Ольга Алексеевна позвонила в четверг — сначала сыну — Андрею, потом дочери — Кристине. Голос у неё был тот особенный, чуть заискивающий, каким она обычно говорила, когда собиралась о чём-то попросить.
— Приходите в воскресенье к двум. Посидим, поговорим, а то мы внуков давно не видели.
Андрей, стоя в прихожей с телефоном у уха, посмотрел на жену. Вика подняла брови — вопрос без слов. Он кивнул.
— Придём, мам.
— Вот и славно. Пирог испеку.
В трубке щёлкнуло. Вика вытерла руки о полотенце:
— Что-то случилось?
— Не знаю. Говорит, соскучилась.
— Твоя мама «просто так» не зовёт, — сказала Вика и вернулась на кухню.
Воскресенье выдалось серым, но сухим. Семья собралась к двум. Андрей с Викой и семилетним Никитой приехали первыми — Никита сразу утащил из вазы печенье, и Ольга Алексеевна сделала вид, что не заметила. Потом появились Кристина с Анатолием и четырёхлетней Сонечкой, которая тут же принялась гонять по коридору заводную мышку, подаренную дедом.
Обед тянулся долго и шумно. Олег Валерьевич рассказывал про соседа, который затеял ремонт и затопил подвал. Анатолий вежливо кивал. Вика помогала носить тарелки. Кристина следила, чтобы Сонечка не перевернула компот.
Когда почти всё было съедено и Ольга Алексеевна внесла на стол чай и свой фирменный пирог со щавелем — высокий, золотистый, с чуть подгоревшим краешком, — Олег Валерьевич вдруг отставил чашку.
— А ведь мы вас сегодня не просто так пригласили, — сказал он.
За столом стало тихо. Даже Никита замер с куском пирога в руке.
— У нас есть одна мысль. И мы с матерью хотим с вами посоветоваться.
Ольга Алексеевна села рядом, вытирая руки о передник. Она улыбалась, но как-то слишком старательно.
— Через два года я на пенсию выхожу, — начала она. — И что мне делать? Целыми днями в четырёх стенах сидеть? Вот мы и подумали: а не купить ли дачу? Чтобы было чем заняться. Воздух, земля, всё своё.
— Только мы ещё не решили, — подхватил Олег Валерьевич. — Купить готовый домик с участком или взять пустой участок и построиться самим. Вот и думаем. Хотим с вами посоветоваться.
Вика медленно поставила чашку на блюдце.
— А у вас раньше была дача? — спросила она. — Или у родственников?
— Не было, — признался Олег Валерьевич. — Но что тут сложного?
Вика невесело усмехнулась:
— Вы просто не представляете, сколько нужно сил, чтобы вырастить урожай. У моих родителей был дом в Лихославле. Я с восьми лет полола грядки. Это не отдых — это работа. Каждое лето.
— Ну, так то дом, — сказала Ольга Алексеевна. — А дача — это другое. Свои огурчики, помидорчики, малина, клубника! Детям какая благодать — на воздухе, а не в компьютере.
Никита, услышав про малину, поднял голову. Сонечка потянула мать за рукав:
— Мам, а мы поедем на дачу?
— Погоди, Соня.
Андрей, до этого молчавший, откашлялся:
— Пап, а откуда у вас столько денег?
И вот тут Олег Валерьевич посмотрел куда-то мимо сына — на окно, за которым висело серое небо.
— Деньги — это как раз то, о чём я хотел сказать. У нас есть только часть. Остальное мы хотим попросить у вас. Если вы внесёте по шестьсот тысяч, нам хватит. А дачу мы сразу оформим на всех нас. Вы будете официальными владельцами.
За столом снова стало тихо. Кристина перестала вытирать Сонечке рот салфеткой. Анатолий медленно отставил чашку.
— У нас нет таких денег, — сказал Андрей. — Мы два месяца назад закрыли ипотеку. Всё, что было, ушло.
— И у нас нет, — сказала Кристина, не глядя на мужа. — Толя недавно машину отремонтировал.
— Ну, вы подумайте, — мягко сказала Ольга Алексеевна. — Не прямо сейчас. Подумайте. Представьте, как будет хорошо летом: всей семьёй на даче. Свои огурчики, помидорчики. Дети на воздухе, — повторила она.
— Мама, — сказал Андрей. — Шестьсот тысяч — это не «подумать». Это кредит.
— А ты возьми кредит, — просто сказала Ольга Алексеевна. — Вы же молодые. У вас есть время.
Андрей посмотрел на Вику. Та сидела очень прямо и смотрела в свою чашку.
Домой ехали молча. Никита уснул на заднем сиденье, прижавшись щекой к стеклу. Вика смотрела в окно на проплывающие мимо дома.
— Знаешь, чем это закончится? — спросила она наконец.
Андрей не ответил.
— Сами они однозначно не справятся, — продолжала Вика. — Ни с ремонтом, ни с огородом. Будут звать нас. Каждые выходные. А ты готов провести отпуск, устанавливая теплицу или разбрасывая по участку навоз?
— Вика…
— А когда мы начнём отказываться, они будут обижаться. Ты же знаешь свою маму. Она не скажет прямо, но будет так вздыхать, что ты сам не рад будешь. А потом позвонит и скажет: «Ну, мы же для вас старались».
Андрей свернул на их улицу.
— Я понимаю, — сказал он. — Но это мои родители.
— Я не предлагаю с ними ссориться, — Вика повернулась к нему. — Я предлагаю не влезать в это. У нас ипотека закрыта — впервые за восемь лет мы свободны. И тут же залезть в новый долг? Ради чего? Ради малины, которую я буду собирать в свои единственные выходные?
