепку. — Мы вовремя явились?
— Ровно девять часов, как договаривались. Это потенциальный покупатель, — пояснила Жанна, обращаясь к Кириллу. — Он приехал осмотреть квартиру после объявления.
Рустам протянул ей руку:
— Рустам Алиевич Каримов. Мы с родственниками ищем жилье на длительный срок и рассматриваем покупку доли с последующим определением порядка пользования. Документы хотел бы изучить до внесения задатка.
Кирилл побагровел:
— Вы кто такие? Живо убирайтесь вон, сейчас полицию вызову!
— Вызывать можете кого угодно, — спокойно ответил Рустам. — Мы пришли по приглашению собственницы. У нее есть право показывать принадлежащую ей долю.
Мужчины вошли в прихожую. Один достал рулетку, второй открыл папку с планом квартиры, а третий включил фонарик на телефоне.
— Стоять на месте! — Кирилл вцепился в дверной косяк. — Это моя квартира!
— Ваша половина, — поправила Жанна. — И моя половина выставлена на продажу. Я также заблокировала свои счета и больше не собираюсь оплачивать чужие расходы.
— Ты не посмеешь! — Кирилл метнулся к ней, но Рустам шагнул наперерез.
— Руки распускать не надо. Поговорите с женщиной по-человечески.
— Мой компьютер там стоит! — Юра попятился к кухонной двери.
— Пока никто не трогает ваши вещи, — сказал Рустам. — Мы только осматриваем помещение. После сделки все вопросы решаются официально.
Галина Васильевна вжалась спиной в обои и испуганно взвизгнула:
— Кирюша, заступись за мать!
— Успокойтесь, гражданка, — осадил ее Рустам. — Мы приехали посмотреть жилье, а не устраивать скандал.
Кирилл ошалело уставился на жену:
— Ты с ума сошла? Какая продажа? Зачем ты это устроила? Давай вернем всё назад! Мы же семья!
— Семья? — Жанна усмехнулась и застегнула пальто. — Семья сидит на кухне. Юрочка требует новый костюм, свекровь пересчитывает чужие кремы, а мне вчера досталось звание бесплодной приживалки без гроша за душой.
— Я сгоряча брякнул! Пошутил я! — зачастил муж. — Мама уедет в деревню, Юрка пойдет работать! Я выкуплю твою долю!
— Надо было думать, когда требовал карту и грозился выставить меня на мороз. Объявление уже размещено. Первый покупатель приехал. Я не передумала.
— Ты кинешь меня в этом аду? Нас тут четверо будет ютиться!
— Это твои семейные решения, Кирилл. Я больше в них не участвую.
— Ах ты …! — завизжала из кухни Галина Васильевна. — Да чтоб тебе пусто было! Чтоб ты подавилась этими деньгами!
Рустам только покачал головой:
— Мамаша, придержите язык. Мы люди занятые, приехали по делу.
Жанна шагнула за порог. Лестничная площадка пахла масляной краской и свежим утренним сквозняком.
Она поставила сумки на бетонный пол и обернулась. Кирилл вжимал голову в плечи, растерянный, словно с него разом сдернули всю спесь. Рустам с помощниками осматривал комнаты, делая пометки в блокноте.
— Ключи я пока оставляю себе. После продажи передам их новому собственнику. На развод подам мировому судье в понедельник. Делить больше нечего.
— Подожди… — Кирилл протянул руку, но Жанна не стала слушать.
Она подхватила вещи и зашагала вниз по ступеням. С каждым пролетом брань свекрови и невнятное бормотание мужа звучали тише, пока не смолкли за тяжелой входной дверью.
Бросил жену с маленьким ребенком, даже не подозревая, чем это все обернется