Через месяц Лиля подала на алименты. Рита дала ей телефон юриста из своей конторы — молодой женщины по имени Светлана, которая специализировалась на семейных делах.
— Дело простое, — сказала Светлана, выслушав историю Лили. — Он официально трудоустроен?
— Да. Зарплата около семидесяти тысяч. Иногда премии.
— Отлично. Тогда подаём на алименты на ребёнка — четверть дохода, и на ваше содержание до достижения ребёнком трёх лет — в твёрдой сумме или тоже в доле. Заявим двадцать тысяч, присудят, скорее всего, пятнадцать. Итого он будет платить примерно тридцать две с половиной тысячи в месяц.
— Он покупал продукты, — неуверенно сказала Лиля.
— Это не считается алиментами. Алименты — это регулярные денежные выплаты. Покупка продуктов по списку — это подарки. Судья это учтёт, но не как исполнение обязанностей.
Заседание длилось недолго. Илья пришёл с адвокатом, пытался доказать, что «жена сама уехала», что «у неё есть где жить», что «он и так помогает». Он пытался представить себя отцом, страдающим от разлуки с ребенком. Но судья — пожилая женщина — слушала его спокойно. Таких историй в разном исполнении она слышала сотни.
— Ответчик, вы признаёте, что ребёнок проживает с матерью и находится на её иждивении?
— Ну да, но…
— Вы перечисляете матери ребёнка регулярные денежные суммы?
— Я покупаю то, что нужно…
— Это не ответ на вопрос. Вы перечисляете деньги?
Илья замолчал.
Решение было принято быстро. Двадцать пять процентов от зарплаты на ребёнка и пятнадцать тысяч рублей на содержание Лили до достижения Леночкой трёхлетнего возраста.
Когда они вышли из зала суда, Илья был бледный.
— Ты специально это сделала, — сказал он. — Чтобы меня унизить.
— Нет, Илья. Я сделала это, чтобы у моей дочери были деньги на еду и одежду. Ты же сам сказал — «потом разберёмся». Вот я и разобралась.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Я не ожидал от тебя такого.
— Я тоже от тебя многого не ожидала. Но что есть, то есть.
Свекровь пришла через неделю после суда. Лиля только что уложила дочку – Леночка сегодня почему-то капризничала.
Стук в дверь был резкий, требовательный. Лиля открыла и увидела на пороге Валентину Петровну.
— Можно? — спросила она, не дожидаясь ответа, и прошла в комнату.
— Здравствуйте, — Лиля закрыла дверь. — Леночка спит, давайте не будем громко.
— Это ты мне будешь указывать? — Валентина Петровна обернулась. — Я пришла сказать тебе, что ты поступаешь подло. Илюша тебе всё покупал, всё делал, а ты его по судам таскаешь?
— Он мне ничего не давал. Он покупал то, что сам считал нужным.
— А тебе что, мало? Вон, холодильник полный! Кроватка стоит! Что тебе ещё надо?
— Мне надо, чтобы у меня были деньги. На памперсы, на смесь, на лекарства, если Лена заболеет. Я не могу каждый раз выпрашивать у него и отчитываться за каждый рубль.
— Ах, она не может просить! — Валентина Петровна повысила голос. — Да ты знаешь, что мы с Илюшей для тебя сделали? Мы тебя в свою квартиру пустили! А ты…
— Валентина Петровна, — Лиля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Вы меня не «пустили». Я там жила, потому что ваш сын на мне женился. А свою доброту мне рассказывать.
— Да как ты смеешь! — свекровь побагровела. — Ты охомутала моего сына из-за нашей квартиры, быстренько родила и теперь думаешь, что пустила корни в нашем доме! В общем, если ты не откажешься от этих денег, мы заберём у тебя дочь! Ты не мать, ты… ты меркантильная дрянь! Тебе бы только деньги тянуть из мужика!
Лиля сделала шаг вперёд, и Валентина Петровна невольно отступила.
— Слушайте меня внимательно, — сказала Лиля тихо, но так, что каждое слово падало как камень. — Во-первых, я не «тяну деньги». Я получаю то, что положено моему ребёнку по закону. Во-вторых, если вы ещё раз придете и устроите здесь скандал, я пойду в полицию и напишу заявление. У меня есть свидетели — соседка слышала ваши крики. А в-третьих — идите вон. И не приходите больше. Ни вы, ни ваш сын.
— Да ты… да я…
— Вон! — Лиля распахнула дверь. — У меня ребёнок спит, а вы устроили здесь базар.
Валентина Петровна пыталась еще что-то сказать, но Лиля уже вытолкнула её в коридор.
Когда дверь за свекровью закрылась, Лиля прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Сердце колотилось, руки тряслись. Но это был не страх — она впервые за долгое время сказала то, что думала.
Леночка в кроватке заворочалась и захныкала. Лиля подошла, взяла её на руки.
— Всё хорошо, маленькая. Всё хорошо. Никому мы тебя не отдадим.
Прошло полгода. Леночка подросла, Лиля понемногу привыкла к новой жизни. Деньги от Ильи приходили регулярно — приставы работали чётко.
С Ильёй они почти не общались. Он приезжал раз в месяц — «навестить дочь», как он говорил. Сидел полчаса, смотрел в телефон, потом уезжал. Лиля не препятствовала. Пусть видит, что ребёнок жив и здоров. Но когда он однажды предложил «погулять с Леной в парке», она отказала. Слишком хорошо помнила слова свекрови о том, что «мы заберём дочку».
Конечно, никакого заявления в суд ни свекровь, ни Илья не подали. Одно дело угрожать бывшей жене и невестке, и совсем другое – взять на себя ответственность за маленького ребенка.