Андрей припарковался у подъезда. Никита заворочался на заднем сиденье.
— Ладно, — сказал Андрей. — Я позвоню. Скажу, что мы не можем.
Кристина позвонила сама. На следующий день, вечером, когда уложила Сонечку.
— Мама, мы с Толей посоветовались.
— И? — голос у Ольги Алексеевны был настороженный.
— Мы не можем шестьсот. Но можем четыреста. Возьмём в кредит.
— Кристина! — мать выдохнула так, будто у неё камень с души упал. — Вот спасибо! Вот умница! А то Андрей отказался, представляешь? Мы же для вас стараемся, а он…
— Мама, — перебила Кристина. — Я не договорила. Толя против. Он говорит, что это слишком много для нас. Я его еле уговорила.
— Ну, так он же согласился в итоге? Согласился. Значит, всё хорошо.
Кристина помолчала.
— Мама. Дачу оформляйте на две семьи. На вас и на нас. Андрея не вписывайте — он не давал денег.
— Ну конечно, — сказала Ольга Алексеевна. — Мы так и планировали.
Дачу купили в мае. Небольшой участок в шесть соток, с покосившимся сараем и старым яблоневым садом. Дом был крепкий, но требовал рук. Олег Валерьевич с энтузиазмом взялся за дело — купил краску, инструменты, составил список «первоочередных работ».
Список оказался длинным.
Кристина с Анатолием приехали в первые же выходные — помогать. Анатолий красил забор, Кристина с матерью сажала рассаду. Сонечка бегала по траве и визжала от восторга. Всё было хорошо.
Через месяц Анатолий начал хмуриться. Через два — ворчать.
— Твои родители сами ничего не успевают и каждые выходные просят нас приехать, — сказал он однажды вечером, когда они ехали домой, усталые и пропылённые. — Мы работаем всю неделю, а потом едем сюда работать. Это не отдых.
— Я знаю, — тихо сказала Кристина.
— И твой отец каждый раз составляет новые списки. Мы не успеваем закрыть один, как появляется другой. Я не подписывался на это.
— Я поговорю с ними.
Но разговор не помог. Ольга Алексеевна вздыхала: «Ну, мы же для вас стараемся. Вот вырастет Сонечка, будет помнить, как на даче по травке бегала». Олег Валерьевич говорил: «Толя, ну кто ещё поможет? Мы же уже не молодые».
Андрей приезжал редко — два раза за лето, когда требовалась физическая сила. Вика не приезжала вовсе. Она не говорила «я же предупреждала», но её молчание было красноречивее любых слов.
Прошло четыре года. За это время дача так и не стала тем местом, о котором мечтала Ольга Алексеевна. Теплица стояла недоделанная. Клубника зарастала травой – оказалось, что, чтобы получить хороший урожай, надо было много потрудиться. Олег Валерьевич жаловался на спину, Ольга Алексеевна — на давление.
Кристина с Анатолием приезжали всё реже. Сонечка пошла в школу, появились секции и кружки. Анатолий перестал скрывать раздражение.
— Или мы продаём эту дачу, — сказал он однажды, — или я перестаю туда ездить. Я не могу больше. У меня отпуск — и я провожу его с лопатой в руках.
Кристина долго молчала.
— Я поговорю с родителями.
Разговор был тяжёлым. Ольга Алексеевна плакала. Олег Валерьевич хмурился и говорил, что «мы же для вас». Кристина слушала и чувствовала, как внутри у неё что-то сжимается — то ли вина, то ли усталость, то ли всё сразу.
— Мам, пап. Мы не можем больше. Мы четыре года вкладываем в это время и силы, но у нас своя жизнь. Сонечка растёт. Толя устал. Я устала. Давайте продадим.
— А как же урожай? — всхлипнула Ольга Алексеевна. — Мы же столько вложили.
— Все то же самое можно купить в магазине или на рынке покупаем в магазине, — сказала Кристина. — И по факту это обойдется дешевле, чем наши поездки.
Дачу продали в сентябре. Покупатель нашёлся быстро — молодая пара, которая хотела «своё место на земле». Кристина смотрела, как они ходят по участку, и думала: «Ну, посмотрим, как у вас через четыре года будет».
Из вырученных денег Кристина и Анатолий получили свои четыреста тысяч. Ровно столько, сколько вложили. Ни рубля больше.
Когда они закрыли кредит, Анатолий выдохнул так, будто с него сняли тяжёлый груз.
— Всё, — сказал он. — Больше никаких дач.
Кристина кивнула. Она думала об Андрее и Вике. О том, как те отказались сразу, без долгих разговоров. О том, как Вика тогда сказала: «Знаешь, чем это закончится?» — и оказалась права.
Вечером Кристина позвонила брату.
— Ну что, продали, — сказала она.
— Слышал, — Андрей помолчал. — Ты как?
— Нормально. Деньги вернули. Кредит закрыли.
— А родители?
— Обижены. Но, кажется, уже меньше. Мама все время повторяла: «Мы хотели как лучше».
Андрей усмехнулся:
— Классика.
— Знаешь, — сказала Кристина, — я тогда думала, что ты просто не хочешь помогать. А теперь понимаю: ты просто видел дальше.
— Я не видел дальше, — честно сказал Андрей. — Это Вика сообразила.
Кристина засмеялась — впервые за долгое время легко.
— Ну, передай ей привет.
— Передам.
Она положила трубку и посмотрела в окно. За окном был обычный московский двор, машины, детская площадка, где Сонечка качалась на качелях. Кристина подумала, что дача — это, наверное, хорошо. Для кого-то. Кто действительно этого хочет.
Но не для всех.
— Квартиру твоей бабушки продаём, и точка — свекровь швырнула документы на стол, когда узнала про наследство