Альбина Васильевна всегда любила воскресные обеды. Это была её территория, её сцена, где она могла собрать всех вместе и почувствовать себя центром семьи. Но в это воскресенье она готовилась особенно тщательно. Она слишком внимательно выбирала скатерть, слишком долго стояла у плиты, и слишком часто поглядывала на часы.
Вероника почувствовала это сразу, как только переступила порог квартиры свекрови. Что-то висело в воздухе — тяжёлое, как перед грозой.
— Проходите, проходите, — пропела Альбина Васильевна, обнимая сына. — Миша, ты похудел. Вероника, ты совсем не следишь за тем, как он ест.
— Здравствуйте, — Вероника постаралась улыбнуться, хотя внутри уже закипало раздражение. Она давно перестала реагировать на такие выпады, но осадок всё равно оставался.
В гостиной уже сидели Диана и Вадим. Младшая сестра Михаила восседала в кресле со стаканом сока, а её муж, крупный мужчина с красноватым лицом, листал что-то в телефоне, не поднимая глаз.
— О, братик пришёл! — Диана подскочила и чмокнула Михаила в щёку. — А мы уже заждались. Мама такой пирог испекла, ты просто язык проглотишь.
Вероника отметила, что Диана даже не поздоровалась с ней. Впрочем, это было неудивительно. За семнадцать лет брака с Михаилом она так и не стала для семьи мужа своей. Она была «женой Миши», «матерью Арины», но никогда — просто Вероникой.
Обед начался с общих разговоров. Альбина Васильевна расспрашивала Михаила о работе, жаловалась на давление и погоду, вспоминала соседку, которая «совсем совесть потеряла».
Диана рассказывала о новой сумочке, которую купила на распродаже, и о том, как они с Вадимом «шикарно отдохнули» на даче у знакомых.
Вероника ела молча, наблюдая за свекровью. Что-то было не так. Слишком уж тщательно Альбина Васильевна избегала смотреть ей в глаза, слишком уж наигранно смеялась над шутками Вадима.
Когда на столе появился чай, Альбина Васильевна отставила свою чашку и сложила руки. Этот жест Вероника знала хорошо — так свекровь делала, когда собиралась сказать что-то важное.
— Миша, Вероника, — начала она, и голос её стал серьёзным. — Я пригласила вас не просто так. Есть один разговор.
Михаил оторвался от пирога и посмотрел на мать.
— Что случилось?
Альбина Васильевна вздохнула, словно собираясь с духом.
— Вчера Диана и Вадим отдыхали на даче у знакомых. И там произошла неприятная ситуация.
Вероника почувствовала, как напряглась спина. Она покосилась на Вадима, который вдруг стал очень внимательно изучать скатерть.
— Вадим немного выпил, — продолжила Альбина Васильевна, — и решил прокатиться на машине одного из гостей. Показать, так сказать, мастерство.
— Мастерство? — переспросила Вероника, хотя уже понимала, к чему всё идёт.
— Он не справился с управлением и въехал в столб, — быстро сказала Диана, словно пытаясь закончить неприятную часть истории. — Машину разбил. Но сам цел, и слава богу.
— А хозяин машины? — спросил Михаил.
Альбина Васильевна выпрямилась.
— Хозяин вызвал полицию и выставил счёт. Восемьсот тысяч. Если Вадим не заплатит в течение недели, тот подаст в суд. Вы должны помочь Вадиму.
За столом повисла тишина. Вероника медленно поставила чашку на блюдце, стараясь не выдать охватившую её злость.
— У вас есть деньги, — сказала Альбина Васильевна, глядя прямо на Михаила. — Ты сам говорил, что вы копите на учёбу Арины. Ей поступать через год, так что Вадим успеет вам эти деньги вернуть. Переведи ему прямо сегодня.
Вероника не поверила своим ушам. Она смотрела на свекровь, потом на мужа, который вдруг стал избегать её взгляда, потом на Диану, которая уже победно улыбалась.
— Подождите, — Вероника подняла руку, останавливая свекровь. — Откуда Вадим возьмёт через год восемьсот тысяч, если он месяц назад уволился и сейчас не работает?
Улыбка Дианы мгновенно исчезла.
— Он найдёт работу, — резко ответила она.
— Даже если найдёт, он должен будет отдавать нам больше, чем по шестьдесят пять тысяч в месяц. Он на бывшей своей работе получал всего семьдесят. Я против, — сказала Вероника.
— А тебя никто и не спрашивает, — отрезала Альбина Васильевна. — Я с сыном разговариваю.