В тот день, когда Илья позвонил и попросил «поговорить серьёзно», Лиля как раз гуляла с Леночкой во дворе. Солнце пригревало, на детской площадке было полно народу.
— Лиля, я хочу, чтобы ты вернулась, — сказал Илья без предисловий. — Хватит этой комедии, надо мной уже люди смеются — твоя Рита перед всеми меня дypaком и подлецом выставила. Не хочешь с моей матерью жить – я квартиру сниму. Будем жить отдельно, втроем — ты, я, Лена. Всё как у людей.
Лиля молчала.
— Ты слышишь? Я всё сделаю, как ты захочешь. Отдельная квартира. Никакой мамы. Я даже готов забыть про этот суд.
— А я не готова, — сказала Лиля.
— Что?
— Я не готова забыть, Илья. И вернуться не готова. И жить с тобой не буду. Я подам на развод.
На том конце провода повисла тишина.
— Ты… ты серьёзно? Еще один суд? Тебе мало, что ты опозорила меня, когда потребовала алименты? Добавить хочешь?
— Не хочу. Если бы нам можно было развестись без суда, я выбрала бы этот способ. Но, к сожалению, это невозможно. Поэтому – да, еще один суд. И я говорю абсолютно серьезно. Ты выселил меня с новорождённым ребёнком, чтобы тебе и твоей маме было удобно спать. Ты не хотел давать мне денег, потому что тебе было проще покупать «по списку». Твоя мать угрожала забрать у меня дочь. И после всего этого ты думаешь, что я вернусь, потому что ты обещаешь снять квартиру?
— Но я же старался…
— Ты старался для себя. Чтобы тебе было удобно. Чтобы всё было «как у людей». Но семья — это не квартира и не мебель. Это когда ты думаешь о другом человеке, а не только о себе. Ты этого не умеешь, Илья. Ты очень послушный, очень хороший сын, но муж и отец из тебя, как выяснилось, никакой.
Она положила трубку.
На первом заседании их не развели. Илья попросил время на примирение, сказал, что хочет сохранить семью. Лиля не удивилась этому, однако немного расстроилась – ей хотелось побыстрее закончить всю эту историю.
Но адвокат предупредила ее, что такие дела быстро не решаются, и Лиля приготовилась ждать.
Развод тянулся почти три месяца. Илья пытался оспорить алименты, потом согласился, потом опять передумал. В конце концов суд расторг брак, и Лиля облегченно вздохнула.
Алексей появился в её жизни незаметно. Сначала просто здоровался в коридоре. Потом стал задерживаться на кухне, когда Лиля готовила или кормила дочку. А однажды, когда у Лили сломалась дверца кухонного шкафчика — повисла на одной петле и норовила упасть на голову, — он предложил помочь.
— Сейчас я инструменты принесу, — сказал он, смущённо улыбаясь.
Алексей разобрался с дверцей минут за пятнадцать, потом починил ещё и ручку, которая болталась. Лиля напоила его чаем, и они разговорились. Алексей оказался спокойным, немногословным человеком. Работал на стройке, часто ездил в командировки, жил один.
— Я тут недавно, — сказал он. — Ну, как купил — кредит взял. Пока выплачиваю.
— А я и раньше здесь жила, а сейчас вернулась, после того, как меня с дочкой муж и свекровь выселили, — ответила Лиля. И сама удивилась, как легко это сказала.
Алексей не стал расспрашивать. Просто кивнул и сказал:
— Бывает.
После этого они стали часто встречаться на кухне. Они разговаривали о всяких мелочах — о погоде, о стройках, о том, какие смешные бывают дети. Алексей никогда не лез с советами, не жалел её, не говорил красивых слов. Просто был рядом.
— А с тобой он не такой молчаливый, как со мной, — заметила Рита. — По-моему, Алексей к тебе неравнодушен.
— Да брось ты, — отмахнулась Лиля. — Он просто хороший сосед.
— Ага, конечно. Что-то со мной он в такие беседы не вступал. Ты присмотрись к нему, Лилька. Мужик надёжный. Не то что твой бывший.
Однажды, когда Леночке нужно было на прививку, а на улице разразился страшный ливень, Алексей предложил подвезти их.
— У меня машина, — сказал он. — Не хочу, чтобы вы промокли.
Он ждал их в поликлинике почти час, потом отвёз домой. Леночка уснула у Лили на руках, и Алексей нёс сумку с детскими вещами.
— Спасибо, — сказала Лиля у двери. — Ты нас очень выручил.
— Да ерунда, — он пожал плечами.
Рита оказалась права – через год Алексей сделал Лиле предложение:
— Ну, я понимаю, что это не очень романтично, — он смущённо потёр затылок. — Но я тут подумал… Мы же всё равно вместе. И Леночка ко мне привыкла…
Лиля смотрела на него и улыбалась.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда. Я тебя люблю, Лиль. И Леночку люблю. Я каждый день с работы домой спешу, словно меня кто-то ждет. Вы моя семья…
Она встала, обошла стол и обняла его.
— Ну, если так, то я согласна.
Через полгода они продали обе комнаты и купили квартиру в новом доме на окраине города. Не трёхкомнатную, как обещал Лиле Илья, а двухкомнатную, но в ней всем хватало места. Леночке выделили отдельную комнату, и Алексей покрасил её в нежно-розовый цвет.
А Илья… Илья иногда звонил. Спрашивал, как дела у дочки, платил алименты. Большего Лиля от него не ждала. У неё была новая жизнь, и она была счастлива.
Вернись домой по-хорошему