Вероника почувствовала, как кровь прилила к лицу. Семнадцать лет. Семнадцать лет она терпела эти игры, эти намёки, это отношение к себе как к пустому месту. Но сейчас речь шла о будущем её дочери.
— Вы можете разговаривать с кем угодно, — сказала она, и голос её стал твёрдым, — но деньги у нас общие, и они предназначены для Арины, а не для того, чтобы оплачивать глупость вашего зятя.
— Ника, — Михаил впервые подал голос, и в нём слышалась мольба, — может, не все восемьсот, а хотя бы половину дадим?
Вероника посмотрела на мужа. Она любила его. Семнадцать лет любила этого мягкого, доброго человека, который никогда не умел сказать «нет» своей матери. Но сейчас она видела перед собой не мужа, а мальчика, который до сих пор боялся неодобрения мамы.
— И вообще, почему Арина должна обязательно учиться на платном? — вмешалась Диана. — Вы же говорили, что она чуть ли не на медаль идёт.
Вероника медленно повернулась к ней.
— Потому что в этом году на ту специальность, которую она выбрала, из двадцати пяти мест всего пять были бюджетные. И их заняли победители олимпиад и прочие льготники. У наших знакомых в прошлом году сын-медалист на бюджет не прошёл. И мы не хотим рисковать. Так что ищите деньги где-нибудь в другом месте.
— Миша, образумь свою жену, — Альбина Васильевна смотрела на сына так, словно Вероника была капризным ребёнком.
Михаил молчал. Он смотрел в свою чашку, и на его лице была нерешительность. Вероника знала это выражение. Она видела его много раз — каждый раз, когда нужно было выбирать между ней и матерью.
— Мы уходим, — сказала она, поднимаясь.
Михаил послушно встал. Диана что-то прошипела ему вслед, но Вероника не стала слушать.
— Завтра мы ждём деньги, — сказала Альбина Васильевна ей в спину.
Вечером Михаил пытался уговорить жену. Он ходил за ней по квартире, говорил о том, что семья должна помогать друг другу, что Диана — его сестра, что Вадим попал в беду и нужно его выручить.
— Я сам прослежу, чтобы они вернули долг вовремя, — обещал он.
Вероника слушала его и думала о том, что этот человек, которого она любила, сейчас готов отдать деньги, которые они уже два года собирали, откладывая с каждой зарплаты, экономя на всём, — ради того, чтобы покрыть глупость человека, который даже не работал.
— А когда Диана вообще долги возвращала? — спросила она, когда Михаил сделал паузу. — Напомни мне, что-то я не припоминаю.
Михаил замер.
— Я для интереса посчитала, — продолжила Вероника. — И получилось, что твоя сестра нам уже около двухсот тысяч должна. Если отдадим им ещё восемьсот, ровно миллион получится. Нет. Я понимаю, если бы у кого-то были проблемы со здоровьем, а оплачивать глупость Вадима — нет.
— Но мама сказала…
— Твоя мама много чего говорит, — перебила Вероника. — Но деньги зарабатывает не она. И тратить их на безответственного человека, который решил покататься без прав, я не позволю.
Михаил ничего не ответил. Он ушёл в спальню и закрыл за собой дверь.
Вероника просидела на кухне до полуночи.
В понедельник она позвонила на работу и сообщила, что немного задержится. А потом пошла в банк и перевела все накопления на новый счет, к которому у мужа не было доступа.
Она делала это с тяжёлым сердцем, понимая, что этим может разрушить свой брак. Но она также понимала, что не может позволить, чтобы будущее её дочери было принесено в жертву чужой безответственности.
И, как показали последующие события, она сделала это вовремя.
Уже после обеда Михаил позвонил ей.
— Вероника, где деньги? — голос у него был взволнованный. —Я пошёл в банк, а там…
— А там ничего нет, — закончила Вероника.
— Что ты сделала?
— Я перевела наши накопления в надёжное место. Туда, откуда их не заберёт ни твоя мать, ни твоя сестра, ни её безответственный муж.
— Вероника, немедленно верни деньги!
— Нет.
Она положила трубку.
Вечером вся семья явилась к ним. Альбина Васильевна, Диана, Вадим и Михаил. Четверо против одной. Арина была на даче у родителей Вероники, и Вероника была этому рада. Девочке не нужно было видеть этот цирк.
— Ты не имела права забирать все деньги, — с порога заявила Альбина Васильевна. — Миша сказал, что там почти миллион девятьсот, так что он свою половину вполне может забрать.
Вероника стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди.
— Забрать у своей дочери и отдать Вадиму?
— Знаешь, если Миша сейчас подаст на развод, то суд ему как раз эту половину и отдаст, — вставила Диана.
Вероника посмотрела на неё, потом перевела взгляд на мужа.
— А ты собираешься со мной разводиться? — спросила она. — Из-за глупости Вадима ты хочешь разрушить нашу семью?
Михаил молчал. Он стоял, опустив голову, и Вероника поняла, что он уже принял решение. Не в её пользу.
— Вероника, отдай деньги по-хорошему! —произнес он.
Вероника почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. Семнадцать лет она была ему женой, родила ему дочь, поддерживала, заботилась, любила. А он готов был променять всё это на возможность угодить матери.
— По-хорошему не отдам, — сказала она. — А если вы тут уже про развод и суд заговорили, то давай так: ты собираешь свои вещи и переезжаешь к маме. Поживи у неё месяца два-три, подумай, что для тебя дороже: семья, дочь или шалости Вадима. А после этого решим, как дальше вместе жить. Или не вместе. Если решишь на развод подавать — подавай. Всё. Диана, помоги брату вещи собрать.
Диана открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вероника уже развернулась и ушла в спальню.
Через час Михаил с двумя сумками стоял на пороге квартиры своей матери.
А на следующий день Вероника отнесла мировому судье заявление на алименты. Она указала, что муж из дома ушёл, развод пока не оформлен. Алименты назначили на первом же заседании.
Михаил очень удивился, когда получил зарплату на четверть меньше.
— А что ты хотел? — ответила Вероника на его звонок. — Лишнего с тебя не взяли. Мало ли сколько ты будешь по чужим домам бегать, а дочери надо к новому учебному году и одежду, и обувь покупать, и на репетиторов откладывать.
Михаил попытался что-то возразить, но Вероника уже положила трубку.
Многие родственники осудили Веронику. Звонили, писали, говорили о том, что она пожалела деньги, не выручила родственника, разрушила семью. Альбина Васильевна обзванивала всех знакомых и рассказывала, какая у неё невестка — корыстная, жестокая, бессердечная.
Однако никто из осуждавших со своими деньгами расстаться не торопился. Когда Диана и Вадим попробовали занять у тётушки Люды, та вдруг вспомнила, что у неё «как раз все деньги на депозите». Дядя Коля сказал, что «сам еле концы с концами сводит». Двоюродная сестра Оля сообщила, что «только что купила путёвку в Турцию». К нужному сроку Диана и Вадим денег так и не нашли.
Хозяин автомобиля обратился в суд. Угон транспортного средства, отсутствие прав, нетрезвое состояние, значительный ущерб. Всё это вместе потянуло на полтора года колонии-поселения, плюс штраф и возмещение ущерба, включая судебные издержки. Перевалило за миллион.
Отлично покатался Вадим!
Михаил прожил у матери два месяца. Сначала он злился на Веронику, потом обижался, потом начал скучать. Он скучал по тихим вечерам на кухне, по её смеху, по тому, как она варила кофе по утрам. Он скучал по Арине, которая звонила ему почти каждый день и спрашивала, когда он вернётся.
Альбина Васильевна сначала была довольна — сын рядом, можно контролировать, можно влиять. Но потом начались упрёки: почему не помогает по дому, почему мало зарабатывает, почему женился на «этой Веронике», а не на «нормальной женщине».
Диана и Вадим после суда переехать. Вадим должен был отбывать наказание, и Диане теперь пришлось взять подработку, чтобы содержать семью.
А Михаил всё чаще вспоминал слова Вероники: «Подумай, что для тебя дороже: семья, дочь или шалости Вадима».
Через два месяца он стоял на пороге их квартиры с букетом цветов.
— Вероника, — сказал он, и голос его дрожал, — я дypaк. Прости меня.
Вероника посмотрела на него. Она помнила всё: и ночи, когда она плакала одна, и его молчание, и то, что он выбрал мать вместо неё. Но она также помнила и хорошее: как он держал её за руку, когда родилась Арина, как поддерживал, когда она потеряла работу, как смешил её, когда ей было плохо.
— Заходи, — сказала она наконец. — Но учти: алименты я не отменю. На всякий случай.
Михаил кивнул. Он был готов на всё.
Они сели на кухне. Разговор был долгим и трудным. Михаил обещал, что больше никогда не позволит матери вмешиваться в их семью. Вероника сказала, что попробует доверять ему снова.
Они оба знали, что это будет непросто. Но они также знали, что хотят попробовать.
А деньги на учёбу Арины остались неприкосновенными. Вероника оставила за собой право контролировать расходы. На всякий случай.
Обойдётся невестка без няньки, а деньги пойдут зятю, — сказала мама